Между тем китайцы в Россию не очень то и стремятся

 2019-06-11 13:47:31

http://s3.amazonaws.com/mishenev/media/mishenev-10825-617287.jpg

Что такое за микроскопическое число в 81 человек от 1500 000 000 китайского населения, выбравших российское гражданство? А как же... как же мифический наплыв с захватом Дальнего Востока и Сибири?!

Между тем совсем не мифическая практическая польза есть от получения гражданства РФ: трудоустройство, обязательная медицинская страховка, пенсии, кредитование, ипотека. И самое главное — воссоединение семей.

Написал Dr. 🔥 YNK на geopolitika.d3.ru / комментировать

Взято отсюда

Киевский патриархат против томоса

 2019-06-11 13:42:45

Почетный патриарх Православной церкви Украины Филарет решил созвать «поместный собор» Киевского патриархата.

Отметим, с таким заявлением он выступил перед началом форума «За Украинскую Православную Церковь! За Киевский Патриархат!».

«Мы созываем поместный собор, на котором не утвердим решение того собора, который был 15 декабря 2018 года. Значит, он для нас не обязательным. Этим мы покажем, что Киевский патриархат был, есть и будет. Собор мы созываем на 20 июня», — сказал Филарет.

Он также отметил, что Киевский патриархат не принимает томос об автокефалии.

«Мы не знали содержание томоса, который нам дали. Если бы мы знали содержание, то 15 декабря не голосовали бы за автокефалию. Потому что нам не нужно переходить из одной зависимости в другую», — добавил Филарет.

Напомним, 9 января томос об автокефалии Православной церкви Украины подписали все члены Синода Вселенского патриархата. Автокефальный статус Православной церкви Украины был подтвержден совместной евхаристией Вселенского патриарха Варфоломея и предстоятеля ПЦУ Епифания.

Отметим, 15 мая Филарет провел пресс–конференцию, на которой заявил, что у него перед собором были устные договоренности с Петром Порошенко и экзархами Вселенского патриархата о том, что он продолжит руководить церковью внутри Украины, а Епифаний якобы должен в основном представлять ПЦУ на международной арене.

Написал experov на experov.d3.ru / комментировать

Взято отсюда

Почему Англия утратила технологическое лидерство после 1850 г.

 2019-06-11 03:08:20

Из книги Джоэля Мокира "Рычаг богатства. Технологическая креативность и экономический прогресс":

===
Политическая экономия технических изменений остается почти не изученной сферой. Некоторым наблюдателям технический прогресс напоминает жизненный цикл человека: юношеская энергия сменяется осторожностью, присущей людям в летах, за которым следует немощность старческого или «климактерического» возраста. Для того чтобы подобный антропоморфный образ имел экономический смысл, он нуждается в конкретизации. Общества представляют собой совокупные образования и стареют не так, как отдельные люди. Если мы хотим понять, почему затухает инновационный огонь, то должны предложить модель, в которой технический прогресс создает условия для своего собственного угасания. Во–первых, вспомним, что социальные издержки инноваций частично обусловлены процессом «творческого разрушения». Шумпетер, популяризовавший это понятие, связывал его с капитализмом, но в реальности оно представляет собой неотъемлемую часть технического прогресса при любом экономическом режиме. Постоянное устаревание определенных негибких активов, имеющих вид как физического, так и гуманитарного капитала — вот та цена, которую общество платит за непрерывный прогресс.

В той мере, в которой группы, выигрывающие от внедрения новых технологий, совпадают с группами, расплачивающимися за убытки (не превышающие величину прибыли), сопротивление техническому прогрессу будет слабым. Чем сильнее несовпадение двух этих групп, тем больше у проигравших окажется стимулов к тому, чтобы встать на пути у прогресса. Представляется вероятным, что ключевым фактором здесь является устаревание гуманитарного капитала, потому что его гибкость резко снижается к концу жизненного цикла. Но заметную роль играет и физический капитал. Впрочем, до тех пор, пока гарантирован свободный вход в отрасль, способность любой группы помешать внедрению новых технологий останется ограниченной. Таким образом, «жизненный цикл» технически развитого общества будет состоять из трех этапов. Первый из них — этап молодости, на котором новой технике удается заменить прежнюю технику благодаря своей более высокой эффективности. Этот этап соответствовал периоду с 1760 по 1830 гг. в Великобритании. Далее следует этап зрелости: новая техника доминирует, однако творческое разрушение, вызываемое новыми технологиями, взимает с общества все более высокую дань, вынуждая слои, все еще контролирующие ситуацию, принимать все более серьезные меры к своей защите. Для третьего этапа характерно наличие социальных или политических механизмов, защищающих успевшую устареть технику от инноваций. Если они работают успешно, общество лишается технологической креативности. Если они не выполняют своих задач, цикл начинается заново.

Имеет ли такая схематическая теория жизненных циклов хоть какую–то ценность? Ее предсказательные возможности очень ограниченны: не имея дополни–тельной информации, мы не сможем сказать, сколько времени общество будет обладать креативностью, каким образом оно ее утратит и сможет ли когда–нибудь ее вернуть. Однако, подобно большинству теоретических моделей, эта модель подсказывает экономисту–эмпирику и историку экономики, где искать конкретные факты. Обществам, впадающим в консерватизм после завершения креативного периода, приходится бороться с инновациями, создавая механизмы, не позволяющие существующим фирмам брать на вооружение новые идеи, препятствуя входу потенциальных новаторов в окостеневшие отрасли и пресекая проникновение новых идей из–за границы. Япония в 1638 г. практически закрыла свои рубежи для европейцев. Как мы видели, исламский мир и Китай пытались оградиться от западного влияния, прибегая к сочетанию идеологических и запретительных мер. Однако на самом Западе подобная оборона нередко принимала менее явные формы. Протекционистские тарифы столетиями обеспечивали выживание устаревших технологий (под предлогом необходимости смягчить тяготы переходного периода). С помощью гильдий, профсоюзов, ассоциаций производителей и лицензионных требований насаждался конформизм и предотвращалось появление новых людей с новыми идеями. По мере возрастания требований к объему основного капитала в промышленности новым барьером на пути новых идей и новых технологий становилось ограничение кредитов.

