Some rumors from the Chinese social network Weibo:

• Nikon already signed up to purchase the new Sony IMX455 60MP sensor.
• The IMX455 sensor PDAF is supposed to be better than the Multi-CAM 20000 currently used in some Nikon cameras.
• Sony will not use the IMX455 sensor, instead, they may use a slightly better version called IMX555.

Here are the details on the new Sony IMX455AQR sensor with 60MP, 8k video, and native 64 ISO:

• IMX455 (Low-Spec of IMX551 Prototype):
• Effective pixels: 9600×6400
• Recommend recording pixels: 60MP
• 11/12/14/16Bit ADC
• Full Pixel 9fps/14Bit ADC
• SLVS-EC 8Lane
• Single ADC in Video Mode
• 12-ADC in Still Picture Mode
• Native ISO 64/400

Via PhotoRumors

The post Rumors: Nikon signed up to purchase the new Sony 60MP sensor (IMX455) appeared first on Nikon Rumors.

Взято отсюда

Взято отсюда

(https://russian.rt.com/us...) Взято отсюда

.






Полит-архитекторы явно сменили пластинку: если несколько десятилетий выборы были настолько предсказуемыми, что даже спящие стали просыпаться, окидывать мутным взором окрестности и вяло осознавать, что очевидная предсказуемость означает имитативность, о ужас, САМОЙ демократии! - А это покушение на святое: на веру идиотов в то, что опуская бумажку в мусорный бачок или дергая себя за рычаг, они способны перенаправить триллионные долларовые потоки в их любимый карман. Вера - она такая, она мудаками движет со времен древнего Египта. Последний предсказуемый был Обама. А дальше началось: Трамп, Макрон, теперь вот клоун Зеленский. Ждем, когда президентом США станет Кастро (который Джулиан) или еще круче - Рашида Тлаиб или Ильхам Омар. Считай, элита перешла на стиль "камень-ножницы-бумага".

Но главное не меняется: то, о чем я пишу годами. Не важно кто голосует, не важно, кто считает. Важно, кто в конкурсной комиссии по отбору кандидатов. А далее все просто: "Двое из ларца..." одинаково пригодных к употреблению хозяевами страны - внешними или внутренними. И никакой, заметьте "схватки разных элитарных групп". Все эти схватки происходят где угодно: в ресторанах, в банях, в борделях,на гольф-полях, у гаражей - но точно не в избирательных кабинках и борьба элит ведется разными способами, но никак не избирательными бюллетенями.

Сегодня меня в очередной раз рассмешил Лавров: оказывается, Порошенко признали, потому что об этом попросили Франция и ФРГ. Если он не врет, то после кидка Януковича с договором (Россия, к слову, ничего не подписывала) - каким бы он кАзлом не был, - верить этим "партнерам" мог только клинический дебил. Но в такой уровень дебилизма Лаврова, Путина и даже последней уборщицы МИД, поверить трудно. Значит... Значит либо просьба была подкреплена весомыми аргументами в денежном, информационном, или силовом выражении, либо политика России имеет совсем не те цели, которые на первый взгляд кажутся непременными. Один раз мы, жители СССР, на этом попались: ну кто мог в страшном сне подумать, что люди власти - ВЛАСТИ - сделали ставку на уничтожение собственной страны?!

Неомарксизм: власть-деньги-власть'.
Или наоборот: деньги-власть-деньги'.

Но, так или иначе, Россия, благодаря победе Зеленского, один из смыслов которой для Запада состоял, возможно, именно в том, чтобы не дать России возможности исправить абсолютно идиотическую (с точки зрения внешнего наблюдателя) ошибку 2014 года - признание итогов украинских выборов и, конкретно, Порошенко. Победил бы Порошенко сегодня, повод бы был. А что сейчас: ну как не признать Зеленского, если народ, в едином порыве...?

И что дальше? - Скажу: дальше вялотекущая политическая ситуация до 2024 года и России сильно повезет, если украинский клоун "совершенно неожиданно" не станет лидером ликвидируемой России. Хотя есть и свои консервы в форме Навального. И "Навального" в форме.

Не. Смотреть на эту красоту - даже попкорном давишься.

