Apple announced it would scrap the "traditional" look of its mobile apps which mimicked real world objects. This is "skeuomorphic" design.

Steve Jobs believed computers should be so simple to use that a complete novice could master them based on instinct alone.

He championed a style of design in which digital elements resembled real world objects that anyone could recognise.

Behind the glass screen lay a "desktop" on which users could arrange "documents", or drop them into the "trash" - an icon in the shape of a bin.

The idea is known as "skeuomorphism". It predates Jobs and persists to this day.

The envelope is the de-facto symbol for email and SMS messages. It offers a nice distinction between read and unread - they become opened and unopened envelopes.

If you're using certain Android Samsung phones your email icon is even more atavistic - an envelope with a red wax seal. But it's got an @ pressed into it - a weird mish-mash of old and new.

On Windows 7, the Sticky Notes programme resembles electronic Post-it notes. Write on them and you get a slightly handwriting-esque font called Segoe. Unlike the real thing, they don't lose their stickiness and fall off your desktop.

You cut and paste on Microsoft programmes like Word and Outlook using scissors and a clipboard.

The "show desktop" icon on Windows XP looks like a leather-bound desk blotter. Not just an old-world item, but something that hasn't been on the typical desk for a long, long time.

Apple's notepad looks like yellow jotting paper, contacts are stored in a binder, and its golden compass sits on a wooden base.

It's not just the appearance of icons or just the look of an app, some programmes like calendars and contacts books actually behave a little bit like their old-world equivalents.

Now, however, all that is set to change. Skeuomorphism has fallen out of favour in recent years, and is almost regarded as a dirty word by many in the design community.

Apple this week announced a radical revision to the approach at its annual developer conference in California and its new mobile operating system will ditch real world visual metaphors in favour of a stripped-back minimalist approach.

"No virtual cows were harmed in the making of this one" quipped Craig Federighi, head of the new project, in deference to the critics of its leather-trimmed calendar app.

The podcast app will lose its reel-to-reel tape deck look, a reference which would have been lost on many younger smartphone users.

Not everyone will be pleased with the decision though, and some regret the decline of the skeuomorph.

Matt Webb runs BERG, a design company that makes electronic devices incorporating human faces and emotions.

"People that criticise skeuomorphism say it's pointless, but I say it isn't. It increases your understanding of the product. Technology is getting so complicated that we're going to have to find ways for people to understand what it can do without having to spell it out", he says.

Michael Stocking has worked in the industry since the early 90s, and explains how the style has been often been misused. Back then, his boss drove an Aston Martin, and insisted that the some of the software resembled the interior of his car - complete with steering wheel, indicators, and a walnut dashboard.

"It was a ludicrous forced metaphor," Stocking says. "Slavishly following real world examples can often be a lazy solution."

Likening on-screen applications to physical counterparts can help initiate the uneducated, but today they can seem unnecessary and outmoded, he suggests.

"We've moved past the need we had for them in the early days. Maybe we've even moved beyond our enjoyment of them."

The word has only been used in the tech industry for a few years, where its meaning has changed, says Dan O'Hara, an academic at Birmingham City University.

"Skeuomorphs are not strictly something that can be designed", he says. "They occur unintentionally when aesthetic styles are inherited without thinking".

Motors were originally placed at the front of cars because horses pulled carts from the front, he says. The word "horsepower" is itself a skeuomorph, remaining long after the horses had disappeared.

Webb wants the skeuomorph revived, and sees their fall from grace as a matter of taste and fashion. If we are going to move away from the tried and tested designs, we should at least take risks and experiment with new ideas, he says.

"Smartphones look like po-faced black monoliths. Why not have something which looks a bit more fun, and more joyful?"

Stocking says he has learned from the example of the Aston Martin, and today he advocates a subtler, more purposeful, use of skeuomorphic design. Apple's big shift towards a flatter, sparser design doesn't spark his curiosity.

"Is there no room for ornamentation, for playfulness, for beauty? Are we all going to live in a minimalist world and walk around wearing grey polo necks?" he says.

10 reasons why so many people are moving to Texas

Half of the 10 fastest-growing cities in the US are in Texas, according to new figures. Why?

Every way you look at it, there are a lot of people moving to Texas.

Five of the 10 fastest-growing cities in the country between 2011 and 2012 were in Texas, according to new figures from the US Census Bureau. New York is way out in front in terms of added population, but Houston is second with San Antonio and Austin fourth and fifth.

In terms of percentage growth, it’s even more Texas, Texas, Texas. Among the five cities that grew most, as a proportion of their size, between 2011 and 2012, three are Texan. San Marcos is out in front with the highest rate of growth among all US cities and towns – 4.9%.

Some of this Texan population boom is due to a natural increase – more births than deaths – but the numbers moving into the state from elsewhere in the US and from abroad far outstrip every other American state. Why?

1. Jobs

“I don’t think people go for the weather or topography,” says Joel Kotkin, professor of urban development at Chapman University in Orange, California. “The main reason people go is for employment. It’s pretty simple.

“The unconventional oil and gas boom has helped turn Texas into an economic juggernaut, particularly world energy capital Houston, but growth has also been strong in tech, manufacturing and business services.”

Critics have questioned whether the “Texas miracle” is a myth, based on cheap labour and poor regulation.

But Kotkin says Texas has plenty of high-wage, blue-collar jobs and jobs for university graduates, although people looking for very high-wage jobs would probably head to Seattle, San Francisco and New York.

Four of the top 10 metropolitan areas for job growth in 2013 are in Texas, according to Kotkin’s website, New Geography.

Texas also has a huge military presence, which grew as defence spending increased in the decade after 9/11. Many retired Texans first came to the state as service personnel.

2. It’s cheaper

Once employed, it’s hugely important that your pay cheque goes as far as possible, says Kotkin.

“New York, LA and the [San Francisco] Bay Area are too expensive for most people to live, but Houston has the highest ‘effective’ pay cheque in the country.”

Kotkin came to this conclusion after looking at the average incomes in the country’s 51 largest metro areas, and adjusting them for the cost of living. His results put three Texan areas in the top 10.

Houston is top because of the region’s relatively low cost of living, including consumer prices, utilities and transport costs and, most importantly, housing prices, he says.

“The ratio of the median home price to median annual household income in Houston is only 2.9. In San Francisco, it’s 6.7.

“In New York, San Francisco and LA, if you’re blue-collar you will be renting forever and struggling to make ends meet. But people in Texas have a better shot at getting some of the things associated with middle-class life.”

3. Homes

Land is cheaper than elsewhere and the process of land acquisition very efficient, says Dr Ali Anari, research economist at the Real Estate Center at Texas A&M University.

“From the time of getting a building permit right through to the construction of homes, Texas is much quicker than other states.

“There is an abundant supply of land and fewer regulations and more friendly government, generally a much better business attitude here than other states.”

This flexibility, plus strict lending rules, helped to shield the state from the recent housing market crash.

4. Low tax

Texas is one of only seven states where residents pay no personal state income tax, says Kay Bell, contributing tax editor at Bankrate and Texan native.

The state has a disproportionate take from property taxes, which has become a big complaint among homeowners, she adds. But overall, only five states had a lower individual tax burden than Texas, according to Tax Foundation research.

There are also tax incentives for businesses and this week legislators cut more than $1bn off proposed business taxes.

5. Pick your own big city

Texas has six of the country’s 20 biggest cities, says Erica Grieder, author of Big, Hot, Cheap and Right: What America Can Learn from the Strange Genius of Texas.

Contrast this to, for example, Illinois, where if you want to live in a big city you can live in Chicago or you have to move out of state, she says.

But if you’re in Texas you can be in Houston, San Antonio, Dallas, Austin, Fort Worth, or El Paso.

6. Austin in particular

Restaurant manager Christopher Hislop, 33, moved in 2007 from Los Angeles to Austin, where he met his wife and they now have a nine-month-old boy.

“I came to Austin for a wedding and thought it was a really cool city and the people were nice – it was everything that LA wasn’t but still had that hip vibe without pretension. The nightlife is great and there’s an emphasis on getting out and about – they maintain trailways and nature.

“It’s not Texas at all and that’s what I liked about it. I don’t know Texas very well, I grew up in Chicago, but Austin is not Texas because you think of 10-gallon hats and guys on horseback. It’s a cliché but Austin isn’t like that, it’s hip and in the now. The rest of Texas is very conservative.”

People like to perpetuate a myth that Austin is still the Austin it once was, says Joshua Long, author of Weird City: Sense of Place and Creative Resistance in Austin, Texas. So as it’s become a big city, a movement has developed to “keep it cool, keep it weird and keep it environmentally friendly”.

7. Family-friendly

Because of its good-value housing, Texas has been particularly popular with families, and some of its cities now have an above-average number of children. San Antonio is home to the largest community of gay parents.

In Texas, you can have a reasonable mortgage and pretty good schools, says Grieder. And restaurants are invariably family-friendly.

“You hear about the high drop-out rate but Texas education scores pretty well at national tests for 4th and 8th graders in math, reading and science. The aggregate is about average.

“The perception is that Texas has poor schools but it’s not correct. Across the country in general, we don’t have schools as good as we would like them to be.”

In eighth-grade maths, for instance, Texas scored higher than the national average and outscored the three other big states of California, New York and Florida. On Sunday, an education budget was approved that restored cuts made in 2011.

8. Fewer rules

“Texas is liberal in the classic sense, it’s laissez-faire, so there’s a lack of regulations,” says Grieder, and this can apply to the obvious (business regulations) or the less obvious (city rules).

