На совещании в Белом доме президент Дональд Трамп заявил, что США должны принимать больше мигрантов из таких стран, как Норвегия, а не жителей «вонючих дыр», типа Гаити и стран Африки. От президента уже потребовали извинений

Дональд Трамп назвал ряд стран, откуда прибывают в США мигранты, вонючими дырами. Об этом сообщает со ссылками на источники CNN. Точность цитаты подтвердили также источники The Washington Post, CBS и Reuters.

«Почему мы принимаем всех этих людей из вонючих дыр, которые приезжают сюда? Мы должны добиться того, чтобы к нам приезжали люди из таких стран, как Норвегия», — обратился Трамп к участникам совещания членов администрации, членов палаты представителей и сенаторов от обеих партий, которое прошла в Белом доме. Как отмечают источники, речь шла о Гаити, Сальвадоре и ряде африканских стран.

Источники Reuters рассказали, что это суждение президента возмутило не только присутствовавших на заседании Демократов, но и многих Республиканцев.

Член палаты представителей от Республиканской партии Миа Лав, дочь иммигрантов из Гаити, сказала, что комментарии были «недобрыми, разжигающими рознь, высокомерными и бросающими вызов ценностям нашей нации», сообщает Reuters. Она призвала Трампа извиниться перед американским народом и странами, которые он оскорбил.​

Фраза Трампа прозвучала на закрытой части переговоров, которые он провел во вторник, 9 января. На них были приглашены как Демократы, так и Республиканцы, сенаторы и члены палаты представителей, которые занимаются проблемами иммиграции. Видеотрансляцию открытой для прессы части переговоров вели многие телеканалы США.

Главной заботой представителей Демократов на совещании была судьба введенной Бараком Обамой программы DACA, которая предоставляла право работать в США детям нелегальных мигрантов, родившихся в США или въехавших в страну в возрасте младше 16 лет.

В сентябре администрация Трампа назвала ее неконституционной и остановила ее действие. Получившие разрешение на работу дети нелегалов, многим из которых 30-40 лет, могут пользоваться программой до 5 марта 2018 года. Трамп на совещании увязал решение по детям нелегалов, которых насчитывается около 800 тыс., с обеспечением безопасности на границе, строительством стены на южной границе США, отменой правила «миграции по цепи», когда обосновавшийся в США мигрант вызывал в страну множество родственников и запрет миграционной лотереи.

Он предложил законодателям от обеих партий совместными усилиями разработать законопроект, который устроил бы каждую из сторон. При этом Трамп приветствовал переезд в США квалифицированных специалистов из других стран, в которых нуждается экономика страны.

Ограничение незаконной миграции было одним из главных обещаний Трампа в борьбе за президентский пост.

В одном из Твитов, которые он опубликовал после совещания, Трамп заявил, что уровень нелегальной иммиграции опустился до минимума за последние 45 лет.

​

​​

Непалка умерла от удушья дымом в менструационной избе. Об этом сообщает South China Morning Post.

Гаури Баяк была найдена мертвой в заполненной дымом менструационной избе в деревне в районе Ачхам. «Она развела огонь чтобы согреться и предположительно умерла от удушья дымом», — сообщил представитель местной полиции. Сейчас стражи порядка ждут результатов вскрытия, чтобы подтвердить причину смерти.

В индуизме существует традиция отправлять женщин в специальную менструационную избу во время критических дней — чаупади. Несколько дней женщинам нельзя касаться еды, религиозных атрибутов, коров и мужчин. Власти Непала запретили эту практику в 2005 году, но в некоторых районах страны ей продолжают следовать.

Прошлым летом в Непале сосланная в менструационную избу женщина умерла от укуса змеи. К ней по древнему обычаю не пустили врачей.