В поздневикторианской Великобритании новый правящий класс, пришедший к власти, защищал свои позиции, оградив британскую элиту от проникновения в ее ряды точно таких же предпринимателей, какие являлись ее прародителями. Он пытался перекроить иерархию ценностей, намереваясь вернуть производство и технику на то непрестижное место, которое они занимали в течение столетий до промышленной революции. Подобные попытки в целом были безуспешными. Вследствие конкуренции с другими индустриальными державами и внутренней конкуренции между британскими фирмами Великобритания никак не могла избе–жать второй промышленной революции. Однако британцы пытались осуществить вторую промышленную революцию с помощью тех орудий, которыми делалась первая, подобно тому, как генералы ведут новую войну, применяя тактику предыдущей войны. Систематическое использование молодых естественных наук тормозилось сохранявшимися традициями любительства и дилетантизма и практически полным отсутствием технического образования. Основным механизмом передачи навыков по–прежнему было обучение в процессе работы. Изобретения по большому счету оставались уделом талантливых людей со стороны, а британские ученые (за исключением нескольких выдающихся фигур, таких как Чарльз Парсонс) были так же слабо вовлечены в исследование новых возможностей, как и в организацию повседневного производственного процесса.

Как мы видели, Великобритания не утратила свою ключевую позицию в сфере изобретений, но эта позиция представляла собой полную противоположность по сравнению с ситуацией вековой давности: на пике первой промышленной революции страна была нетто–экспортером технологий, а после 1850 г. превратилась в их импортера. Технологическая креативность, понимаемая как использование новых идей в производстве, начала утрачивать в Британии свои прежние темпы. Сами идеи продолжали появляться, но экономическое окружение постепенно лишалось восприимчивости к ним.

Неожиданным орудием, взятым на вооружение правящей элитой, оказалась система образования. Английские публичные школы открыли свои двери для представителей новой элиты, но старательно избегали давать им такое практическое образование, которое бы позволило им стать угрозой для технического статус–кво. Те, кому представилась возможность получить образование, обычно отдавали предпочтение свободным профессиям. Система образования, никогда не являвшаяся самым прогрессивным из британских институтов, сопротивлялась включению прикладных наук в свое расписание. В Германии университеты тоже пытались противодействовать реформам и сумели не допустить преподавания инженерных наук в своих стенах. Однако германские власти перехитрили университеты, создав независимую систему технических училищ.

Старая британская традиция неформального обучения оставалась основным средством передачи технической информации. Напротив, в большинстве других европейских страны были созданы технические школы, игравшие ключевую роль в ходе догоняющего развития. Выпускники немецкой Technische Hochschule вызывали у британских бизнесменов изумление и все более серьезные опасения в отношении грядущей конкуренции (Ashby, 1958, р. 795; Julia Wrigley, 1986, p. 172–173). Как мы видели ранее, аналогичные школУ существовали в Нидерландах (Делфт), в Швейцарии (Цюрих) и во Франции (например, Institut Industńel duKord в промышленном городе Лилле).

Вряд ли кто сможет утверждать, что решающую роль здесь играли только факторы спроса: среди англичан наблюдался большой интерес к научным и техническим достижениям, которые во второй половине XIX в. им все чаще приходилось импортировать. Так, Британская ассоциация содействия развитию науки заказала фон Либиху его знаменитый трактат 1840 г., после перевода на английский с энтузиазмом встреченный британской публикой. Ученика Либиха Августа фон Хофмана пригласили в Лондон преподавать химию в Королевском химическом колледже и консультировать как частные компании, так и британское правительство. Но после возвращения Хофмана в Германию в 1865 г. и особенно после Парижской выставки 1867 г. стало ясно, что Британия переходит в отстающие. Как писал в 1867 г. один англичанин, на Парижской выставке «сложилось поразительно единодушное мнение о том, что наша страна проявляет мало изобретательности и почти не развивает свою промышленность... Единственная причина этого, по всеобщему убеждению, состоит в том, что Франция, Пруссия, Австрия, Бельгия и Швейцария обладают хорошими системами производственного образования... которого нет в Англии» (цит. по: Ashby, 1958, р. 789).

Для решения этой проблемы неоднократно назначались королевские комиссии и специальные комитеты, единодушно рекомендовавшие расширить масштабы и повысить качество научного и технического образования. Научное образование существенно улучшилось, но техническим колледжам пришлось ждать принятия Закона 1889 г. о техническом обучении. В течение всего этого времени главным аргументом, перевешивавшим все прочие доводы, было убеждение сторонников технического образования в том, что без такой системы Великобритания не сможет конкурировать с другими нациями. Как мы уже неоднократно видели, наличие государств–конкурентов представляло собой самый эффективный противовес силам технической реакции.

Разумеется, слабость британского технического образования не следует наивно объяснять каким–либо коварным заговором сторонников статус–кво. С другой стороны, понятно, что существовавший политический и экономический строй почти ничего бы не выигрывал в случае усилившегося государственного вмешательства, которое требовалось для того, чтобы привести британское техническое образование в соответствие с континентальным. Подобно тому, как этот строй успешно противодействовал государственному вмешательству, принимавшему вид протекционистских тарифов, точно так же он сопротивлялся и росту расходов на образование. Однако консерватизм не только заразил университеты и правительство, но и проник на производство. Созданию и распространению технических школ противодействовало то, что Ландес называл «мистикой практического опыта» — идеей о том, что технические навыки можно приобрести только на рабочем месте, но никак не при получении формального образования. Деловой мир пытался создать «сеть старых приятелей» в попытке подкупить или оставить за бортом тех, кто покушался на технический статус–кво. Был возрожден «джентльменский менталитет»— не в качестве причудливой черты британского характера, а в качестве механизма обороны от тех, кто готов был сделать с британской элитой то же, что ее деды столетием ранее сделали с предыдущей элитой. Прибыль снова становилась источником стыда, а не гордости. Например, как высказывался на закате своих дней Уильям Перкин, наживший состояние на изобретении анилиновых красителей, «говорили, что своим примером я причинил ущерб науке, отвратив помыслы молодых людей от чистой к прикладной науке, и вполне возможно, что в течение какого–то времени некоторых из них привлекали к изучению химии иные мотивы, помимо подлинно научных» (цит. по: Beer, 1959, р. 45).

Прибегали также к тактике кооптации будущих бунтарей в ряды старой элиты, принимая их в публичные школы и университеты при условии, что они не станут раскачивать лодку. С теми, кто не был на это согласен, обращались как с социальными изгоями. Даже такие люди, как Уильям Перкин и Эдвард Николсон (также занимавшийся химическими красителями), нажившие состояние благодаря научной работе, впоследствии решили полностью посвятить себя чистым исследованиям.

Во второй половине XIX в. трудящиеся также проникались все более отрицательным отношением к машинам, однако объектом их стремлений, помимо желания защитить свои специальные навыки, являлись более высокие заработки и улучшение условий труда. Альфред Гоббс, американский изготовитель замков, использовавший при их производстве взаимозаменяемые детали, в 1857 г. констатировал: «важным препятствием, помешавшим внедрению машин бирмингемскими оружейниками, являлось сопротивление работников подобным новшествам».