“The classic social contract is – we’re not going to do a ton to help you but we’re not going to get in your way. That’s not 100% true of the state but there’s that strand in the state.”

Mortgage lending is an obvious exception. But there has been strong opposition to banning texting while driving and a proposed tax on soda.

And Governor Rick Perry is poised to sign off the strongest email privacy laws in the US, which would require state law enforcement agencies to get a warrant before accessing emails.

9. Texans are normal people

The state likes to proclaim itself as an unpretentious, down-to-earth place where people are easy to get along with.

As John Steinbeck wrote: “Texas has a tight cohesiveness perhaps stronger than any other section of America.”

And for people with conservative values, it could be a natural home, although demographic shifts have prompted speculation it will be a Democratic state in the future.

People dream about moving to California, but they don’t dream about moving to Texas, says Grieder, yet many of those reluctant to move there end up liking it.

She adds: “[They] realise that Texans aren’t all Bible thumping, gun-toting people. The job is the trigger to come but you find it’s pretty nice to live here.”

10. And they’re not going anywhere

All this doesn’t just bring in new arrivals – native Texans aren’t leaving the state either. It is the “stickiest” state in the country, according to the latest figures from the Pew Research Center, which suggest that more than three-quarters of adults born in Texas still live there. Alaska is the least sticky.

You can follow the Magazine on Twitter and on Facebook

И.Охлобыстин: Я готов быть царем

РБК
РБК

Известный сценарист, режиссер и писатель, доктор Быков из сериала “Интерны”, священник, запрещенный в служении по собственному желанию, Иван Охлобыстин в интервью РБК дал разгадку русской души, вычислил национальную антиидею, а также рассказал про монархию, национализм и народную любовь.

Про национализм и антиидею

Сейчас всех вяжут. “Болотных” тянут по всем возможным и невозможным экономическим статьям, националистов сажают по хулиганке.

У нас нет здорового национализма. Все, что у нас проявлено на этом поле, – это, как правило, паразитизм на выгодной теме. Национальная тема очень тонкая, это как ядерная реакция, на этом нельзя паразитировать.

Мы должны придерживаться канонического понимания нации. Нация – это группа, длящаяся в истории. Если сейчас на улице мешком, как котов, отловить националистов, те, кто не являются стукачами, по крови опозорятся. Там и евреи 100% есть, куда же без них, и поляки, и кого только нет, а чистых русских не найти. И все равно мы считаем себя русскими людьми.

” Почему мы так хорошо понимаем и европейцев, и азиатов? Потому что мы и те, и другие: это жесткий микс. Как яблоко с сельдереем – одно вкусное, другое полезное”

Любое государство проходит несколько обязательных стадий, одна из них – стадия национального государства. Сначала ты самоосознаешься в семье национальной, потом ты самоосознаешься в семье государственной, и так до глубокого космоса. Ты не можешь, минуя подростковый возраст, стать взрослым чуваком или взрослой чувихой, ты должен пройти все фазы взросления. У нас этих стадий не было в силу определенных условий.

Наш национализм никогда не был проявлен. Почему мы так хорошо понимаем и европейцев, и азиатов? Потому что мы и те, и другие: это жесткий микс. Как яблоко с сельдереем – одно вкусное, другое полезное. Мы всегда были посредниками, живым щитом, площадкой для общения, для подведения общих итогов.

У нас история скомпилирована из историй разных народов, сверху была положена идея Третьего Рима – защитника ото всех, плюс наша великая национальная антиидея.

У всех народов есть одна и та же национальная идея – мировое господство, даже у поляков она была. В какой-то момент нация обязательно болеет этим. Если она приходит к своему благосостоянию, обязательно появляются люди, которым нечего делать, на диванах лежат и думают: “Вот, мы сейчас научим их”. Как правило, это закат, политический декаданс. У нас этого никогда не было, мы в фазу благосостояния никогда не приходили. У нас всегда было 2% очень богатых, а все остальные – голодранцы, мы такие люди.

“У нас всегда было 2% очень богатых, а все остальные – голодранцы, мы такие люди”

Но у нас другая “фишка” – антиидея. Как только какая-нибудь нация, движимая великой национальной идеей, высовывает нос, мы с чавканьем выходим из болот. И люди из неказистых с картофельными лицами превращаются в богатырей. А девки – вроде раньше глянуть было не на что, а тут – святая и пять штук детей родила. Все богатыри и все красавцы, но ровно до того момента, пока не победили деспота очередного. Дошли до середины Европы и ушли обратно домой, в болота. Опять картофельные лица с сосудами, лопнувшими от пьянства и по одному ребенку. Мы прогнали Гитлера, Бонапарта, османов. Вот представьте любой другой народ, который дошел, завоевал гигантскую территорию и обратно в болота скатился? Ни одного нет. А нам здесь комфортно. Мы народ чудноватый.

Фото Дарья Прохорова, РБК

Как проявляется наша великая русская национальная антиидея? Во всех фильмах это есть, нам нравится, но мы не понимаем, о чем это. Сидят два деда на завалинке. Маринка приходит с фермы. Вместо того, чтобы спросить: “Маринка, ты от кого понесла – от Петьки или от Сашки?”, они говорят: “Ну как там, Маринка, радиоточка, что там в Уганде?” Почему этих дедов так интересует, что там в Уганде? Это, может, неосознанное проявление нашей личной ответственности за судьбу всего мира.

“Вот представьте любой другой народ, который дошел, завоевал гигантскую территорию и обратно в болота скатился? Ни одного нет. А нам здесь комфортно. Мы народ чудноватый”

Про разгадку русской души

Русскую бабу никто не может схватить, она как мыло в бане, и все тоскует от чего-то – загадка русской души. А нет никакой загадки. В ней заложена ответственность за весь мир. Она готова родить для всех, всех победить, вынести из огня, предать, отравить и все это вместе, в куче. Она такой души человек, у нее это намешано в ДНК.

А интуристы линейны. Инфузория туфелька состоит из трех молекул, а у них сознание из трех молекул. Это не какая-то высшая нервная деятельность: они могут быть великими физиками, философами, поэтами, писать замечательные песни и стихи. Но они примитивны в понимании природы, в своем сочетании с ней. А у нас это чувствование на уровне ДНК. Человек может быть никакой, но он до такой степени ассоциативен духу природы, что и высказать это не может. Почему в России поэт больше, чем поэт? У нас никакой философии толком не было и не будет никогда: мы реально понимаем, что возможно все. И это все проявлено в природе. Сумерки, выходящие из леса, для интуриста – это ужас и Евсюков с молотком, а для нас – это комфорт: “сюда от ментов можно скрыться”.

“Мы гонимся за комфортной квартирой, мерседесом с золотыми колесами, чтобы получив это все, на старости лет торчать жопками из огородных грядок, сажая картошку, которую не будем есть. Синдром садовых участков есть только у нас. Во всем мире это поставлено на промышленную платформу”

Я приезжаю в Тверь – там нужно шутер снимать. Здесь сарай сожженный, а здесь цветет акация, драный пес пробежал и мерседес проехал с золотыми колесами. Это абсурд, это киберпанк, я бы назвал, этнопанк. Нам и в одежде это свойственно, и в поведенческих реакциях.

Эти реалии нужно трезво осознавать, прежде чем пытаться что-то с политикой российской сделать. Пытаться перенести европейскую модель конституции к нам – бред.

Про монархию

В силу всех этих реалий, я считаю, что монархия для нас идеал. Я не предлагаю позвать толстого отрока из Романовых, который по-русски не говорит. Линии царские уходят. Царский выбор – это промысел божий.

Любой нормальный человек, а в русском это более явно проявлено, никогда не будет унизительно кланяться перед кем-то. Только перед любимым человеком – и только, если это от Бога. А монархия есть поставщик воли Господа, даже если это дикая воля, как у Ивана Грозного. Когда ты кланяешься символам монаршей власти, ты не человеку кланяешься, ты кланяешься промыслу Божьему, человеческой гармонии и своему месту в этой гармонии. Ты жертвуешь своей жизнью не ради чувака, который сидит на газовой трубе, а сам живет в Лондоне и считается русским патриотом, ты кланяешься Богу.

Фото Дарья Прохорова, РБК

Много шума наделало мое заявление про царя. Все сидели и сетовали: “Да, царя можно, но…”, и никто не мог сформулировать, что же “но”. А потом говорили словами Высоцкого: “Среди нас буйных мало, вот и нету вожаков”. И тогда в эфире самой либеральной радиостанции я провозгласил, что готов быть царем. Я до сих пор помню испуганные глаза журналиста “Эха Москвы”, когда я это сказал. Все гундели, а я готов. Хотите – заказывайте. Меня не смущает царская мантия. Во мне нет царского честолюбия, чтобы наклеить орден деда за битву при Грюнвальде, но если разговор встает так, что нет буйных, то я готов. Легко возьму на себя эту ответственность. Тут же нанесу ядерный удар по Польше – оттуда до нас ветром не донесет. Бестолковая страна.

“Когда ты кланяешься символам монаршей власти, ты не человеку кланяешься, ты кланяешься промыслу Божьему, человеческой гармонии и своему месту в этой гармонии. Ты жертвуешь своей жизнью не ради чувака, который сидит на газовой трубе, а сам живет в Лондоне и считается русским патриотом, ты кланяешься Богу”

Окажись на моем месте другой человек, он был бы разорван на части, его разметала бы все пресса. Почему до сих пор все молчат? Если бы я сам услышал такое по радио, я бы посмотрел статью в “Википедии”, что это за чувак.