Хочется как-то обнять Россию. Обнять эти серые - и не для избитой метафоры, а действительно серые-серые дома, в первом этаже которых обязательно есть салон красоты "Орхидея" и магазин женского белья "Шалунья". Обнять эти закрытые на спецобслуживание рестораны, где мясо и рыбу подают с густым слоем сыра и майонеза, где есть "конфликтное меню" с боем стаканов, и где танцует, подвыпив, счастливая бухгалтерия. Обнять эти заметенные снегом лавочки и столы на краю леса, за которые так всегда хочется сесть, а потом встать и уйти в темноту, в елочную глубину. Обнять эти редкие теплые заправки, где на стене обязательно должно быть объявление: "туалет не работает - и не спрашивайте, куда мы ходим". Обнять эти разрушенные древние коровники, и еще какие-то безымянные, но величественные колхозные сооружения - без крыши, без стен, полуисчезнувшие, такие сиротские на ветру. Обнять эти маленькие, уродливые памятники Ленину - я не люблю коммунизм, я считаю, что всех Лениных в стране надо свезти на одно музейное поле и закрыть вопрос, - и все-таки их тоже надо обнять, тем более, что эти Ленины легко уместятся в раскрытых нежных руках. Обнять эти ампирные церкви, одиноко стоящие среди борщевика, среди битого кирпича, среди чужих дач, обнять и надеяться, что туда еще кто-то придет, и перекрестится суетливо, и попросит свечку за пятьдесят, и подойдет к Пантелеймону, - но, пока еще никто не пришел, обнять, просто обнять. Обнять эти старые кладбища, где иногда еще можно увидеть, как пузатые купеческие памятники уплотняются, но не для посторонних, а для того, чтобы рядом уснул родной правнук. Обнять эти новые кладбища, где под фотографиями наркоманов, мотоциклистов и старух всегда одно и то же - "любим-помним-скорбим", - но вопреки всей затертости хочется верить, что кто-то их не забывает, кто-то грустит всерьез. Обнять эти торговые центры - такие уютные в окружении бедности и грязных сугробов, что сразу хочется там все купить: и китайский чайник, и пуховик с огромной надписью RUSSIA, и особенно навигатор с голосом Йоды, чтобы он говорил тебе на повороте: смелей, падаван! Обнять картинно прекрасные, мои любимые города - Касимов, Павлово, Арзамас, Галич, Тотьму, Торопец, Кострому, Горбатов, Ворсму, Макарьев, Устюжну, - но и более трудные, не такие везучие - Ковров, Нижний, Иваново, Тулу, Кольчугино, Кулебаки, Вязьму, Зубцов, Ржев, Скопин, Ряжск, - тоже обнять, обнять. Обнять эти милые музеи, где непременно должно быть чучело лося, и где с тревожных фотографий 1918 года смотрят тогдашние игиловцы из укомов с комбедами. Обнять эти бесконечные берега - сначала Оки, но и Волги, и Унжи, и Волхова, и Шексны, и Сухоны, и Теши, и все-таки прежде всего Оки, - берега, где набросана всякая гадость, и где из машины у отдыхающих граждан орет всякая гадость, и где авторитетные мужчины понастроили себе всякую гадость, - но только это неважно, наплевать на все это, а вот что важно, так это колокольня на высоте и простор на другой стороне, так что не надо ворчать, а надо обнять, обнять. Обнять этих людей - добрых церковных теток, злых магазинных теток, фантастических и все умеющих мужиков, наштукатуренных, но красивых девок, рыдающих по некупленному роботу детей, идейно близких мне русских людей с окладистыми бородами и в камуфляже, идейно далеких от меня русских людей в кедах и с планшетом, и даже некоторых, тех, кто не вызывает большой любви - забывчивых официанток, хамов на светофоре, прилипчивых пьяниц, любителей отдохнуть громко, - все равно обнять, обнять. Обнять мракобесие, вечное рабство и генетическую катастрофу, обнять убожество, тоску и безнадежность, обнять богоизбранность, богооставленность и еще раз китайский патриотический пуховик, - но и жажду другого мира, и другой жизни, и любовь к загранице и кедам вместо конфликтного меню - тоже немножко обнять. Обнять страшный русский февраль и ласковый русский июнь. Обнять несчастную очередь к Матроне, радостную, почти летящую очередь к Сергию, и никакую не очередь, а пустоту у дурдома, где могла бы быть очередь к Нилу, но ее нет, потому что так хочет Нил, - каким-то странным усилием тоже обнять. Обнять все, что здесь есть. И - смелей, падаван! - поцеловать. Но не в губы, как женщину, и не в лоб, как покойника, и не в щеку, как друга, а в нос - как ребенка. Быстро и весело. И с надеждой - на продолжение жизни.