Джозеф Уитворт в своем докладе 1854 г. о различиях между американской и британской промышленностью подчеркивал, что британские рабочие относятся к новой технике намного враждебнее, чем американские рабочие, поскольку первые имеют более высокую квалификацию, лучше организованы и менее мобильны (Rosenberg, ed., 1969). Внедрение швейных машин было запрещено в Нортхэмптоне, центре обувной промышленности, после трех Забастовок, произошедших в конце 1850 гг.; новая техника не была допущена также в некоторые центры ковроткачества, печати, стеклоделия и металлообработки, где она сталкивалась с решительным сопротивлением (Samuel, 1977, р. 9–10, 33). Однако в большинстве случаев противодействие принимало форму жесткого торга за изменение заработной платы и условий труда вследствие изменения производственных условий.

Лазоник (Lazonick, 1979, 1986) подробно показывает, каким образом сильным британским профсоюзам XIX в. удалось повлиять на инновационный процесс, а впоследствии и создать атмосферу враждебности к техническим изменениям. Сильные позиции квалифицированных рабочих делали весьма затратным внедрение новых машин в хлопчатобумажной отрасли — дряхлеющем флагмане британской индустрии. В частности, рабочие–прядильщики вынуждали капиталистов сохранить систему «смотрителей», возникшую в первой четверти XIX в. В соответствии с этой системой капиталист делегировал часть полномочий по надзору за работниками и по их найму специальному рабочему, отвечавшему за мюль–машину. Эта система не смогла воспрепятствовать внедрению самодействующего станка, хотя, возможно, затормозила этот процесс и помешала капиталистам использовать новое устройство для укрепления своих позиций по сравнению с позициями рабочих. Впрочем, к 1880–м гг. мюль–машина исчерпала свои возможности, а кольцепрядильная машина так и не проникла в Британию. Лазоник (Lazonick, 1987, р. 303) приходит к выводу о том, что «кровные интересы — и в частности, участие британских рабочих в производственном контроле и сыгранная ими роль в исторически сложившейся недоразвитости британского менеджмента — встали на пути... распространения передовых производственных методов». Все это не обязательно становилось непосредственной причиной не–эффективности, понимаемой в узком экономическом смысле как неудачное распределение ресурсов. Следует вспомнить слова Кардуэлла (Cardwell, 1972, р. 193) о том, что поздневикторианская Британия потерпела неудачу не в экономике, а в сфере науки и техники.

Современные историки экономики пытались снять с британских предпринимателей обвинение в том, что те «не сумели» воспользоваться открывавшимися им техническими возможностями. Однако проблема заключается в создании возможностей, а не в их эксплуатации. Линдерт и Трейс (Lindert and Trace, 1971, p. 266) соглашаются с тем, что британских предпринимателей можно осудить или оправдать в зависимости от того, как мы оцениваем имевшиеся у них возможности. «Если считать, что научные открытия были им неподвластны, то британских предпринимателей нельзя обвинить в том, что они оставили львиную долю британских и мировых рынков красителей на откуп германским и швейцарским фирмам... Однако представляется оправданным возлагать на британских бизнесменов вину за недостаточное стремление к новым открытиям». В любом случае британское общество как целое явно потеряло хватку, не воспользовавшись инновациями, связанными со второй промышленной революцией.

Современная эмпирическая литература, описывающая рыночную структуру, наиболее благоприятную для технических изменений, по большей части неубедительна и порой противоречива. Исторические факты тоже не слишком нам помогут. После 1750 г. англосаксонские экономики в целом были более конкурентными по сравнению с прочими; картели и формальные препятствия для выхода на рынок встречались на континенте намного чаще. В Германии и Австрии государство в конце XIX в. поощряло и навязывало создание картелей; в США после 1890 г. они были запрещены, а в Великобритании являлись экстралегальными — их не запрещали и не поощряли. Однако на практике большинство британских фирм оставались мелкими, а британская промышленность по–прежнему носила фрагментированный и децентрализованный характер. Сами по себе эти различия не означают, что на континенте конкуренция была менее развита, чем в Великобритании или США. Более того, история технических изменений в 1750–1914 гг. едва ли подтверждает простую гипотезу Шумпетера. Великобритания, будучи наиболее конкурентной экономикой, первоначально имела инновационные преимущества, но после 1870 г. утратила их в состязании с европейским континентом и США. Либо мы неверно измеряем степень конкуренции и Великобритания в конце XIX в. в реальности была менее конкурентной экономикой, чем кажется, либо новая техника, появившаяся в ходе второй промышленной революции, в этом отношении принципиально отличалась от прежней техники. Такие изобретения, как химические красители, двигатель внутреннего сгорания, электроприборы и сталь, могли стать пригодными к использованию лишь после длительного процесса разработки и много–численных усовершенствований. В этом смысле менее конкурентные германские олигополии, возглавлявшиеся немногочисленными, но мощными инвестиционными банками, а также крупные фирмы, возникавшие в США в конце XIX в., могли обеспечивать более оптимальные условия для технических изменений (Mowery, 1986).

Написал experov на experov.d3.ru / комментировать

Взято отсюда

Часть жителей Киселёвска попросила убежища у премьер–министра Канады

 2019-06-11 02:47:25

https://kiselevsknews.ru/tema-dnya/bez-kommentariev/108-bez-kommentariev/2582-zhiteli-kiselevska-poprosili-ubezhishcha-u-premer-ministra-kanady

Киселёвск — один из городов Кемеровской области, где угольные разрезы подошли вплотную к жилым районам. Экология оставляет желать лучшего. Жалобы в инстанции не помогают, люди отчаялись. Остаётся понять почему Канада.

https://www.youtube.com/watch?time_continue=12&v=1Hru0InEvD4

Текст обращения: "Мы, жители Российской Федерации, Кемеровской области города Киселевска хотим открыто обратиться к достопочтенному премьер–министру Канады Джастину Трюдо и генеральному секретарю ООН Антониу Гутерреш.

На сегодняшний день в России, в частности в Кузбассе, сложились невыносимые условия для жизни. Дело в том, что наш край богат углем и сейчас основные разработки угля ведутся варварским способом. Открытым способом, не обращая внимание на то, что рядом с огромными разрезами находятся жилые дома. В нашем городе Киселевске в черте города ведут свои работы 9 разрезов. В городе проживает 90 тысяч человек. Большая часть населения живет именно вокруг этих разрезов.

Этой зимой весь мир увидел наш черный снег. Мы задыхались в городе от угольной пыли, выхлопов карьерного транспорта. Наши дети почти всю зиму (а она у нас такая же длинная, как и в Канаде) не могли выйти на улицу, чтобы погулять. Детям становилось плохо от смога, от висящей в воздухе угольной пыли.