PS. Меня часто спрашивают - а что делать-то? - Отвечаю. Снимать штаны и бегать. Всё остальное бесполезно. Нечего делать, не с кем делать, и незачем делать. Как была Российская Империя типичным failed state, так теперь - это ее будущее надолго. Большевики чудом вырвали ее на из говнища и полуколониального состояния. Толку-то? - Это было все равно, что запустить макаку в космос и передать ей, после запуска, рычаги управления. Горчаковы... Ага... Взято отсюда

Взято отсюда

Взято отсюда

Взято отсюда

Взято отсюда

Взято отсюда

Взято отсюда

Взято отсюда

I am a full-time professor at a university, teaching film theory, digital and visual culture and literature, and now moving into photography on a critical-theoretical level as well. The reasons behind my choices for academic topics are interestingly coming from my hobbies – and so it happened with photography recently. As a child, I was always excited when my father assembled the equipment in our tiny kitchen at night and transformed it into a dark room to develop the films he had shot.

We had a not too complicated, but excellent film camera – my entry into snapping photos during the summer holidays. Forward to the present: unsatisfied with whatever my phone cameras could do, having a couple of tiny digital compact cameras broken in the drawer, I decided I needed something better. But it was not until I took on an experimental journey with Instagram that the game turned out to be a new course in my life. I have become a homo photographicus, taking my camera virtually wherever I go.

Ever since I first tasted it, I have been a coffeeholic, seeking out various types and varieties of the beverage wherever I go. It was the autumn of 2015 that we started an Instagram experiment with a then student, now colleague (an Olympus convert, too) in which we created a ghost brand (#BREW) and targeted the then blossoming specialty coffee segment with an aesthetics specifically designed for this particular niche.

It was soon evident that no matter how sophisticated the camera and software the phone had, the images just did not pop and work the way I wanted them to. I started looking into the workflow of others and soon realized that I could have two birds with a stone: upgrading to a digital camera can satisfy my desire for great images, and yield better results on the gram as well.

I took the plunge in early 2016, when I came across a lonely Olympus E-PL6 with a kit zoom in black for a reduced sale price at a local shop. The learning curve did not seem too steep: I could soon leave behind the full auto mode and then the program mode, as well, thanks to the intuitive help from the camera itself.

For about a year I have not gotten out of aperture priority mode as that seemed to be the most important factor in taking my pictures. I wanted to control the aperture and have as much bokeh out of the images as I could. Since I had to keep the #BREW (@hashtagbrew) account updated with images, I delved into coffee and a bit of food photography – all with natural light. Our kitchen window is huge and since it does not get direct light, it diffuses the available incoming light nicely all throughout the day, which has proved to be a perfect solution to develop my style.

Depending on the time of the day, I can thus experiment where I want to have my subject positioned so that the incoming light usually illuminates the subject from behind (to create interesting see-through effects with liquid substances – like coffee), or diagonally (to help create depth and texture), but never using direct, frontal light. This way of composing food and coffee on the table creates a smooth, natural effect that pleases the eye.

Often, I focus on smaller details or compose some parts of the plate out of frame to create negative space – or simply to fill up the freed space with interesting (but never distracting) objects and props. I only use reflector and diffusor on certain occasions, when I want to have more light facing the lens, and I have just bought a simple manual flash to learn and control my scenes in terms of light.

With getting more and more into food and coffee photography, the next step on the journey was to move in the direction of prime lenses. Coming from the old film tradition with a fixed focal length lens camera in the household, I just did not feel comfortable enough working with a zoom lens. I realized I was using two specific focal ranges on the kit lens: around 25mm and the utmost length, 44mm. To match this, one does not have to look hard: Olympus offers two primes for a reasonable price with absolute stunning quality, the 25mm f/1.8 and the 45mm f/1.8.

And while I still have a longish love affair with the third lens from this line-up, the 75mm f/1.8, I am absolutely content with using these two little gems. The reason for this is quite simple: these small lenses yield top notch quality, sharpness from the center to the edges, ethereally beautiful bokeh wide open, and to me they represent what the m4/3 system is really about – portability without quality compromises.

This is where street and urban style photography becomes interesting. I travel a lot (okay, most of it is commuting really), so I like to explore something new (an angle, a light source, a pattern of light or structure, or the change of season) even in known places, so I keep my camera within close reach.

With the prime lenses, I basically pre-compose my images as the two focal lengths “live” in my head even before getting the camera up to my eyes. I am so used to the compositions they can give me that when I am simply walking about a city, I can already see the images I can get when I push the button.

You might call it a kind of mindful photographic experience, since you tune in on the visions the camera might see and it helps you focus and catch the flow. Moving into the prime lens world also helped me practice more and more in the often-feared Manual mode. While I always thought that M on the mode dial is a symbol for an exclusive club of professionals, I soon realized that it is much more about understanding light and matching composition to what you want to see than about technology or professionalism per se.