Про народную любовь

Народная любовь не на пустом месте возникает. Люди начинают любить с понимания, что их воспринимают такими, какие они есть, не называя “электорат”, “зритель”.

Аудитория – все равно, какая это аудитория, десятки тысяч человек или пять,- как животные, люди чувствуют, ты искренен или нет, и ты физически ощущаешь от них отдачу: принимают они тебя или нет. Принимают они тебя только в том случае, если понимают, что ты и они – тождественны. У тебя есть возможность говорить со сцены, и ты за них озвучиваешь то, о чем они думают. А мы все думаем одинаково: о любви, об одиночестве, о том, что ты готов на жертву, но ради чего. У нас есть плюсы и минусы, мы можем помогать друг другу их приобретать, но мы не можем ими хвалиться, быть из-за этого более почитаемым: мы никто и никак без аудитории. Такая зависимость наблюдается в квантовой физике: частица активируется просто фактом наблюдения.

Я не сталкивался с публичными выступлениями до определенного этапа. Мне предложили сделать литературные вечера во МХАТе. Я говорю: “Скучно будет”. А мне: “Попробуйте”. Попробовал – был аншлаг. Я понял, что люди сейчас не хотят, чтобы их развлекали. Людям хочется думать и хочется, чтобы их мнение было уважаемым. Их подкупает, когда ты декларируешь ту мысль, которую они в себе тоже имеют, но этим нельзя пользоваться. Мы на стадии, когда людям более интересны греческие мыслители времен Ареопага, нежели певцы времен Вудстока. Мы все победили в себе, все порушили, мы заново все отстроили, нам хочется подумать, нам хочется осмыслить окружающее, нам хочется, чтобы нас принимали, по-человечески общались.

“Я понял, что люди сейчас не хотят, чтобы их развлекали. Людям хочется думать и хочется, чтобы их мнение было уважаемым”

Я стою за занавесом во МХАТе и понимаю, что полтора часа своей жизни каждый из них потратил на меня. Я не буду их веселить, я заранее говорю, что будет скучно.

Я стою вечером, полный зал типа нашей “Горбухи”, и понимаю, что не волнуюсь, что готов перед этими людьми быть осмеянным, оплеванным. И я благодарен этим людям. Я знаю себя, я не заслужил того, чтобы со мной фотографировались, чтобы у меня брали автографы. Я не Шаляпин, не Гагарин, не жертвовал собой, не рвал голосовые связки, я случайный человек, оказавшийся на этом месте. Но я это понимаю. Я хочу быть полезным. Главное, чтобы они понимали, что я, как в “Жил-был пес”, хочу им служить по-песьи, потому что я их уважаю, потому что они мне оказывают излишнее доверие. Я не достоин этого доверия.

Про “Доктрину 77″

Когда я делал “Доктрину”, я ждал посадки, на самом деле. Это тоже русская история. Чувак орет с пирамиды в самом большом зале: “Русские, чего мы стесняемся?” Но никто не замечает – это было в пятницу, все уехали на дачи, торчать попками из огорода или на лодках сидеть.

Это нонсенс: мне дали самый большой стадион, который не освоил даже Майкл Джексон, и туда пришли десятки тысяч людей. Я-то думал придут либо сумасшедшие, либо отроки. Выяснилось – нет. Это интеллигентные люди, 20-30 лет, старшие курсы института, и чуть старше, уже бывшие в других организациях, но разочаровавшиеся – нацболы, например, но все очень адекватные. Они думали, как я и говорил, что нужно сначала свою жизнь построить, сначала заручиться поддержкой таких же, как ты, а потом уже думать о вселенском.

Я никогда не принимал на себя роль Аттилы. Но там было много людей, которые правильно поняли, что я не предлагаю истину, я ее не знаю. Я предлагаю набор вопросов, которые меня интересуют, которые нужно решить, и набор условностей, которым хотелось бы следовать. Это уважение к своей отчизне, это целесообразный путь ее дальнейшей эволюции в общественно-политическом смысле, желание некой стабильности. Желание стабильности в наших условиях – это заручиться поддержкой большой компании. А там хоть менты, хоть бандиты, можно Толику позвонить, он приведет Сашку, Маришку, и завертится.

Фото Дарья Прохорова, РБК

У меня нет задачи, как в старые времена: партия, лидер, Жириновский речь говорит. Я построил ролевую схему, структуру, где мы должны прийти к некой цели. Это довольно человеческая цель, она не будет во вред никаким народам, не будет в ущерб нам. Все знают, что им не нравится в государстве, но никто не знает, как надо, и я не знаю, как надо. Да, мне нравится монархия, но я не в состоянии предложить, как выбирать единого лидера. Мы никому не верим, только конкретному человеку, которому в глаза можем посмотреть.

Про опасную Болотную, клириков и легатов

Когда первая Болотная была, я поехал туда сам, чтобы показать, что нам не кисло, но попросил никого из наших не ездить. Ситуация такая, я как взрослый человек понимаю: поедут ребята молодые, камень полетел, щитом толкнули, на льду оказался, вовремя не вынули – погиб. Из-за какой-то ерунды, пустоты могут погибнуть люди. Теперь в городах, где наши организации активны, мамы уже знают: тут его точно не пошлют на смерть.

У нас то ли банда, то ли секта, хотя на самом деле ни то, ни другое. Это общественная организация, сделанная по новому типу. Люди когда-то согласились со мной, вступили в эту организацию. Это категорически не задокументировано. У нас ячейки по семь человек, седьмой человек может набирать еще одну ячейку. У нас есть клирики и легаты. Все клирики могут стать легатами и набрать еще семь человек.

“Когда первая Болотная была, я поехал туда сам, чтобы показать, что нам не кисло, но попросил никого из наших не ездить”

Было бы хорошо людям общественно активным вступать во все партии, при этом не скрывая, что ты относишься к “Обществу 77″. Ты очень хороший, ответственный работник, но относишься к “Обществу 77″. Все знают, что ты работаешь на партию, хотя к ней не принадлежишь. Жадность партийных деятелей, непонимание, что происходит на самом деле, заставит их взять тебя, вместо того, чтобы платить своим: у нас же все партии неискренние, они за бабло, они все за взятку, за выгоду. Люди идут во власть не для того, чтобы сделать другим хорошо, а для того, чтобы сделать себе хорошо. И это глубоко порочный подход к политике, в этом ущерб политической жизни. А наши идут в партии и говорят: “Мы готовы работать для партии. Ну да, нацисты, но что же сделаешь. Зато исполнительные – раз, денег не надо – два”. В итоге, что он приобретает? Опыт, знакомства. Ты не обязуешься быть верным этой партии, ты обязуешься выполнить определенный участок работы, ты наемный работник. Это дает возможность уйти ото всех возможных преследований, сохранить максимум своих членов.

Надо вынести на всеобщее обсуждение то, о чем говорят на кухне, чтобы это не превратилось в болезнь, чтобы это можно было как-то контролировать, направить в нужное русло. Я удивлен, что до сих пор не вернули пятую графу. Не потому, что мы чем-то лучше, а потому, что никто не стесняется своей нации, кроме нас. А мы чего так застеснялись, что плохого миру сделали, в чем таком страшном ответственны? Это несет на себе нездоровое проявление нации не как группы в истории, а как случайных чуваков со смешанным ДНК. Это так же смешно, как собрание дворянского общества в России.

О современных дворянах и казаках

Дворянства как сословия нет, а есть набор странных людей в чужих орденах. Я однажды пришел туда – меня брат привел, он с пиететом относится к истории семьи. Я ему говорю: “Николя, нас здесь изнасилуют, не отобьемся, давай уйдем”. Дворянство всегда земельно-сословное, оно связано с определенными параметрами. Вот тебе император дал землю, ты поэтому дворянин в стадии майората, навсегда владельцем земли становишься. А здесь люди, у которых дедулька получил орден за взятие Шипки, это то же самое, что казаки с орденами. При всем моем уважении…

У меня есть друг-казак, у меня есть священники-друзья из казачьих семей, они никогда не будут ходить с медалями за взятие Шипки от их деда. Вообще странная традиция. Нормальный казак ходит в своей форме, но уж никак не в орденах до причинных мест. Где они их могли навоевать столько? Естественно, к ним отношение несерьезное становится. Из-за чего проблемы все в России? Нас губят гордыня, честолюбие, жадность, глупость.

“Нормальный казак ходит в своей форме, но уж никак не в орденах до причинных мест. Где они их могли навоевать столько?”

О профессии

Я не стал режиссером, потому что не хотел административной ответственности. Мне легче написать сценарий и махануть его куда-нибудь, чем бегать за пьяным оператором, импульсивной артисткой, уговаривать всех, чтобы в конце концов, одурев от усталости, не снять того, что я хочу снять. Я уважаю режиссеров как людей, имеющих силу воли, талант, административный талант. Он достоин уважения и того, чтобы его слушали. Профессиональное проявление актера заключается в том, что ты не себя реализуешь, ты реализуешь замысел режиссера. И только если замысел режиссера реализован, ты уже в границах его реализации реализуешь себя. Нет единичного пути.

Читайте в первой части интервью: Иван Охлобыстин про чувства верующих, любовь, бабок и адские огни

Фото Дарья Прохорова, РБК

05 июня 2013 г.

Документальные фотографии о “жизни” китайских поездов от Wang Fuchun

Документальный фотоцикл о *жизни* китайских поездов от Wang Fuchun

Поезд – это маленькая жизнь, странное пересечение десятков разрозненных судеб, вакуум, в котором определенное время должны сосуществовать абсолютно чужие люди. Здесь как в извечном «вагонном споре»: «один говорит, наша жизнь – это поезд, другой говорит – перрон». Взглянуть на плацкартную действительность жителей Китая в документальном фотоцикле предлагает Wang Fuchun. Проработав много лет на железной дороге, он собрал уникальную коллекцию снимков, на которых люди улыбаются, несмотря на бытовые трудности.