Владельцы угольных предприятий пренебрегают интересами жителей города. Наши дома тоже рушатся от взрывов на разрезах, но нам никто не хочет помогать. Если и переселяют в другие районы, то либо дают за жилье очень мало денег, либо предоставляя жилье, гораздо меньшей площадью. А ведь в статье 25 конституции РФ говориться, что Жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения. Да, они не приникают в наши дома, но они разрушают их извне, делая их непригодными для проживания. Рядом с нашими домами горят угольные пласты из–за варварской добычи.

Представители местного самоуправления не могут ничего сделать, чтобы улучшить экологию в нашей области. Нам все говорят, что если не будут добывать уголь, то что мы тогда будем есть? Где мы будем работать? Но, проблема еще и в том, что рабочим на угольных предприятиях платят крайне мало денег, поэтому мы, практически все жители города, живем зоне прожиточного минимума. Хватает лишь на самое необходимое.

В нашей области высокий уровень заболеваемости онкологией. Мы связываем это именно с ужасающей экологией. Практически в каждой семье есть либо уже умершие, либо болеющие раком в данный момент. Осознание высокого риска заболеть онкологией при отсутствии возможности покинуть данную территорию приводит к тому, что мы фактически чувствуем себя загнанными в угол, живем в постоянной депрессии.

В нашем городе до сих пор есть районы, где нет возможности найти чистую воду. На нашей земле уже несколько лет нет урожая. Зимой все покрывается толстым слоем угольной пыли и слоем пыли, которую сдувает с огромных отвалов горной породы. В конституции, в Статье 42 говориться, что Каждый имеет право на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба, причиненного его здоровью или имуществу экологическим правонарушением.

Мы вынуждены жить в условиях экологического бедствия, рядом с разрезами, на которых постоянно производят взрывы. Свою работу представители угольных предприятий оправдывают санитарными нормами, которые устанавливались много лет назад, когда уголь не добывали в таких количествах. Владельцы угольных предприятий никак не компенсируют ущерб, наносимый жителям в процессе открытой добычи угля. Многие наши чиновники, которые должны следить за безопасностью окружающей среды, встают на сторону угольщиков, защищают их интересы, а не интересы детей, живущих у подножья отвалов.

Нам предоставляют информацию о состоянии окружающей среды, которая далека от действительности. К примеру, нам сказали, что черный снег в Кемеровской области, и в частности в городе Киселевске, потому, что давно нет ветра и снега. И, только лишь после того, как о экологическом бедствии стали писать зарубежные СМИ, проблему увидели губернатор Цивилев и мэр нашего города.

Достопочтенный Джастин Трюдо, мы хотим обратиться к вам с огромной просьбой о рассмотрении вопросы предоставления статуса беженца жителем Кузбасса, в частности жителям нашего Киселевска. Одним из факторов, который необходим для получения этого статуса в вашей стране является дискриминация по социальному признаку.

Мы считаемся бедными по критериям, которые используются в России. Мы не можем продать наше жилье и переехать в другие области нашей страны, так как наши дома стоят очень дешево из–за того, что были разрушены взрывами на разрезах. Но, даже те дома, которые стоят дальше от разреза, стоят тоже крайне мало, так как весь наш город стал территорией с ужасной экологией. И никто не хочет здесь жить, покупать наше жилье.

На протяжении многих лет наши претензии и к представителям власти, и к угольщикам о том, что в городе и в области становиться опасно жить, остаются без внимания. Нас не слышат, нас просто вынуждают бросить все и уехать, по сути стать экологическими беженцами внутри страны. Но, никто не даст гарантии, что переехав и найдя себе новое жилье в другом месте России, никто не будет снова вынуждать нас его бросить, так как рядом найдут уголь, алмазы или нефть или захотят построить торговый центр. Может, что то другое, что можно будет добывать и продавать, что будет приносить прибыль. Мы уверенны, что и в этом случае никто не встанет на защиту интересов простых граждан.

Статья 31 Конституции России говорит о том, что мы имеем право на мирные митинги, собрания, шествия, демонстрации и пикетирования. Губернатор Кузбасса Сергей Цивилев на пресс–конференции 29 апреля 2019 года, посвященной 200 дням с момента его назначения, сказал, что митинги и голодовки в Кузбассе недопустимы.

Исходя из этого, мы понимаем, что он говорил о нашем конституционном праве, закрепленном в 31–й Статье Конституции РФ. Потому, что, как сказал Сергей Цивилев, мы порочим Кузбасс.

Достопочтенный Джастин Трюдо, все мы работящие люди. Мы можем и умеем работать. У нас есть дети и мы не хотим, чтобы они заболели онкологией или другими заболеваниями, которые провоцирует плохая экология. Мы испробовали все способы, чтобы решить проблему, но у нас ничего не получается. Мы выбрали Канаду, потому что она очень похожа на нашу Сибирь. Много снега, холодно. Практически одинаковая природа. Да, возможно у нас иной менталитет, но меняться легче, когда вокруг благоприятные условия. Чистый воздух и чистая вода сейчас становятся недоступными во многих городах Кузбасса. Но, мы люди, у нас есть дети и мы просто хотим жить. Мы можем стать полезными для Канады, так как в России о нас просто забыли и мы чувствуем себя здесь лишними, никому не нужными людьми.

Еще мы хотим обратиться к генеральному секретарю ООН Антониу Гутерреш.

Уважаемый Антониу Гутерреш, в данный момент в России есть область, в которой сложилась ужасная экологическая ситуация. В Области живут порядка 2 миллионов человек. В нашем Киселевске – 90 тысяч человек. Варварская добыча угля открытым способом привела к экологической катастрофе этой зимой, когда весь мир говорил о черном снеге. Жители Киселевска не раз отправляли свои обращения президенту Владимиру Путину с мольбами о спасении, привлекали его внимание к проблеме, к сложившейся ситуации. Но, ни разу никто не получил никакого ответа.

Мы не просили личного ответа от В.Путина, но надеялись, что он заставит виновных не только прекратить загрязнять окружающую среду, но и обяжет виновных исправить ситуацию и компенсировать нанесенный ущерб.

Никаких ответов или действий мы не получали и не увидели. Мы не можем сказать, почему президент игнорирует проблему целой области, игнорирует тот факт, что наши города больше стали похожи на «душегубки», нежели на населенные пункты. Наша страна помогает многим другим странам, таким как Сирия, Донецкая область, Луганская область. Наше правительство прощает другим странам огромные долги, а про своих жителей Кузбасса – как будто забыли. А ведь мы тоже люди. И дети наши тоже живые. Мы не сделали никому ничего плохого, так почему же мы живем в таких невыносимых условиях?

Возможно, бездействие президента связано с тем, что до него не доходят наши письма и он не знает, что происходит в Кузбассе. Уважаемый Антониу Гутерреш, мы умоляем вас там, в ООН, рассказать о проблемах Кузбасса представителям России. Может так настоящая правда дойдет до Владимира Путина. Может так мы наконец достучимся до нашего президента и он спасет не только наш город, но и всю область. Хотя безрассудная добыча полезных ископаемых – это беда всей России, а добыча угля открытым способом привела к ситуации, которую мы, те, кто чувствует на себе последствия этой добычи, считаем настоящим геноцидом.