I am far from being a pro, and yet, get perfectly exposed images in M, since it forced me to really experiment with the magic triangle of ISO, aperture and shutter speed. It is only rarely that I switch back to A, and it only happens when on the street and there are sudden light changes. Otherwise, I keep my settings on the manual side.

Interestingly, M mode has helped accelerate my post-processing workflow, as well. I shoot in RAW and jpeg – the former for more thoughtful, overall edits or client work, the latter for mobile editing on the go, and for social media, if I want to post something on the spot.

Getting the image right in-camera, with the thought pre-invested and with the full control the M mode offers, I spend less time in front of the computer correcting mistakes and enhancing dull images. Also, the jpegs need less enhancement and retouch on the mobile – what Snapseed and Lightroom can offer is way more than needed.

However, I also realized, that while my E-PL6 performs quite well in the kitchen, where nothing is moving, everything is composed, it gives me a hard time sometimes out on the street (or when I had to catch the drop of a delicious home brew specialty coffee drop on its way from the V60 cone to the server).

With the limitation on shutter speed (1/4000), no silent shutter, a bit uncomfortable switch between controls for shutter and ISO, only 3-axis image stabilization (may not hold up when in twilight, or during night scenes), I think I reached the point when I had to face the hideous task of an upgrade. Don’t get me wrong, I still think it is a great camera, you can get high quality and intriguing photos out of it – I just had grown my own preferences by that time.

I was sure that my new camera would be an Olympus, and of course, the upgrade means a move towards the OM-D line: since I am not a pro, the wonderful E-M1 MII was out of question (okay, it wasn’t really a pro-vs-amateur issue, but strictly the budget…), and I did not feel the E-M10 MII was a huge step forward, so the only suspect was the E-M5 MII. And it turned out to be the best choice indeed: subtle and not too bulky on the outside, bringing everything I needed inside-out.

No more fiddling around with switching the mode dial – now I have loads of options and can customize everything to my liking. I just love the physical controls this camera offers, it is very intuitive and makes it fast and efficient on the street. The image stabilization gives me the advantage I had been dreaming about: if you’ve ever shot in low-lit cafés, you learn to appreciate the couple of stops it can lend you – truly a game-changer.

My camera is always with me: café-crawling the streets of the city, I need something versatile and feasible that can adjust itself to any task that comes around the corner. This is exactly why m4/3 systems excel – they provide the flexibility I need: whether it’s a café or coffee shot for the #BREW project or my own profile, or some clients nowadays, or just a stroll around downtown looking for interesting structures, light patterns or faces, the small lenses, the compact size, the pro-grade features and quality is everything I wish for.

This article was published on the Olympus Passion Photography Magazine #14

The post On the Streets of the City – with Coffee appeared first on Olympus Passion.

Взято отсюда

During the last four years, the island of Kalsoy has experienced an unprecedented surge in visitation.

The total number of foreign visitors to Kalsoy was 57.594 in 2018, a 50% increase from 2014, when foreign visitors numbered 38.335, writes Faroese news website In.fo.

“A lot of Faroe Islanders pay a visit to the village of Mikladalur as they want to see the seal woman. Foreign tourists, on the other hand, go to the village of Trøllanes, and from there they hike to Kallur Lighthouse,” explains Oliver Thomsen, manager at Visit Kalsoy.

Mr. Thomsen adds that Kallur Lighthouse has become one of the most popular tourist destinations in the Faroe Islands.

“I think that Kallur Lighthouse has become even more popular than St. Magnus Cathedral (‘Kirkjubømúrurin’), which has been one of our most-visited attractions for many years.

Not surprisingly, July is the busiest tourism month. In July 2018, Kalsoy received 9.755 visitors.

11.631 people visited Kalsoy in July 2016. This was a monthly record high that still stands.

Kalsoy is an island in the north-east of the Faroe Islands between Eysturoy and Kunoy. The name means ‘man island’, by contrast with the parallel island to the east, Kunoy, the name of which means ‘woman island’.

Kalsoy like Svínoy and Fugloy is a comparatively isolated island, in that there are no bridge, tunnel or causeway links to it.

“Dubbed ‘the flute’ because of it’s thin shape and many road-tunnels, the island of Kalsoy offers truly astonishing views. With 13 peaks, 11 valleys, and four villages with a combined population of less than 150, this island is the perfect place to go exploring,” writes Visit Faroe Islands.

Kalsoy can be reached by ferry (Sam) from Klaksvík.