Документальный фотоцикл о *жизни* китайских поездов от Wang Fuchun

Документальный фотоцикл о *жизни* китайских поездов от Wang Fuchun

Документальные фотопроекты о жизни детей и взрослых – один из наиболее действенных способов фиксации окружающей действительности: искренне, доступно и впечатляюще. Этим правилом руководствовался и 68-летний фотограф Wang Fuchun, создавая свой цикл «вагонных» снимков. Китаец пришел к мысли о том, что поезда всегда «загружены» человеческими надеждами и сожалениями, потому столь важно уметь это запечатлеть.

Документальный фотоцикл о *жизни* китайских поездов от Wang Fuchun

Документальный фотоцикл о *жизни* китайских поездов от Wang Fuchun

О карьере железнодорожника Wang Fuchun задумался впервые в 1970 году, когда решил пойти по стопам старшего брата (тот тоже работал на поездах). Wang Fuchun проявлял недюжинные художественные способности, что вскоре было замечено руководством железной дороги, тогда среди его обязанностей была закреплена еще одна: фотографировать пассажиров. К 1984 году талантливый китаец стал настоящим профессионалом и уже не представлял свою жизнь без фотоаппарата в руках, но работу не бросил. До сих пор он совершает два-три путешествия в месяц, прохаживаясь с камерой по вагонам. За несколько десятилетий в «копилке» Wang Fuchun собран целый архив истории развития китайской железной дороги.

Документальный фотоцикл о *жизни* китайских поездов от Wang Fuchun

Черно-белые фотографии Wang Fuchun поражают, в первую очередь, своей естественностью и той любовью, с которой автор подмечает малейшие детали окружающей действительности. Улыбки родителей, нежность влюбленных, забота о старших – это все то, что помогает людям оставаться людьми в самых сложных ситуациях.

Говори по-русски ! 235 иностранных слов, которым есть замена в русском языке

Абсолютно каждый из нас в повседневной жизни использует иностранные слова, даже не замечая этого. Пост не агитирует за полное искоренение их из нашей речи, просто есть желание расширить Ваш забытый диапазон.

———————-<cut>———————-

Абсолютный — совершенный
Абсорбция — всасывание
Абстрактный — отвлеченный
Агитировать — возбуждать
Аграрный — земледельческий
Агрессивный — наступательный
Адекватный — такой же
Адюльтер — прелюбодеяние
Акт — действие
Активный — деятельный
Актуальный — злободневный
Альтернатива — равноценность; другая возможность
Альтернативный — состязательный
Альтруист — доброжелатель
Аморальный — безнравственный
Анализ — разбор
Аналогичный — такой же, тождественный
Анкета — вопросник
Антураж — окружение
Аплодисменты — рукоплескания
Аргумент — довод
Арест — задержание
Архив — древлехранилище
Ассортимент — разновидность, разнообразие

Бизнес — дело
Бизнесмен — делец
Бифуркация — раздвоение
Бойфренд — приятель
Брифинг — летучка Вариант — разновидность

Вердикт — приговор

Габариты — размеры
Гармонический — всесторонний
Герметически — плотно
Гипотетический — предположительный
Голкипер — вратарь
Гомосексуализм — мужеложство
Горизонт — окоём
Горнист — трубач
Гуманность — человечность

Дайвер — ныряльщик
Дайджест — обзор
Дебаты — прения
Дебитор — займодержатель, должник
Девальвация — обесценение
Дегенерат — выродок
Демонстрация — показ
Демонстрировать — показывать, выказывать
Демонтаж — разборка
Денудация — выветривание
Деструктивный — разрушительный
Деталь — частица, частность
Детальный — подробный
Диалог — собеседование
Директор — управляющий
Дискомфорт — неудобство
Дискуссия — обсуждение, спор
Диспозиция — расположение
Дифференциация — разделение
Дифференцированный — раздельный
Доминировать — господствовать, преобладать
Дуэль — поединок

Игнорировать — пренебрегать
Идентификация — отождествление
Идентичный — тождественный
Имидж — образ, облик
Импорт — ввоз
Индивидуальный — единоличный
Индифферентный — безразличный
Индустрия — промышленность
Инертный — равнодушный
Интервенция — вторжение
Интервью — беседа
Интерес — любопытство; расчет
Интернациональный — международный
Интолерантность — нетерпимость
Инфекционный — заразный
Инфицированный — зараженный
Информация — извещение
Ипподром — ристалище

Камуфляж — прикрытие
Катафалк — дроги
Колорит — окрашенность
Колоритный — красочный
Коммерсант — торговец
Коммерция — торговля
Компенсация — возмещение
Комфорт (комфортность) — удобство
Комфортабельный — удобный, благоустроенный
Конкретный — определенный
Конкурент — соперник
Конкуренция — соперничество
Конкурс — состязание
Констатировать — устанавливать
Конституция — устройство
Конструировать — устраивать, строить
Конструктивный — созидательный
Конструкция — построение
Контакт — общение, согласие
Контактный — общительный, для общения
Континент — материк
Контракт — договор
Конфиденциальный — доверительный
Конфликт — распря
Конфронтация — противостояние
Концентрация — сосредоточение
Концепция — построение
Коррективы — поправки
Корреспонденция — переписка; сообщение
Кредитор — заимодавец
Криминальный — преступный

Легитимный — законный
Лепта — вклад
Лидер — вождь, вожак
Ликвидация — уничтожение
Лингвист — языковед
Лифтинг — подтяжка кожи

Максимальный — наибольший, предельный
Маска — личина
Менталитет — мышление
Ментальность — склад ума
Метод — прием
Минимальный — наименьший
Мобильность — подвижность
Модель — образец
Модернизация — обновление
Момент — миг
Моментальный — мгновенный
Монолог — речь
Монумент — памятник
Монументальный —- величественный
Моральный — нравственный

Навигация — судоходство
Натуральный — естественный
Негативный — отрицательный
Нивелировать —- уравнивать
Нюанс — оттенок

Объективная реальность — внешняя действительность
Объективный — сторонний, беспристрастный, непредвзятый
Оппозиция — противление
Оригинал — подлинник; непосредственный, самостоятельный, независимый
Отель — гостиница

Параметр — обвод
Паркинг — стоянка
Пассивный — бездеятельный
Патологический — болезненный
Персональный — личный
Петрификация — окаменение, известкование
Плюрализм — множественность
Позитивный — положительный
Полемика — спор
Потенция — возможность
Потенциальный — возможный
Превалировать — преобладать
Претензия — притязание
Прециозный — точный
Приватный — частный
Примитив — посредственность
Примитивный — посредственный
Проблема — задача
Прогноз — предсказание
Прогресс — продвижение
Пропаганда — распространение
Прострация — изнеможение
Публикация (действие) — обнародование

Радикальный — коренной
Реагировать — отзываться
Реакция — отклик, отзвук; движение вспять
Реализовать — претворить в жизнь
Ревизия — проверка
Революция — переворот
Регресс — отступление
Резистентность — сопротивляемость
Резолюция — решение
Резонанс — отзвук
Результат — следствие, последствие
Реконструкция — перестройка
Рельеф — очертание
Рельефный — выпуклый
Ренессанс — возрождение
Респектабельный — приличный
Реставрация — восстановление
Реформа — преобразование

Секретный — тайный
Сервис — обслуживание
Симпозиум — заседание
Симптом — признак
Синтез — сбор, обобщение
Синхронно — одновременно
Ситуация — положение, обстановка
Скинхед — бритоголовый
Сортимент — вид
Социальный — общественный
Социолог — обществовед
Социология — обществоведение
Спонсор — благотворитель (меценат)
Стабильность — устойчивость
Стагнация — застой
Стимул — побудитель
Стресс — напряжение, потрясение
Структура — строение, устройство
Субъективный — предвзятый, личный, пристрастный, односторонний
Сфера — область

Тема — предмет
Толерантность — терпимость
Толерантный интервал — допустимый промежуток
Томаты — помидоры
Тост — здравица
Трансформация — превращение
Туалет — уход за собой; отхожее место
Тюрьма — узилище

Фактически — в действительности
Фактический — действительный
Фарватер — стрежень
Фестиваль — празднество
Форма — образ
Форум — собрание
Фрукты — плоды
Фундаментальный — основополагающий

Хобби — увлечение

Шеф — глава
Шопинг — покупки
Шоу — зрелище

Эгоист — себялюбец
Эксклюзивный — исключительный
Эксперимент — опыт
Экспозиция — выкладка
Экспорт — вывоз
Элоквенция — красноречие
Эмбрион — зародыш
Эмоциональный — чувствительный
Эмоция — чувствование
Эра — летосчисление
Эстуарий — устье

Юриспруденция — правоведение

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл заявил, что монахам не следует пользоваться интернетом, чтобы оградить себя от соблазнов. Он высказал мнение, что никакого приспособления монашеской жизни к современным условиям быть не должно, сообщает в субботу «Интерфакс».

«Сейчас большим соблазном является интернет. Многие монахи поступают, на мой взгляд, совершенно неразумно: с одной стороны, они уходят из мира, чтобы создать благоприятные условия для спасения, а с другой стороны – берут свой мобильный телефон и начинают входить в интернет, где, мы знаем, множество греховного и соблазнительного», – приводит его слова информационное агентство.