Мы устали ждать изменений. Они если и есть, то только в худшую сторону. Да и опасно ждать дальше: с каждым днем все хуже становится экология в нашем городе и области, а нас, людей, граждан этой страны, замечают все меньше и меньше, а людей погибает от болезней все больше. И, самое главное: мы не предаем свою страну. Мы просто хотим выжить и иметь гарантии, что мы, как люди, как человеки, значим больше, чем полезные ископаемые в недрах земли. Если это нам не может дать Российская Федерация, значит мы будем искать возможность жить в других странах, где людей больше ценят.

Нам сложно быть патриотами своей страны. Что значит Родина для человека? Земля, на которой он живет? У нас в Киселёвске да и в Кузбассе земля нам не принадлежит, даже если она находится у нас в собственности. Любой кусок земли в любой момент могут отобрать для своих нужд владельцы угольных предприятий. Или сделать жизнь невыносимой на своем кусочке земли, так как рядом, иногда ближе 500 метров, выкапают разрез или сделают отвал, даже сели мы против. Как говорят нам угольщики, что прокуратура дает четкий ответ, что мнение людей на общественных слушаниях носит рекомендательный характер. Прямой пример тому то, что сейчас происходит на Красном Камне по отвалу «Северный». Все были против, а отвал с каждым днем становится все больше и больше. У нас нет земли, которую мы можем считать своей.

Может Родина – это друзья, коллеги? – Наши друзья либо умирают от болезней, либо уезжают из города, становясь теми самыми экологическими беженцами.

Может Родина — это президент России и наша власть? Как можно быть патриотом того или тех, кто не замечает, как мы живем, чем мы дышим, что мы пьем…"

От себя (brugivon) добавлю, что ситуация тут действительно пи#де#овая, возросшие в разы объёмы добычи угля таким варварским способом, уродующим ландшафт попутными вырубками леса и тайги, оставляют после себя чёрную лунную пустыню. Зимой много чёрного угольного снега. Разработка угля открытым способом особенно активно стала появляться последние 7 лет и, в отличии, от шахт открытые разрезы — это наиболее дешёвый способ получения прибыли, затрат гораздо меньше.
По всему югу Кузбасса, в частности в Новокузнецком, Беловском, Прокопьевском районах; в окрестностях городов Мыски, Новокузнецк, Осинники, Междуреченск и более мелких посёлках, например, в Костёнково и Талде стали открываться новые разрезы, причём в пределах видимости жилых домов.
Санитарные зоны? — Не, не слышали. — А зачем?
По Югу Кузбасса участились мелкие землетрясения. Жители Новокузнецка, Осинников, Киселёвска, Прокопьевска, Белово задыхаются от угольных и пыльных бурь, вызванных выветриванием почвы на вырубаемых лесах и снятых от травы землях, угольная пыль постоянно висит в воздухе, особенно в безветренную погоду.
Большинство компаний–добытчиков зарегистрированы или в Москве или Московской области., собственники тут не живут, но прибыль получают на нашей земле. Лицензии на разработку участков активно раздаются чиновниками "Роснедра" — сельскохозяйственные земли сотнями гектаров переводятся в категории промышленных. В Новокузнецке уже в Центральном районе стали слышны взрывы от подошедших к городу разрезов Рассвет, Бунгурский–Северный, Берёзовский.
В феврале этого года в город приезжала съёмочная группа телевидения Нидерландов, хотели посмотреть как на самом деле в Кузбассе проходит год экологии, объявленный путиным в 2017–м. Что наснимали я помещу в комментариях. Народ активно уезжает из области. Короче, ничего хорошего, в плане экологии в Кузбассе нет, всё только ухудшается. Поэтому я понимаю отчаявшихся жителей Киселёвска, так как жители заложники.

Написал brugivon на shapito.d3.ru / комментировать

Взято отсюда

Психолог Михаил Литвак о том, почему эмоциональность ― это маска глупости

 2019-06-11 01:55:21

http://muz4in.net/news/psikholog_mikhail_litvak_o_tom_pochemu_ehmocionalnost_ehto_maska_gluposti/2019-06-10-49310

Совет от психолога о том, как реагировать на собственные ошибки и в какое русло направлять эмоции:

Глупость очень часто надевает маску эмоциональности. Глупый человек в ответ на упреки о неверном поведении заявляет: «Я – эмоциональный человек!» Имеются в виду отрицательные эмоции: гнев, страх, тревога, тоска.

Психологи давно уже установили, что дефицит информации и неумение оценить ситуацию вызывают сильные отрицательные эмоции и у умного, и глупца. Но умный человек из своих неудач делает выводы, приобретает опыт, и в следующий раз эта же ситуация становится для него обычной, и отрицательных эмоций не возникает, так как все понятно, даже если и не все благополучно.

Нужно действовать – и тогда энергия, заложенная в эмоции, превращается в действие. У глупого человека она проявляется вспыльчивостью или раздражительностью. Только вспыльчивый дурак разряжает свои эмоции на других, а раздражительный сдерживает их и разряды направляет на себя и даже хвастается этим: «Внутри все кипит, но держу себя в руках». Это самый худший вид психологической подготовки. Как только человек умнеет, он становится спокойнее не только внешне, но и внутренне.

Эмоционален ли умный человек? Да, и очень. Только все его эмоции идут в дело! Он напоминает судоходную реку, на поверхности которой — гладь, а внутри – глубина. Мощь ее течения чувствуется тогда, когда войдешь в реку. Вот почему умные люди не очень внешне заметны. Эмоциональный глупый человек напоминает горную речку, которая разбрызгивает свои воды (вспыльчивость) или имеет крупные пороги (раздражительность). Но в любом варианте она несудоходна.

И еще одна аналогия, отражающая взаимоотношения ума и чувств. Ум следует рассматривать как трубу для эмоций. Поэтому эмоциональному человеку необходимо иметь еще более широкую трубу интеллекта, чем малоэмоциональному. Тогда все эмоции пойдут в дело. А когда человек занят делом, у него только одна эмоция, притом положительная — эмоция интереса. Тогда он достигает успеха, и его эмоции из широкой трубы высокого интеллекта вливаются в безбрежный океан радости. И, может быть, не совсем был прав Ларошфуко, который сказал, что «ум всегда в дураках у сердца»? Многие боятся умнеть, ибо думают, что они станут бесчувственными сухарями. Напрасные страхи. Совсем наоборот! Только умный человек может наслаждаться, и чем больше ума – тем выше уровень наслаждения.