The post Kalsoy sees unprecedented surge in visitation appeared first on Local.fo.

Взято отсюда

Нам тут пытаются рассказать, что надо уважать выбор людей, что они голосовали за изменения, за надежду, за новое и прочую хуету на постном масле.

Нет никакой надежды, не будет никаких изменений, все только будет хуже. И никто уже не сможет это исправить.

Мы живем в эпоху четвертой индустриальной революции. Роботы и искусственный интеллект выгонят людей нахрен с их работ. Уже выгоняют. Если вы думаете, что это не коснется нас ввиду нашей отсталости, то вы ошибаетесь. Мир глобален. Каждое новое изобретение за пределами Украины означает, что в Украине это уже производить не будут. Вы просто будете получать готовый продукт в обмен на вашу постоянно дешевеющую рабочую силу.

Количество ненужных и бесполезных людей будет только расти. Пропасть между ними и квалифицированной рабочей силой будет только расти. Их недовольство существующим порядком вещей будет только расти. Их желание перепрыгнуть эту пропасть уже сравни покупке лотерейного билета. Дайте нам все и сразу. Они проголосуют за любого клоуна, который даст им хоть какую-то надежду, игнорируя здравый смысл.

Потому что в области здравого смысла у них нет никакого шанса. Вернее, есть, но для этого им надо начать с самих себя. Но концепция когда виноват кто-то другой, а не они — фундамент их мировоззрения.

Уважать что? Их неспособность адаптироваться, меняться, учиться, развиваться, повышать свою стоимость на рынке труда?

Вы больше не сможете удовлетворить их потребности. Даже введя базовый доход. Потому что всегда найдется тот, кто пообещает больше базового дохода.

Дайте им предмет ненависти с одной стороны, нарисуйте спасителя с другой — и они ваши.

Мы живем в эпоху зарождения нового пролетариата.

– Вы ненавистник пролетариата! – гордо сказала женщина.
– Да, я не люблю пролетариат, – печально согласился Филипп Филиппович.

Филипп Духлий

Взято отсюда

По мнению ведомства, баннеры возмутили жителей города. Взято отсюда

Взято отсюда

Написал Hrap_v_Lesu на hahahahah.d3.ru / комментировать

Взято отсюда

— Здравствуйте! Сегодня мы возьмем интервью у человека, который всё успевает.
— Скажите пожалуйста, как вам удается все успевать?
— Идите на хуй, мне некогда.

Написал Y_T на anekdot.d3.ru / комментировать

Взято отсюда

https://imgur.com/f1Yg075

Написал nomad62 на gif.d3.ru / комментировать

Взято отсюда

Взято отсюда

https://img-9gag-fun.9cache.com/photo/abYEpbL_460svvp9.webm

Звук

Написал nomad62 на gif.d3.ru / комментировать

Взято отсюда

Взято отсюда

Взято отсюда

Взято отсюда

Второй раз Дональд Томпсон приехал в Россию в 1917 году, в конце февраля, снова как корреспондент: в Соединённых Штатах шли споры о том, вступать или не вступать в европейскую войну, официальные круги и общественность хотели знать, каково положение на Восточном фронте. В Петрограде голод, объяснение Томпсон слышит знакомое: из–за немецких происков плохо работает транспорт, доставляющий продукты в столицу. Но с боеприпасами, вроде бы, стало лучше, русские офицеры бодро говорят о готовящемся весеннем наступлении. Американский журналист собирался выехать в действующую армию, но неожиданно становится свидетелем Февральской революции. Для него она мартовская: пользуясь привычным для него календарём, Томпсон сообщает, что 12 марта (по новому стилю) Россия стала республикой, сбылось то, о чём можно было только мечтать: «Все теперь свободны и равны!» Он невероятно рад, что ему удалось стать свидетелем исторического события, сравнимого с Французской революцией.

Шестого марта Томпсон ещё сомневался: «Что касается государственного переворота, не думаю, что он возможен». Петроград полон слухов: мол, бывший премьер–министр Штюрмер подкуплен, Протопопов тоже изменник и сдаст Россию немцам. Журналист видит, как изголодавшиеся люди часами стоят в очереди — на страшном холоде! — или даже осаждают булочные: «Через несколько дней, возможно, совсем не будет хлеба. Чёрный хлеб, который сейчас продают, нечто ужасное. Не представляю, как живётся беднякам». Он слышал, что в город прибыло четырнадцать тысяч казаков. Восьмого марта Томпсон узнаёт, что большинство заводов закрылись, он видит, как на крышах устанавливаются пулемёты; в городе действуют агитаторы, как он полагает, правительственные, намеренно подталкивающие толпу к беспорядкам; в этот день он уже уверен: «В России будет революция». Одиннадцатого марта американец стал свидетелем того, как полицейские на Невском проспекте, между Садовой улицей и Аничковым мостом, расстреляли из пулемёта и винтовок демонстрацию; на его глазах была убита девочка: пуля попала ей в шею, почти оторвав голову…