«Когда монах берет в руки мобильный телефон, чтобы войти в интернет, не должен ли он подумать, а стоит ли ему вообще в монастыре находиться?» – задал он риторический вопрос во время встречи с братией монастыря Зограф на горе Афон.

Что касается священников, то их патриарх Кирилл напротив призывал активнее использовать интернет для христианской миссии. В феврале 2013 года на Архиерейском соборе он заявлял о том, что блоги и социальные сети дают новые возможности и велел разработать концепцию присутствия РПЦ в социальных сетях. При этом уже в марте Русская Православная Церковь призвала верующих воздержаться во время Великого поста не только от мясных и молочных продуктов, но и от использования социальных сетей.

В конце мая протоиерей Всеволод Чаплин заявил, что русский народ с симпатией и уважением относится к главе Чечни Рамзану Кадырову. Тот, рассказывается на сайте «Православие.ру», неоднократно помогал православным Чечни. «Лента.ру» поговорила с настоятелем единственной в Грозном православной церкви отцом Григорием Куценко. Храм Михаила Архангела был практически заново отстроен в 2009 году на средства фонда имени Ахмата Кадырова. По словам священника, именно Кадыров выделяет деньги на паломнические поездки грозненских прихожан в другие регионы России. Поэтому, мечтая о постройке при храме гостиницы и церковной школы, отец Григорий надеется именно на чеченского лидера.

Священник уверен, что если «не предпринять какие-то прогрессивные шаги, то в ближайшее десятилетие из православных в Чечне останется лишь только батюшка, который будет встречать журналистов и рассказывать о том, что здесь было». Отец Григорий выступает в поддержку закона об оскорблении чувств верующих и считает, что если девушки из Pussy Riot не покаялись, то должны нести наказание. «Не нужно вот именно христианство размазывать по земле и топтаться по нему», ― уверен отец Григорий.

«Лента.ру»: Сколько у вас сейчас прихожан в храме?

о. Григорий Куценко: Число прихожан растет. Вы в основном их видели ― у нас принято считать, что продолжение богослужения происходит за столом, как и в монастырях. Трапеза — она же объединяет (в воскресенье 2 июня, когда записывалось это интервью, в трапезной вместе с отцом Григорием обедали щами и блинами около 20 человек — прим. «Ленты.ру»). То есть там мы душой сливаемся, а здесь телесно приближаемся друг к другу, у нас в желудках одна и та же пища, одни и те же эмоции.

Около тысячи, наверное, здесь живет именно коренных [православных] грозненцев. И православному христианину, как мне кажется, удобнее всего было бы остановиться при храме. Я уже много раз упоминал, что нам необходима приходская гостиница. Сотня тысяч православных христиан выехала из республики за последние два десятилетия. Они постоянно приезжают сюда, и для них самым удобным, приемлемым местом для того, чтобы время провести, просто осмотреться, был бы наш храм. Нам нужен церковно-приходской комплекс, чтобы заниматься полноценно своей деятельностью.

Вы ставите этот вопрос перед РПЦ или перед местной властью?

Перед местной властью. Крайний раз, когда глава республики [Рамзан Кадыров] со святейшим патриархом встречался в Пятигорске, он говорил о том, что если нужда такая будет, [он готов помочь]. Все равно мы люди — существа падшие, в данный момент времени потеряли райскую обитель, и наши греховные страсти ненасытны. Есть желание комфорта, хотя оно в моем случае не связано именно с комфортом как таковым, а просто с обыкновенными, естественными условиями развития приходской жизни.

А вам кажется, что Кадыров искренне хочет помочь православию?

Я хочу верить в то, что глава нашего государства, глава региона и все остальные люди нацелены на то, чтобы это по-настоящему выполнять. Вы, наверное, видели внешне какие-то недоделки у нас в храме ― где-то стены потрепаны, забор не доделан. Я нахожусь здесь четвертый год, и, казалось бы, можно было бы мне это в упрек поставить. И это лишь храм, небольшая территория в центре города. А что говорить за главу региона или за главу государства, тем более нашей могучей великой страны, обширной Родины нашей, России? Нужно не одно десятилетие, наверное, чтобы в порядок все привести. Поэтому я считаю, что если бы [Путин] на самом деле был в курсе того, что у нас здесь, я думаю, он бы с легкостью все это бы преобразовал.

Но мы не просто плюем в потолок, лежим и говорим, что нам надо. Мы ж сами что-то делаем. У нас трапезная новая, такое прибалтийское строение, ноу-хау — мы его сделали сами. Мы сделали детскую площадку, у нас появился свой сад, в церковном дворе у нас бегают три кролика, маленький крольчонок тоже появился. Мы какую-то работу проводим для того, чтобы людям было интересно здесь находиться. Это же единственное здесь место, которое позволило бы православным сблизиться, познакомиться, укрепить свои взаимоотношения, дать возможность детям общаться с родными по духу людьми.

Нет ощущения, что Кадырову это нужно, чтобы просто показывать, что у него такой прогрессивный регион?

Может быть. Но я не готов быть марионеткой, куклой в чьих-то руках. Я, да и любой священник вам об этом скажет, служу Богу. Священник не за деньги работает, а именно искренно преданно служит Богу. И в данном случае я не могу допустить такую профанацию, когда используют священника в своих корыстных целях.

А вы с Кадыровым напрямую контактировали?

Несколько раз мы виделись в храме. Мероприятия какие-то были, но вот такой встречи, как у нас сейчас с вами, не было. Я обращался за помощью к главе республики, чтобы нам оказали поддержку в паломнических поездках. Чтобы поехать в среднюю полосу России, средства, понимаете, какие нужны.

Сейчас мы на Соловки едем. В 2011 году мы ездили по Золотому кольцу, в Москву заезжали, в Троице-Сергиевой лавре с патриархом молились. В позапрошлом году тоже были в Москве, в Покровском монастыре. Глава республики оказывал поддержку, поручил мэрии, чтобы они выделили необходимые средства на поездку. К руководству республики никто не обращался бы, но вы сами видели, что у нас прихожане в основном пенсионеры.

Может быть, я глупость скажу, но Церковь разве не должна помогать, выделять деньги на паломническую поездку?

Священноначалие в смысле? Кто его знает, у нас так сложно сказать, должна или не должна.

То есть вы должны сами по себе крутиться?

Наверное, так, да. Сейчас у нас образована новая Махачкалинско-Грозненская епархия. Как мне кажется, это позволит активизировать полноценнее жизнь ― архиерей доведет о наших нуждах до священноначалия, там лучше будут знать о наших проблемах. Нам бесспорно нужно внимание, как необходимо оно было тем православным, которые в Ливии или Сирии живут. Есть надежда, что со временем узнают о нуждах православных христиан, которые проживают в Ингушетии и Чеченской Республике. В Дагестане прихожан намного больше, чем у нас, а здесь, если не предпринять какие-то прогрессивные шаги, в ближайшее десятилетие из православных останется лишь только батюшка, который будет встречать журналистов и рассказывать о том, что здесь было.

Геополитическая ситуация изменилась резко. В конце 1980-х храм был полный, порядка 800 человек, наверное, и плюс еще те, которые стояли на улице. Не сосчитать, сколько находилось людей.

Вы, видимо, просто не хотите критиковать руководство, но разве эта деятельность в трудных условиях, на границе с другой религией, не должна как-то особо поддерживаться? А по факту вам деньги дает Кадыров.

Вы ставите меня в такое положение, чтобы я позволил себе сказать: «Они мне не дают необходимые средства. А я вот такой здесь хороший, я бы здесь сразу революцию устроил, взял бы половину чеченцев и крестил бы». Но нет, у нас немножко другая форма отношений, хотя, мне кажется, да, следовало бы оказывать нам поддержку.

То есть прозелитизм возможен в Чечне? Мусульмане переходят в христианство?

Крайне редкий случай. Приходил человек, заинтересовался православным христианством, а потом захотел принять святое крещение. Стал православным христианином. Еще есть несколько таких человек.

Не думаете, что это, возможно, станет какой-то проблемой, если приобретет массовый характер?

Может быть, может быть… Мне что, нужно повесить трафарет на шею и сказать, что я покрестил чеченца? Здесь вот на местном телеканале показывают, что приехал, например, Саша из Якутска и прозрел, принял истину ислама. Как мне еще говорить об этом? Кричать-вопить что ли, что я герой? Случаи были, да, но они не носят такой массовый характер.

У нас был период времени, когда люди отождествляли православное христианство с бабушкой в белом платочке, которой лет семьдесят. Но это издержки советского безбожного времени, когда искореняли православное христианство. Всякому молодому человеку, оказавшемуся в церкви, говорили, что если он продолжит посещать богослужения, то его дети не окончат школу, в институт не поступят. Церковь замыкалась именно в рамках этих старушек. А вот в исламе немножко другая тенденция: там внешняя сторона, регламентация помогает и упрощает.

Если мы говорим о нынешнем положении вещей в нашей России, когда у нас сто тысяч миллионов человек крещеных, но из них только девять миллионов хоть что-то знают о христианстве… Потому что крестные восприемники не занимались своими обязанностями. Из-за этого мы сейчас страдаем, из-за этого сейчас Русь не может стать святой сразу.

Но Чечня ― это же не часть Руси.

Как не часть Руси? Это часть России великой. Это что, другое государство? Это Россия. И я вот здесь есть православный. И даже если бы меня направили в другое государство, там бы я служил Богу, выполнял бы свои обязательства, охранял бы православных россиян. Я же не политик, я священник. Если человек увидел свет, я его стараюсь вести, я, как придорожный столб, ему указываю, что вот там спасение, я озвучиваю, куда идти. Я вижу спасение России в святом православии.