© Михаил Литвак

Специально для читателей моего блога Muz4in.Net

Написала xxxROSEMARINAxxx на mn.d3.ru / комментировать

Взято отсюда

«Почему языки такие разные — интересный вопрос. Но почему они такие одинаковые, вопрос еще интереснее!»

 2019-06-11 01:48:55

https://chrdk.ru/sci/pochemu_yazyki_takie_raznye_interesnyi_vopros_no_pochemu_oni_takie_odinakovye_vopros_eshche_interesnee?utm_source=d3.ru&utm_medium=referral&utm_campaign=d3_referral

Зачем лингвисты изучают «малые языки», чем они ценны и интересны для лингвистики и почему сокращение количества языков является такой потерей для науки — об этом «Чердак» побеседовал с младшим научным сотрудником факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ Алексеем Козловым.

[Ch.]: Алексей Андреевич, есть вероятность, что какие–то малочисленные языки, еще не изученные, у нас остались?

[АК]: Не может же быть такого, что в России есть населенный пункт, которого нет на карте? Скорее всего, такая же ситуация и с языками. Другое дело, что может быть так: что–то считалось диалектом одного языка, а на самом деле это отдельный язык, очень интересный, совершенно по–другому устроенный, который совсем не описан. Я бы так сказал про лесной ненецкий. Раньше считалось, что есть один ненецкий язык. Литературный стандарт ненецкого языка, на котором выпускают газеты в Салехарде и Нарьян–Маре, основан на тундровом ненецком, он же распространен на территориях от Архангельской области до Таймыра. Но на юго–востоке Ямало–Ненецкого округа есть другие ненцы — и их довольно много, которые говорят на языке, считавшемся раньше диалектом. Их язык гораздо сильнее отличается от всех остальных ненецких диалектов, чем эти диалекты между собой; теперь ясно, что это особый язык, который назвали лесным ненецким. И этот язык очень плохо описан, не до конца изучена даже его фонетическая система (комплекс гласных и согласных звуков, из которых состоит данный конкретный язык, — прим. «Чердака»). Сейчас этим занимаются лингвисты из Новосибирска и Финляндии.

[Ch.]: А какие языки меньше всего изучены в России?

[АК]: Как ни странно, довольно плохо изучено вообще всё. Например, мокшанский язык, который распространен на территориях, довольно близких к Москве. На филологическом факультете Мордовского государственного университета существует даже целая кафедра мокшанского языка. Но вот мы приехали в экспедицию, и в мокшанском оказалось так много нового, не установленного раньше, просто поразительно.

Проще сказать, что хорошо изучено. Это татарский язык, потому что в Казани традиционно была очень сильная филологическая школа, в какой–то степени — башкирский язык, теперь уже довольно хорошо изучены некоторые языки Дагестана.

Конечно, малыми народами СССР занимались замечательные советские языковеды, сильно опережавшие свое время. Те же грамматики мордовских языков (мокшанского и эрзянского), выполненные в Саранске в 1960–е годы, содержат много интересных вещей. Или чукотская грамматика П.Я. Скорика — это просто невероятный уровень подробности! Еще можно вспомнить отличные грамматические очерки коми языка В.И. Лыткина. Но сейчас наука продвинулась дальше — нам хочется узнать ответы на вопросы, которые наши предшественники не могли даже поставить.

[Ch.]: Правда ли, что у народов Севера несколько десятков обозначений оттенков цвета снега?

[АК]: Да, про снег, мне кажется, это не очень–то интересно. Максим Кронгауз как–то сказал, что в языке патологоанатомов есть много слов для патологоанатомических операций.

Если большую часть года вокруг вас идет снег, вам будет важно, какой именно снег выпал, нужно будет разделять типы снега. Другой пример, может быть более понятный: в языках оленеводов есть много разных названий оленей. Олень до года — это одно слово, самка, которая может отелиться, — другое, бык–производитель — третье, кастрат — четвертое и так далее. Если олени — вся твоя жизнь, как же тебе не называть разные виды оленей по–разному?

Но есть другие истории. Например, по–русски слово «тонкий» может описывать предметы двух очень разных геометрических конфигураций. Бывает «тонкий лист бумаги» — это плоский объект, пластина. Бывает «тонкий карандаш» — это такой стержень. А у доски, например, есть три измерения: толщина, длина и еще одно измерение, в котором она может быть «широкой» или «узкой». А вот, например, в чукотском или в западном хантыйском языках «тонкий» применительно к листу бумаги называется одним словом. А есть другое слово, по–хантыйски это «ващ», по–чукотски это «ныгытк,ин», которое описывает одновременно тонкий карандаш и узкую доску.

Или в английском есть противопоставление high и tall. Про человека в прямом значении можно сказать только tall. В коми языке еще интереснее: для длинных лент или палок используется то же самое слово, что и для высоких деревьев или фонарных столбов. А вот высокие объекты не вытянутой формы, например заборы, стены, холмы, — это другое слово. И это то же самое слово, которое соответствует русскому «глубокий». То есть «глубокая река» или «глубокий овраг» и «высокая стена» — это одно и то же слово «джуджыд».

Сразу хочется спросить, влияет ли это как–то на картину мира, на его концептуализацию? Пока совершенно непонятно. Может быть, это какой–то особый взгляд на жизнь, который существует у коми? Может быть. Но нужно сказать, что ровно та же модель полисемии, то есть такая же многозначность между глубоким и высоким, была в латыни у древних римлян. В начале «Энеиды» Вергилия упоминаются высокие стены Рима — «altae moenia Romae». И глубокое море — «altum mare». Это слово сохранилось в современных романских языках: итальянское «alto», французское «haut». В современных романских языках это только «высокий», а по–латыни это слово значило и «высокий», и «глубокий». Конечно, хочется сразу заключить, что носители языков типа коми или латыни не противопоставляют эти два признака в своем мышлении. Но, с другой стороны, как можно верифицировать этот тезис?

Мне всегда очень страшно связывать язык и мышление гипотезами, пока это невозможно проверить экспериментально. Знаете историю про австралийский язык гуугу йимитхир?

СПРАВКА «Чердака»:
Австралийские аборигены племени гуугу йимитир указывают направление не при помощи привычных нам эгоцентрических координат (лево/право, назад/вперед), а используют для этого географические координаты. То есть даже в помещении представитель этого племени попросит вас подвинуться, например, не влево, а на восток. В любой момент абориген племени гуугу йимитир на бессознательном уровне способен четко определить, где находятся стороны света.

[Ch.]: Да, его носители четко определяют стороны света и используют в разговоре «к северу», «к югу», а не привычное нам «слева», «справа», «спереди».