Двенадцатого марта, ещё до рассвета, Томпсон в очередной раз выходит из гостиницы «Астория». Со стороны Екатерининского канала в течение двадцати минут доносилась стрельба. Мосты через Неву были подняты. Томпсону сказали, что солдаты разных частей вступают в стычки друг с другом; он называет Кексгольмский полк среди тех, кто остался верен царю. А потом Томпсон, по его словам, не спал трое суток: он следовал за толпами, он отснял тысячи футов киноплёнки, сделал сотни снимков фотоаппаратом… В его показаниях приводятся и такие цифры: «На моих глазах были убиты сотни людей».

Томпсон пишет: «Первое серьёзное выступление войск против правительства произошло в понедельник в час утра: Волынский полк восстал, солдаты убили офицеров. Сразу же другому полку было приказано открыть огонь по волынцам. Они отказались. Приближаясь к Марсову полю, я услышал выстрелы». Оказалось, это не перестрелка, это радостная стрельба в воздух. Томпсон узнал, что шесть полков примкнули к протестующему народу и поддержали переворот, и: «Вместо того, чтобы смотреть на меня, как на врага, несколько солдат обнялись и расцеловались со мной. Я начал фотографировать. Все солдаты хотели позировать мне». Через какое–то время солдаты направились к Троицкому мосту, где их встретил пулемётный и ружейный огонь со стороны войск, охранявших подступы к мосту, и из Петропавловской крепости. В одиннадцать или в половине двенадцатого Томпсон услышал, как люди кричат, что крепость пала и теперь находится в руках революционеров. Он видит большое число гражданских лиц с оружием, они присоединялись к солдатам. Покидая Марсово поле, Томпсон наткнулся на тела двадцати двух офицеров, убитых рано утром, когда в их полку начался мятеж.

Побывав в американском посольстве на Фурштатской улице, Томпсон отправился на Литейный проспект, где происходили стычки между демонстрантами и полицией, переросшие в побоище. «Полицейские хлестали налево и направо. Они действовали короткими нагайками, удар которых вырывает куски мяса из тела». Томпсон сообщает о большом количестве агентов тайной полиции — a great many of the Secret Police: те действовали в толпах и производили аресты. В конце концов и его задержал человек в штатском. В полицейском участке, куда он доставлен, отказываются принять во внимание, что он американец, журналист и имеет пропуск: «Они сказали, что я был в толпе, а этой толпой убито много полицейских, так что моё дело будут расследовать».

Его отвели в камеру, где находилось около двадцати женщин и три–четыре мужчины, набитую так, что трудно было вздохнуть. До арестованных доносились звуки винтовочной и пулемётной стрельбы. В соседней камере запели Марсельезу. Томпсон пишет: «Прозвучало от десяти до пятнадцати револьверных выстрелов, и пение прекратилось». В восемь часов вечера стрельба приблизилась и стала громче. Поднялся шум, такой, какого, по уверению Томпсона, он не слышал ни разу в жизни: грохот ружейных выстрелов, треск револьверов, рёв пулемёта, казалось, будто рвутся бомбы или снаряды, заключённые вопили, тысячная толпа крушила двери и била окна… Когда полицейский участок был взят штурмом, камеры открыли. «Толпа освободила нас. В приёмном зале я увидел картину, которая не поддаётся описанию. Женщины, став на колени, рвали тела убитых полицейских на части. Я видел, как одна женщина пыталась ногтями содрать у одного из них кожу с лица» [3, p. 82].

На улице развевалось множество красных флагов. Подъехало несколько грузовиков, нагруженных винтовками и патронами. Томпсону предложили взять револьвер и патронов. Что он и сделал. Он заметил человека с рулоном красной материи под мышкой. Тот отрывал от рулона куски и всем раздавал, и американский журналист сделал себе красную повязку на рукаве — присоединяясь таким образом к русской революции.

Вот тут — подробнее о его пребывании в России, а тут — подборка фотографий, сделанных Томпсоном в Петрограде весной–летом 1917 г.

Написал experov на experov.d3.ru / комментировать

Взято отсюда