А конфликтов каких-то бытовых с чеченцами у русских нет? Вандализма не происходит?

В последнее время на некоторых кладбищах находятся подонки, которые ломают кресты. Человека похоронили, а они взяли крест сломали.

То есть новые кресты?

Да-да. Покойник — чем он тебе помешал, чтобы брать и трогать плиты, ломать кресты? Это тоже вообще свинство, которое я не понимаю.

А кладбище приведено в порядок?

Отчасти. Там же очень большое пространство. Здесь очень много православных христиан проживало. Но забора нет, скотина гуляет по кладбищу. Это тоже проблема, о которой говорим-говорим-говорим, и пока еще все равно, видите, мы не решили никак. [С другой стороны] вы колокольный звон сегодня слышали же, он замечательный. Никто же не бьет нам стекла, на почве религиозной у нас конфликтов не возникает, [по крайней мере] в мою бытность здесь. И в будущем, если православный христианин будет жить по-христиански, здесь его будут уважать мусульмане.

Но русским живется в Чечне не очень хорошо…

Я же не говорю, что все хорошо. Это же момент не религиозный. Это просто как само собой вытекающее последствие того, что русских осталось здесь мало. Большинство русских здесь ― кто дворник, кто уборщица. Есть люди, которые в школах преподают, а есть те, которые живут очень плохо.

Вот вы говорите о расширении деятельности, а люди же постепенно уезжают до сих пор… Программа по возвращению русских есть, но сколько приехало русских за последнее время?

Не работает эта программа, насколько я знаю. Прямо на пальцах одной руки можно посчитать, кто приехал. У одного сын-астматик, ему сказали, что жить необходимо здесь, у другого там еще какая-то проблема. У кого-то ностальгия по дому ― его обнадежили, что здесь русских встречают с распростертыми объятьями. Но объективно если будем подходить, то здесь много людей, которые не имеют работы. Зачем плодить безработицу? Здесь нужно трудоустроить тех, которые здесь есть. Это самое важное.

А каких-то общественных организаций, помогающим русским, здесь нет?

Нет. Но это нужно. Вот если бы были вы крепко православно верующий, мы бы с вами обсудили этот вопрос, я смотрю, вы интеллектуально же подкованный человек. Можно было бы такую область симфонических наших отношений освоить, вот именно в плане воссоздания русского этноса здесь. У нас есть русский драматический театр; эту площадку мы используем. У нас в этом году проходила рождественская елка для детей и пасхальный утренник.

Нужна общественная организация, которая была бы рупором, ретранслятором, которая озвучивала бы наши чаяния и наши проблемы, наши пожелания. Я же как священник тоже, понимаете, не могу бить кулаком по столу и с пеной у рта кричать, что нам нужно. Требовать же я не могу, а вот общественная организация, ваша ревность позволила бы это сделать. Но видите, таких ревностных, как вы, людей, может быть, у нас нет.

Пессимистичная складывается картина. В чем перспектива-то?

Нужен храмовый комплекс, я же говорю. Тогда я укажу на детскую площадку, облепленную детьми, Кадырову и скажу: «Рамзан Ахматович, нам необходимо детей вывезти в поездку в Дивеево». И мы поедем. А так он скажет: «Где ваши дети?» Некоторые думают, что здесь вообще [русских] детей нет. Вот вы говорите, что пессимистическая картина, а я, наоборот, переполняюсь оптимизмом, что я вижу столько детей, и сколько еще из этих детей не появилось у нас здесь в храме, сколько не смогли приехать ни на рождественский утренник, ни на пасхальный утренник.

Но общественную организацию, защищающую права русских, это вряд ли заменит.

Нет, я же говорю не о правозащитной организации. Организация должна носить окрас православный. В секулярном мире это ничего не значит, но для меня важно. Если будут приглашать просто русских, будут приезжать сюда мусульмане, но мне и тем православным, которые здесь живут, от этого не легче. В программе по возвращению русских начальным этапом и самым обширным должно быть закрепление позиций тех православных, которые живут здесь. Это же не чужая, не оккупированная территория, как некоторые говорят. Это просто родная земля. Человек здесь родился, извините меня, так же, как родился чеченец на Ставрополье или в Москве; это его родина. Необходимо для него создать условия.

То есть русскому атеисту лучше вообще сюда не переезжать?

Если вы свое видение мира объясните мусульманину, он вас просто не поймет. И в этом отношении, конечно, я не могу вас оценить, в моих глазах этот мусульманин будет выше вас с атеистическими убеждениями, потому что у него, знаете, хоть ценности есть. Я вот просто богобоязненный человек. Чувство богобоязненности есть, но, конечно же, ислам разный, но сейчас здесь работа ведется, насколько я понимаю, на укрепление позиций традиционного ислама, а не салафитского.

Как вы относитесь к закону о защите чувств верующих?

Нормально отношусь. Как я могу охарактеризовать действия тех женщин из Pussy Riot, которые плясали на церковном амвоне? При этом мне не важно, что они хотели озвучить свои политические взгляды… Это недопустимое явление… Я же говорю, я не политик, я не чиновник, я священнослужитель. С позиции священноначалия своего я тоже об этом могу говорить, что это недопустимое явление.

И как бы там ни было, критиковать духовенство нельзя. Это вот кладезь такой, который осквернить ничто человеческое не может — Церковь наша, она святая и непорочная. Грехи священника, епископа, митрополита, патриарха опорочить Церковь не могут. И никто же не говорит из нас, что священник Григорий, епископ Варлаам, Изосима, Феофан, патриарх Кирилл — святые. Есть немощи, бесспорно.

Вот эти поступки [девушек из Pussy Riot], конечно, извините меня, было больно видеть. Когда я увидел здесь на православном кладбище мусор или поломанный погребальный крест, мне было больно. Мои чувства задеты, и я настойчиво просил бы, чтобы наказали заслуженно этого человека в рамках существующего законодательства.

И нужно сажать на срок до года?

Нормально, пусть человек подумает о своих поступках.

Как атеист вам скажу, что в православии вроде бы культивируется всепрощение и милосердие.

Милосердие… Смотрите, у нас во время польско-литовской интервенции святитель Гермоген благословил Минина и Пожарского. У нас чтится память благоверного князя Дмитрия Донского. Преподобный Сергий благословил его на брань, вместе с благословением дал ему еще Ослябю и Пересвета. Мы должны запомнить Александра Невского, благоверного святого князя, святого благоверного князя Даниила Московского, Игоря Черниговского. Они были теми людьми, которые могли с любовью дать по морде. Не нужно вот именно христианство размазывать по земле и топтаться по нему. Извините меня, в дореволюционной России без позволения царя-батюшки в Европе ни одна пушка выстрелить не могла. Это, может, я утрирую, но все равно, вес какой-то определенный присутствовал.

Тогда, может, и на чеченскую войну нужно было благословить?

Нет, логика здесь немножко другая совсем. Там был внешний враг, а здесь внутригосударственные проблемы. Я хочу сказать, что можно было бы решить этот конфликт другим способом, более эффективным. И на зачатках становления сепаратизма задушить этого змея.

Мой сын пойдет в школу, если будут его обижать, я ему буду говорить, хоть я и священник, чтобы он давал сдачи, и это не будет противоречить моей христианской морали. Но когда он будет видеть, что человек тот слабее его и через прощение способен к исправлению, я попытаюсь его воспитать так, чтобы он имел рассуждение. Где необходимо применить силу, он ее применит. А вы предлагаете такой пацифизм, что вообще нужно сложить оружие: «Бомбите нас, как хотите, завоевывайте».

Но разве Pussy Riot не стоило простить?

Покаяние. У них было покаяние?

Юридическую вину они не признали, но за то, что они оскорбили верующих, они извинились.

Они не признали вину свою. Если человек не признал вину, ему нужно дать возможность задуматься о том, что он виноват. Если бы они покаялись в своем поступке, это другой момент был. В этом случае бесспорно можно было простить.

Я не сторонник, например, легализации однополых браков, гей-парадов ― всех этих новшеств западной демократии, но тем не менее я не сторонник исповедания крайних взглядов, что нужно человека лишить жизни за его извращения. Живи, но только в своем гетто, грубо говоря, старайся исправиться, может быть, тебе ближние как-то помогут, с сочувствием на тебя смотрят, что так вот изуродовал свою жизнь, и дадут тебе шанс исправиться. А не напротив, поддерживать таких людей, как всевозможные правозащитники делают. Вы представляете, какое наше будущее, нашего государства, когда у нас там будут дети воспитываться в этих однополых семьях, где два дяди или две тети?

Вам не кажется, что эта история ― то, что их не простили ― привела к тому, что отношения между атеистами и верующими обострились?

Ну, это была целенаправленная такая провокация, которая напрягла президента.

И религиозные люди ей поддались в итоге.

А как я должен реагировать? Бывали случаи, когда заходили в храм, начинали кричать в храме по-своему, я не знаю даже о чем. Я их просил из храма выйти. Для меня, еще раз говорю, реакция нормальная, вполне естественная. То есть самосуда не было. Я с мусульманами некоторыми говорил, [девушки] бы живыми из мечети не вышли, если бы они позволили себе там такую выходку. Для меня, еще раз говорю, есть существующий закон Российской Федерации, я как гражданин Российской Федерации ему подчиняюсь. Примут закон такой, пусть отвечают в рамках существующего закона. Ну, там же не было самосуда.