[АК]: Да! И эксперимент, о котором я говорю, — один из немногих прорывов в этой области. Случай гуугу йимитхир интересен именно потому, что такого рода гипотезы можно было проверить экспериментом: представительное количество испытуемых посадили на корабль, корабль меняет курс, испытуемые этого не видят. Но при этом они продолжают использовать свои пространственные выражения абсолютно: что–то вроде «к северу (а не справа, как мы бы сказали) от чашки лежит ложка». Носители европейских языков на таком корабле не могли бы определить, где север, а где юг! А вот как проверить экспериментально то, что для коми, в отличие от русских или англичан, «высокий» и «глубокий» — это что–то одно (условно говоря, признак, означающий «вытянутый сверху вниз»), а для нас нет, — пока неясно. Так что можно ли делать относительно этого выводы о связи языка и мышления, я не знаю.

[Ch.]: Если вернуться к малым и большим языкам, можно увидеть влияние большого на малый?

[АК]: Да, и самое интересное, что наоборот — тоже. Например, в Дагестане очень много языков, и некоторым малым языкам угрожает исчезновение. Молодежь их забывает, в городах большей частью говорят только по–русски. Но дагестанский русский — это особенный, формирующийся на наших глазах диалект русского языка. Помните известное выражение «жи есть»? Оно используется, когда мы хотим начать разговор о новой теме: «Лакский язык жи есть». По–видимому, это калька с совершенно обычной для некоторых дагестанских языков конструкции с частицей и глаголом–связкой. И вот существует молодежь, которая уже не знает языков Дагестана, а говорит только на этом варианте русского языка.

Носители чукотского языка, с которыми мы работали на Чукотке, практически идеально владеют русским языком, не делают каких–то особенных грамматических ошибок, по крайней мере, не больше, чем обычный русский человек в потоке спонтанной речи. Но при этом в русской речи у них очень чукотская фонетика. Вместо русского [в], например, старшее поколение часто говорит [w].

Есть, конечно, и влияние в обратном направлении. Практически во всех языках народов России есть огромное количество русских заимствований. Интересно, однако, что у всех языков есть свои способы освоения заимствованных русских слов, чтобы можно было показать: это уже наше слово, а не русское, хотя и заимствование. Например, по–русски мордвин скажет [пал’ит’ич’эск’ий], примерно так же, как я, а по–мокшански — [пал’ит’ич’эск’ай] (пишется «политическяй»). В конце заимствованного русского прилагательного на –ский обязательно будет это –скяй вместо нашего –ский.

И еще одна вещь, очень характерная именно для Поволжья, мне кажется. Вообще–то, народы Поволжья говорят по–русски сравнительно давно. В мокшанском, например, есть заимствования из русского языка, которые датируются XI—XII веком: «рожь» по–мокшански — это «розь». В мокшанском есть замечательный звук [ж], почему же там «зь», а не «ж»? Видимо, это заимствование произошло в то время, когда в нашем древнерусском языке «ж» еще был мягким. Раньше была [рож'], и вот мягкого [ж’] в мокшанском не было, и этот звук при заимствовании был пересчитан на мягкий [з’]. Получается, это что очень древнее заимствование.

Так вот, слова, заимствованные в разные языки Поволжья довольно давно, имеют время на то, чтобы освоиться и приобрести новое значение. Мой любимый пример — не из литературного мокшанского, а из диалекта, который я изучал: нормальный способ выразить смысл «целиком» — слово «оптом». «Я съел яблоко целиком» — «Мон сывине марть оптом». Или, например, слово «голай» (–ай на конце ровно потому же, почему «политическяй») приобрело значение «только». И в предложении типа: «В больницу к Васе приходила только жена» можно сказать обычное мокшанское «только» («аньцек»), а можно сказать слово «голай»: «Бальницав Васянди сашендсь голай авац». Выглядит немножко смешно. Но это вполне ожидаемый путь развития. Например, в английском языке тоже есть частица «barely», происходящая от слова «bare» — «голый».

Еще пример. В языках Поволжья сравнительная степень может быть не только у прилагательных, но и у существительных: «самый певец» будет значить что–то типа «самый хороший певец». И вот в переводе песни «Лабутены» на эрзянский язык есть замечательная фраза: «Ся выставкань Ван Гогонь мон самай экспонатсь», то есть «я самый экспонат», «экспонат» в превосходной степени.

И на это очень интересно смотреть. Конечно, русский язык сильно влияет на языки малых народов, искажает их специфику. Мы, может быть, плюемся от английских заимствований в русском языке, а они плюются от русских заимствований. И говорят, что обрусели, что половина слов русская. А как посмотришь — эти языки все–таки очень по–своему осваивают русские слова.

[Ch.]: Вы сказали про изменение смысла слов, как с английскими «bare» и «barely». Можно проследить такие общие для разных языков трансформации?

[АК]: Это, по–видимому, вообще одно из главных направлений в современной лингвистике. Главный вопрос современной лингвистики (по крайней мере, согласно одной из самых распространенных точек зрения) — это вопрос о возможном и невозможном в любом естественном языке. Есть научно–популярная книга академика Владимира Плунгяна «Почему языки такие разные?» Это очень интересный вопрос. Но не менее интересен и второй вопрос: почему языки такие одинаковые?

Семантические переходы, то есть такие случаи, когда слово, которое раньше имело одно значение, приобретает другое, по–видимому, происходят неслучайно. Набор семантических переходов, возможных в языках мира, на самом деле очень мал. Мы можем понять это, так как эти переходы все время воспроизводятся в разных языках. Например, в огромном количестве языков мира глагол со значением «хотеть» переходит в показатель будущего времени — возьмите хотя бы английский или болгарский. Или, например, очень часто каритивное прилагательное, то есть прилагательное, которое обозначает отсутствие какого–то признака, развивается в частицы. Возьмем английское «even» — изначально это прилагательное со значением «ровный». Но у Шекспира оно уже употребляется в значении «именно», а теперь оно стало значить «даже». Похожую историю имеет и родственник английского «even» немецкое слово «eben». А есть, например, русское «прямо». «Неужели там были прямо все?» — это употребление уже никак не связано с прямизной. Таких примеров можно привести много. Да вот, скажем, какое–нибудь русское «чисто». Можно сказать: «Это платье чисто зеленое». На первый взгляд неясно, говорится ли здесь о чистоте в каком бы то ни было смысле, или нет. А если мы скажем: «У меня в пакете чисто гвозди, шурупов нет», то ясно, что это уже никакая не чистота. Слово «чисто» имеет очень абстрактное значение. Дисциплина, которая изучает такого рода сдвиги, называется типологией семантических переходов. Это одна из самых перспективных проблем современной лингвистики: как языковые выражения, не только слова, элементы лексики, но и, например, грамматические категории, могут изменять значение.

[Ch.]: Вы занимаетесь этой проблемой в привязке к малочисленным языкам?