Хочется как-то обнять Россию.
Обнять эти серые - и не для избитой метафоры, а действительно серые-серые дома, в первом этаже которых обязательно есть салон красоты "Орхидея" и магазин женского белья "Шалунья".
Обнять эти закрытые на спецобслуживание рестораны, где мясо и рыбу подают с густым слоем сыра и майонеза, где есть "конфликтное меню" с боем стаканов, и где танцует, подвыпив, счастливая бухгалтерия.
Обнять эти заметенные снегом лавочки и столы на краю леса, за которые так всегда хочется сесть, а потом встать и уйти в темноту, в елочную глубину.
Обнять эти редкие теплые заправки, где на стене обязательно должно быть объявление: "туалет не работает - и не спрашивайте, куда мы ходим".
Обнять эти разрушенные древние коровники, и еще какие-то безымянные, но величественные колхозные сооружения - без крыши, без стен, полуисчезнувшие, такие сиротские на ветру.
Обнять эти маленькие, уродливые памятники Ленину - я не люблю коммунизм, я считаю, что всех Лениных в стране надо свезти на одно музейное поле и закрыть вопрос, - и все-таки их тоже надо обнять, тем более, что эти Ленины легко уместятся в раскрытых нежных руках.
Обнять эти ампирные церкви, одиноко стоящие среди борщевика, среди битого кирпича, среди чужих дач, обнять и надеяться, что туда еще кто-то придет, и перекрестится суетливо, и попросит свечку за пятьдесят, и подойдет к Пантелеймону, - но, пока еще никто не пришел, обнять, просто обнять.
Обнять эти старые кладбища, где иногда еще можно увидеть, как пузатые купеческие памятники уплотняются, но не для посторонних, а для того, чтобы рядом уснул родной правнук.
Обнять эти новые кладбища, где под фотографиями наркоманов, мотоциклистов и старух всегда одно и то же - "любим-помним-скорбим", - но вопреки всей затертости хочется верить, что кто-то их не забывает, кто-то грустит всерьез.
Обнять эти торговые центры - такие уютные в окружении бедности и грязных сугробов, что сразу хочется там все купить: и китайский чайник, и пуховик с огромной надписью RUSSIA, и особенно навигатор с голосом Йоды, чтобы он говорил тебе на повороте: смелей, падаван!
Обнять картинно прекрасные, мои любимые города - Касимов, Павлово, Арзамас, Галич, Тотьму, Торопец, Кострому, Горбатов, Ворсму, Макарьев, Устюжну, - но и более трудные, не такие везучие - Ковров, Нижний, Иваново, Тулу, Кольчугино, Кулебаки, Вязьму, Зубцов, Ржев, Скопин, Ряжск, - тоже обнять, обнять.
Обнять эти милые музеи, где непременно должно быть чучело лося, и где с тревожных фотографий 1918 года смотрят тогдашние игиловцы из укомов с комбедами.
Обнять эти бесконечные берега - сначала Оки, но и Волги, и Унжи, и Волхова, и Шексны, и Сухоны, и Теши, и все-таки прежде всего Оки, - берега, где набросана всякая гадость, и где из машины у отдыхающих граждан орет всякая гадость, и где авторитетные мужчины понастроили себе всякую гадость, - но только это неважно, наплевать на все это, а вот что важно, так это колокольня на высоте и простор на другой стороне, так что не надо ворчать, а надо обнять, обнять.
Обнять этих людей - добрых церковных теток, злых магазинных теток, фантастических и все умеющих мужиков, наштукатуренных, но красивых девок, рыдающих по некупленному роботу детей, идейно близких мне русских людей с окладистыми бородами и в камуфляже, идейно далеких от меня русских людей в кедах и с планшетом, и даже некоторых, тех, кто не вызывает большой любви - забывчивых официанток, хамов на светофоре, прилипчивых пьяниц, любителей отдохнуть громко, - все равно обнять, обнять.
Обнять мракобесие, вечное рабство и генетическую катастрофу, обнять убожество, тоску и безнадежность, обнять богоизбранность, богооставленность и еще раз китайский патриотический пуховик, - но и жажду другого мира, и другой жизни, и любовь к загранице и кедам вместо конфликтного меню - тоже немножко обнять.
Обнять страшный русский февраль и ласковый русский июнь.
Обнять несчастную очередь к Матроне, радостную, почти летящую очередь к Сергию, и никакую не очередь, а пустоту у дурдома, где могла бы быть очередь к Нилу, но ее нет, потому что так хочет Нил, - каким-то странным усилием тоже обнять.
Обнять все, что здесь есть.
И - смелей, падаван! - поцеловать.
Но не в губы, как женщину, и не в лоб, как покойника, и не в щеку, как друга, а в нос - как ребенка.
Быстро и весело.
И с надеждой - на продолжение жизни.