Многие люди, нейтрально относившиеся к Церкви, теперь от нее отвернулись.

Вот вы идете в храм и хотите видеть священника с длинными волосами, бородой, животиком небольшим. Батюшка такой мудрый, такие хорошие слова говорит, начищенные туфли, белая рубашка. Приходите, а у него короткая стрижка, бороды вообще нет, шепелявит, непонятно что говорит. По-вашему, необходимо сделать поправку для Русской православной церкви Московского патриархата, чтобы все священники были с длинными бородами, не шепелявили, чтобы вы, человек атеистических взглядов, мог задуматься об истинности православного христианства, потому что каноны говорят о том, что священник должен иметь вот такой внешний вид.

В угоду людям мы идем по примеру западных религиозных конфессий. Если не ошибаюсь, там отдельно есть деноминации христианские, где после службы батюшка берет кинопроектор и над алтарем они начинают фильм смотреть. Потом фильм посмотрели, подняли этот проектор, священник ставит ворота, и они там чуть ли не в футбол гоняют. И в конце концов, храмы сейчас продают с молотка. У нас в православии этого не принято делать. То есть в данном случае они идут навстречу людям так, что уж вообще выскочили прямо.

Да, в моем случае священник должен за людьми бегать, каждого холить и лелеять. Но степень этой беготни, как в воспитании ребенка, должна иметь определенные границы. То есть если я буду сверх меры проявлять свою любовь к ребенку, он будет баловнем, правда же? Мера какая-то должна быть. Что, нужно было попросить, сказать: «Извините меня, девочки, приходите еще попляшите, так понравилась ваша пляска»? Тогда наше христианство затопчут другие религии, и тогда у нас молодежь вся станет совершенно неправославной. Жесткость где-то нужна, необходима, в частности, в воспитании. А их необходимо воспитывать.

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл заявил, что монахам не следует пользоваться интернетом, чтобы оградить себя от соблазнов. Он высказал мнение, что никакого приспособления монашеской жизни к современным условиям быть не должно, сообщает в субботу «Интерфакс».

«Сейчас большим соблазном является интернет. Многие монахи поступают, на мой взгляд, совершенно неразумно: с одной стороны, они уходят из мира, чтобы создать благоприятные условия для спасения, а с другой стороны - берут свой мобильный телефон и начинают входить в интернет, где, мы знаем, множество греховного и соблазнительного», - приводит его слова информационное агентство.

«Когда монах берет в руки мобильный телефон, чтобы войти в интернет, не должен ли он подумать, а стоит ли ему вообще в монастыре находиться?» - задал он риторический вопрос во время встречи с братией монастыря Зограф на горе Афон.

Что касается священников, то их патриарх Кирилл напротив призывал активнее использовать интернет для христианской миссии. В феврале 2013 года на Архиерейском соборе он заявлял о том, что блоги и социальные сети дают новые возможности и велел разработать концепцию присутствия РПЦ в социальных сетях. При этом уже в марте Русская Православная Церковь призвала верующих воздержаться во время Великого поста не только от мясных и молочных продуктов, но и от использования социальных сетей.

ИСТОРИЯ ДОРОЖНОЙ СИСТЕМЫ США

Сегодняшняя дорожная система США – одна из самых совершенных систем, которая была когда-либо построена, и связано это не только с ровностью покрытия (хотя это немаловажный фактор), а так же с системой развязок, шириной дорог, пропускной способностью и весовыми нагрузками.
Но дороги не появились в США мгновенно, они прошли долгую эволюцию и две реформы, взяв свое начало в Германии, после чего перешагнули через стандарты Германии и превратились в ту систему, которую мы сегодня видим, и которую копирует Китай, один к одному, и на то есть свои причины.

Сегодня я расскажу вам об эволюции дорог в США, мы разберемся в индексации дорог, а так же устройстве шоссе и прилегающих территорий.

1. Все дороги в США имеют индексы, позволяющие удобно передвигаться и не позволяют заблудиться, а многие люди приезжают в США лишь за тем, чтобы в свое удовольствие объехать всю страну на автомобиле (да, Саш?). Но так было далеко не всегда, когда-то давно дороги в США мало чем отличались от сегодняшних дорог России.

2. В начале 1900-х, с началом бума автомобилей, которому положил начало Генри Форд, многие жители США пересели с автобусов за баранки и начали наслаждаться поездками куда угодно, когда угодно, но удовольствие было не долгим, т.к. дорог фактически не было. Так, в 1901 году, в США было лишь около 1 200 км дорог. Они имели покрытие в виде асфальта, плитки или кирпича. Все остальные дороги представляли собой скорее направления.

3. В 1903 году правительство решается собирать небольшой налог с автовладельцев для строительства дорог. Но проблема была в следующем: никакой технологии строительства дорог еще не было, дороги строились кустарно, очагами, а основным инструментом были лопаты и паровые катки, утрамбовывающие разбрасываемый лопатами щебень. В лучшем случае – на дорогах вручную укладывался асфальт.

4. К 1910 году бессистемность дорог достигла своего апогея, и автомобилисты были вынуждены обратиться с петицией в правительство США, для того, чтобы создать единую дорожную систему. Группа энтузиастов выдвинула проект шоссе из Нью-Йорка в Сан-Франциско, назвав его Шоссе им. Линкольна. Правительство проект одобрило и обещало помочь. Но пришедшая с началом строительства война спутала все планы. Интересно отметить, что к 1913 году в США уже находилось 1.3 млн. автомобилей.

5. После войны армия добила окончательно дороги своими грузовиками. Победоносный конвой, который должен был отпраздновать победу, пройдя маршем из Нью-Йорка в Сан-Франциско по тому самому Шоссе Линкольна, превратился в кошмар, длившийся почти 2 месяца пути и стоивший несколько десятков грузовиков, которые перевернулись по дороге. После этого правительство интенсивно взяло быка за рога и очень быстро организовало систему шоссе. Во главе реорганизации встал Томас Макдональд. В 1921 году был принят проект стоимостью $75 млн (в деньгах того времени).

6. Под реорганизацию дорожной системы попали не только сами дороги, но и их индексация. Таким образом, все шоссе получили индексацию US. Шоссе с четными номерами проходили с запада на восток, а номера увеличивались с севера на юг. Нечетные номера получили шоссе, проходящие с севера на юг, а нумерация увеличивались с востока на запад. Все таблички стали бело-черными, а номера располагались в “полицейской” звезде. Шоссе стали пролегать по всей стране, превращаясь в городах в улицы, и имея несколько полос, расположенных на одном дорожном полотне.

7. Для сравнения с 1901 годом, когда было лишь 1 200 км дорог хоть с каким-то покрытием, в 1938 году в США было закончено 448 000 км шоссе и улиц, в большинстве своем сделанные из бетона, а к 1941 году было построено уже 960 000 км дорог.

8. Километраж дорог возрастал пропорционально небезопасности, с каждым годом дороги уносили все больше и больше жизней автолюбителей. Так, только в 1940 году, более 30 тыс. человек погибли в авариях. Макдональд не игнорировал этот факт. Просмотрев в конце 1930-х систему автобанов в Германии, он заметил, насколько безопаснее дороги с разделительной системой полос и насколько более организована система с ограниченным как въездом, так и выездом с шоссе. Вернувшись, он замыслил вторую реорганизацию дорожной системы США. И через два года, в 1940 году, первое шоссе было открыто в Пенсильвании. По сути это была копия автобана. Но на этом все и закончилось – началась новая война.

9. Второе дыхание дорожной системе дал президент Д. Эйзенхауэр, который в 1919 году был как раз за рулем одного из грузовиков победного конвоя Первой мировой, и изрядно потрепал себе нервы долгой дорогой. В 1952 он стал президентом и сразу продвинул новый акт дорожного строительства. А уже в 1956 он подписывает исторический акт о строительстве 66 000 км скоростных шоссе по всей Америке, согласно которому, 90% стоимости шоссе по штатам покрывало правительство, а лишь 10% должны были покрыть сами штаты.

10. Одновременно возникла небольшая загвоздка, как урегулировать индексацию, ведь уже есть система шоссе с урегулированной системой номеров? Тогда было решено индексировать новые шоссе с точностью наоборот, и дать всем дорогам индекс I – Interstate. Сделано это для исключения пересечения шоссе с одинаковыми номерами. Таким образом, все шоссе идущие с запада на восток получили четные номера, увеличивающиеся с юга на север, а шоссе, идущие с севера на юг, получили нечетные номера, возрастающие с запада на восток. А все знаки получили синие “щиты”.

11. Но есть одно исключение- шоссе I-99, в Пенсильвании. Оно имеет индекс вне порядка. Сделано это было с поправки правительства, т.к. иначе бы возникла путаница с местной дорогой. Кстати, эта поправка о сих пор прописана в акте сдачи дорог от имени правительства.

12. Таким образом, после второй реформы все дороги разделили на несколько больших групп, некоторые из которых, в свою очередь, состоят из классов. Итак, начиная от самых значимых к менее значимым, дороги классифицируются на следующие группы: Interstate Highways (обозначается индексом I), US Highways (US), State Highways (в данном случае – TX), FM Roads (FM, означающим Farm to Market, мелкие шоссе местного значения), Local Roads (к этой группе относятся прочие дороги, такие как Road (Rd), Avenue (Ave), Junction (Jct) и прочие).

13. Но Эйзенхауэр решил не повторять систему как в Германии, и шагнул дальше, сделав новую революцию в строительстве шоссе. После подписания акта DOT потратило около $27 млн. на различные исследования, связанные прежде всего с дизайном дорог, толщиной и типом покрытия. По итогам исследования был сделан ряд выводов и приняты новые стандарты.

14.
- Все дороги должны иметь четкие, регулируемые входы и выходы, исключая любой нерегулируемый поток автомобилей, который может попадать на шоссе или выходить с него. Таким образом обеспечивалась безопасность движения.
- Все дороги должны иметь бетонный разделитель или находиться не ближе 10 метров друг ко другу, имея зеленую полосу между дорогами. Таким образом исключались лобовые столкновения.
- Минимальная ширина левой обочины – 1 метр, правой – 3 метра, ширина полос – 3.67 метра.
- Максимальный угол подъема или спуска – 6% (по расчету, 1 ft подъема на 100 ft длины дороги = 1%), это правило введено параллельно с максимальной нагрузкой для грузовиков – 36 тонн, обеспечивая более безопасный съезд с холмов. В пределах городов – максимальный угол подъема – 5%.

15.
- Дорожные пересечения должны иметь скоростные соединения между собой, исключая развороты на 90 или 180 градусов, так называемые “петли”.
- Все шоссе должны быть непрерывными, а так же иметь боковую дорогу, которую назвали “боковой, подъездной дорогой”. Она должна идти параллельно шоссе, все выходы с шоссе должны быть направлены на боковую дорогу, которая в свою очередь пересекается с улицами. Таким образом устранено скопление машин из-за светофоров на шоссе, а так же ускорен транзитный поток на самом шоссе.
- Безопасная скорость движения на шоссе – 100-130 км/час, минимальная – 60-80 км/час.
Таким образом, родился новый стандарт шоссе. Он вытеснил пересечение “петлями”, сильно сбивавшими скорость потока машин, повысил безопасность и скоростные режимы. На этом этапе дорожная систем США становится самостоятельной, прощаясь с остатками колониальной эпохи Гитлера в виде единственного шоссе.

16. Небольшое отступление. Многие путаются между дорогами I и US, думая, что одни принадлежат правительству, а другие штату, называя одни локальными, другие федеральными, или думая, что все I-дороги идут между штатами. Я слышал много всяких легенд об этих дорогах, внесу ясности. Обе дороги федеральные, но стоят на финансовом балансе штата, дорога с индексом I вовсе не обязана выходить за пределы штаты, есть дороги с индексом I которые не выходят за пределы одного города.

17. Отличие заключается в том, что шоссе типа US не имеют системы жестких регулируемых входов и выходов на и с шоссе, в то время как шоссе I – имеют, и шоссе I считаются артериями грузопотока, в то время как US считаются более медленными дорогами по скорости передвижения, из-за отсутствия развязок, кое-где, хотя в последнее время многие из этих шоссе переделано под стандарт I. Штат в свою очередь может попросить правительство выделить деньги на какой-то проект ремонта или расширения. Единственный участок дороги, который стоит на балансе правительства – Woodrow Wilson Memorial Bridge на шоссе I-95.

18. Другая часть научных исследований была направлена на знаки. Были изучены их размеры, цветовая гамма и шрифты. Таким образом создавались зелено-белые знаки навигации, которые показали, что глаз человека максимально быстро воспринимает именно такое сочетание для чтения, а также был разработан шрифт, максимально быстро читаемый глазом.

19. Параллельно со всем этим был создан отрезок дороги, длиной около 20 км, где военные водители на грузовиках с двойным перевесом ездили круглые сутки, испытывая различные типы покрытия дорог на прочность.

20. После многочисленных исследований и испытаний на протяжении почти трех лет, был создан первый код стандартов, диктующий какие материалы и где будут использоваться, регуляцию движения, дизайн пересечений, расстановку знаков и прочие мелочи. Но пока шла научная работа, строители не сидели на месте. Готовились будущие площадки для дорог, места для мостов, отводные каналы, сносили старые районы, где по планам должны будут проходить шоссе. Кстати, строительство дорог в США – самый большой в мире проект по передвижению грунта с места на место, даже во время строительства Панамского канала строители не двигали столько земли с места на место.

21. Сразу, с момента закладки шоссе, для дорог предусматривалось расширение по мере необходимости в будущем. Таким образом, все шоссе имели 60 метров справа и слева, которые никто не имел права застраивать или занимать. Сегодня в больших городах эту зону уже частично, или полностью съели расширения шоссе и боковых дорог, но за пределами городов ее еще можно увидеть.

22. В настоящее время проект Эйзенхауэра все еще не закончен, последняя стадия проекта продолжает строиться в Бостоне на завершающем отрезке шоссе I-90, где создается система тоннелей и развязок И только после окончания ее проект будет завершен.

23. Общая стоимость проекта Эйзенхауэра составила $114.4 млрд. На эти деньги было построено 68 472 км дорог. Конечно, сегодня километраж больше, но часть расширений и удлинений не попала в программу и создавалась за счет штатов.

24. Немного статистики в завершении разговора о шоссе – километраж межштатовских шоссе (Interstate) составляет 2% от общего километража дорог в США, а US – еще 3%, но при этом только на одни межштатовские дороги приходится 20% каждодневного трафика автомобилей.

25. Так же все системы шоссе оборудованы камерами наблюдения и диспетчерскими. При аварии на место сразу диспетчер вызывает спец. службы и эвакуатор или дорожную помощь (далеко не все могут сами поменять спустившее колесо). Кстати, камеры можно посмотреть любому желающему в любом городе.

26. На дорогах с индексами I и US запрещено останавливаться на обочинах просто так для фотографий или пожевать бутерброд, за это можно получить штраф. Сделано это для безопасности. Кроме того, при поломке, по возможности, нельзя останавливаться на левой обочине, именно поэтому ее делают шириной лишь 1 метр. Связано это с тем, что левая полоса считается самой скоростной. Но про туристов никто не забыл, в красивых местах оборудованы смотровые площадки, где можно спокойно остановиться и все сфотографировать.

27. Несмотря на более “скоростную” левую полосу, по ней нельзя передвигаться быстрее, чем ограничение скорости на шоссе, более быстрой она считается, т.к. дальнобойщики по правой полосе часто едут медленнее, чем разрешенная скорость. Обычное ограничение скорости – 130 км/ч между городами, и 100 – внутри городов.

28. По всем дорогам установлены информационные щиты, сообщающие водителям об авариях и затруднениях движения.

29. Еще несколько интересных правил – если на обочине стоит поломанная машина – нужно по возможности уйти на полосу левее, если на обочине стоит любая служба с горящими огнями (полиция, скорая), то водитель, проезжая мимо, если не может уйти левее из-за плотного потока, обязан снизить скорость до 80 км/час.

30. Помимо дорог так же стоит отметить небольшие детали дорожной системы в городах. На всех перекрестках стоят хорошо видимые мачты светофоров, которые имеют, обычно, по светофору на полосу, такой дубляж создан для безопасности, если одна из секций светофора откажет.

31. Кроме того, все дороги в городах всегда имеют карманы для поворота налево, или дополнительную полосу по середине дороги, для поворота налево, а так же разделения траффика, все это сделано для безопасности движения. Такие карманы очень сильно разгружают дороги. Почти всегда, за очень редким исключением, на дорогах с очень низкой интенсивностью, левый поворот осуществляется по стрелке светофора, что так же убирает трафик.

32. Существует еще один интересный миф, якобы каждые 10 км на шоссе делается прямой участок для посадки самолета. Никто не знает откуда именно этот миф взял свое начало, такой системы нет, несмотря на то, что в принципе, самолет с малым размахом крыла может сесть на шоссе, и такие случае были, но из-за проводов и столбов сесть на шоссе на большом самолете невозможно.

33. Знаки помогают понять какие рестораны есть на этом выходе с хайвея, и заправки какой фирмы, и какие отели можно найти, съехав в этом месте в автомагистрали. Все информационные знаки выполнены синим цветом.

34. Внутри городов дороги всегда освещены, обычно это делают с помощью высотных мачт, которые разбросаны вдоль шоссе. Ну а т.к. они очень высокие, то чтобы поменять лампочки, электрики не лезут вверх, а опускают вниз мачту, которая просто подвешена на тросы.

35. Кое-где можно встретить паромы, кстати, абсолютно все паромы в США бесплатны, они финансируются правительством. Все что нужно, встать в очередь, заехать на паром и наслаждаться поездкой.

36. Конечно, можно возразить, что в Америке есть плохие дороги, да, они есть, за таким большим хозяйством трудно следить, но как показывает статистика, плохих дорог менее 10% от общего километража. Все плохие дороги попадают в категорию “Прочие”, это малоиспользуемые дороги, как правило, в индустриальных зонах. Увидеть плохую дорогу с индексом I, US, FM, TX, по которой нельзя ехать 100 – невозможно, за этими дорогами всегда следят в первую очередь, даже в глуши.

37. Касаемо системы европейских дорог (знаю любители сейчас будут спорить), то они не хуже и не лучше, они просто другие, это дороги другого поколения и другого класса, сравнивать эти системы трудно, в чем-то в Европе дороги лучше, в чем-то – хуже. Китай выбрал для копирования Американскую систему из-за более высокой пропускной способности и весовых нагрузок.

38. В следующей части рассказа о дорогах поговорим о процессе строительства дорог, в завершение покажу, как Департамент Транспорта США проводит научные исследования в университетах по всей стране.
Ну а прямо следующая тема для тех, кто говорит, что железная дорога в США умерла, – репортаж с одной из самых больших сортировочных станций в США.

39.

Статистический материал – мой любимый dot.gov и fhwa.dot.gov, а как обычно – history.com, keepitmovingdallas.com.