[АК]: Да, хотя с изучением малых языков есть сложность: у них нет письменных памятников древности. Но при этом их можно реконструировать точно так же, как реконструируют праславянский или праиндоевропейский языки. Например, если слово в языке значит одновременно «голый» и «только», то проведя некоторые логические умозаключения, можно понять, что слово, скорее всего, развилось из «голого» к «только», а не наоборот.

Вообще, это как раз одна из главных причин, по которым нам интересны малые языки. Материал европейских языков в этом отношении нам в основном известен, а малые языки могут, с одной стороны, подтвердить гипотезы, которые уже были, а с другой стороны, они могут дать нам совершенно новые модели многозначности, семантических переходов.

Например, в мокшанском языке есть глагольный суффикс, который значит, с одной стороны, регулярно повторяющееся действие, как в английском «used to», а с другой стороны, «чуть было не».

[Ch.]: Он контекстуальный?

[АК]: Да, например, сравните «Он обычно падал» и «Он чуть не упал». В большинстве случаев можно однозначно определить по контексту и по значению глагольной основы, что этот суффикс должен значить. Но в некоторых очень редких случаях предложение можно прочитать двумя способами. И кроме мокшанского языка такая модель многозначности нигде не зафиксирована. Непонятно, что было сначала — одно значение или другое. Родственный суффикс есть в прибалто–финских языках (например, в финском), там он тоже значит многократность, но встречается существенно менее часто. В общем, все это очень захватывающе.

Именно поэтому лингвистам так жаль, когда малые языки исчезают. Может быть, даже больше, чем самим носителям этих языков. Представляете, от нас уплывает такой материал! Грамматический строй языков большинства коренных народов России совершенно не такой, как у европейских языков, и это то, что нас, как лингвистов, больше всего завораживает. Например, тот простой факт, что глагол в чукотском или в мокшанском языках согласуется не только с подлежащим, но и с прямым дополнением. И таких маленьких фактов, конечно, миллион.

[Ch.]: Какой язык вы бы хотели выучить?

[АК]: Я немного говорю по–мокшански. Это не очень сложно, он не драматически отличается от русского. Но мне очень хотелось бы говорить по–чукотски. Это не нереально, потому что материалы в принципе есть. Но не уверен, что у меня получится.

[Ch.]: Чем привлекателен чукотский язык?

[АК]: Он максимально далек от того, к чему я привык, — от «среднеевропейского стандарта». Например, там есть инкорпорация. По–русски мы бы сказали: «Он ловит рыбу». А по–чукотски это будет: «Он рыболовит» — два корня внутри одного слова. Можно доказать, что это действительно два корня, а не два слова, потому что корень «рыба» может идти после приставки, примерно как «он зарыболовил». В некоторых предложениях можно инкорпорировать подлежащее: можно сказать «В стойбище рухнули яранги», а можно сказать: «Стойбище ярангорухнуло». И этой инкорпорацией управляют довольно сложные правила: иногда одно слово можно инкорпорировать в другое, а иногда нет.

С другой стороны, посмотрите на чукотский порядок слов. Мы привыкли считать, что в русском языке свободный порядок слов, но в чукотском он еще более свободный — иногда с первого взгляда и не понять, какое слово относится к какому. Конечно, есть и ограничения. От существительного в именительном падеже можно оторвать прилагательное или числительное и перенести куда угодно, в другое место предложения. А от существительного в любом другом падеже уже нельзя. Почему? Пока непонятно.

Еще удивительно — просто–напросто количество грамматических морфем, которые могут быть внутри слова в чукотском. Аналоги русских слов «очень», «совсем», «слишком», английского «really» (действительно) в чукотском — грамматические морфемы: приставки или суффиксы.

Есть такое слово «гэтылепыгэпгэтск,ычетк,ин». Корень «вылился», приставка «постепенно», суффикс «резко». И еще приставка и суффикс перфекта. То есть дословно это должно значить «он постепенно резко вылился». Мы думали, что так нельзя сказать. Оказалось, что можно. Только «резко» используется в значении «с сильным напором», то есть «вода выливалась постепенно, но с сильным напором».

Таких прекрасных примеров можно привести много. Если бы где–то в параллельном мире чукотский учил какой–нибудь носитель индейского языка Северной Америки, ему бы это все не показалось странным, а для нас это удивительно. Может быть, поэтому лингвисты острее и тяжелее всех ощущают утрату этих языков. Мы их анализируем, смотрим на них с логической точки зрения, видим, насколько сложно и интересно устроены языки. И эту красоту нам терять очень жалко. Как Триумфальная арка в Пальмире, которая была на обложке учебников по истории пятого класса, помните? Разве не жалко, что ее утратили?

Написал atrgbv на chrdk.d3.ru / комментировать

Взято отсюда

Георгий Бовт о том, как заработать на бедных вместо помощи им

 2019-06-10 08:18:08

Скоро можно будет покупать колбасу в кредит. С рассрочкой. А также макароны, хлеб и прочую еду. Возможно, даже пиво с водкой. Это ли не счастье. Съел, выпил, закусил и снова выпил — сегодня, завтра все это переварил, а заплатил только через месяц. О такой готовящейся опции сообщил известный сетевой ритейлер, нашелся и банк-партнер. Многие почему-то стали неблагодарно сокрушаться. Мол, довели народ, ему на жратву денег не хватает, так ему ее в кредит суют. Чтобы затянуть на шее кредитную удавку.

Хотя эта удавка сидит на шее и так уже достаточно плотно. В прошлом году рост кредитования россиян превысил 24%. Намного обогнав рост зарплат и тем более реальных доходов населения, которые вообще не росли, а падали. Потребительские, как правило, необеспеченные кредиты (которые на текущее потребление) при этом росли ноздря в ноздрю с ипотечными (которые в долгую) — более 23% и более 25% соответственно. Общий размер долга достиг примерно 15 трлн рублей, в этом году, по всем прогнозам, приблизится к 17 трлн. Средний долг российской семьи превышает 263 тыс. рублей, а просроченная задолженность — 13 тыс.

Высокая закредитованность населения стала одной из тем обсуждения на Петербургском международном экономическом форуме. Однако глава ЦБ Эльвира Набиуллина сказала, что угрозы кредитного «пузыря» пока нет. Впрочем, даже если бы он уже надулся от Смоленска до Владивостока, то это уже было бы не ее проблемой, а высшей государственной власти. И решаться эта проблема будет в таком случае политическими, а не экономическими методами.

Со своей стороны ЦБ в меру сил борется (или делает вид, тут каждый сам пусть судит) с ростом потребительских кредитов. Будут повышены надбавки за риск, осенью обещают ввести предельную долговую нагрузку заемщика, и он не сможет взять новый кредит в случае ее превышения по отношению к его ежемесячным доходам. По итогам прошлого года процентное соотношение потребительских кредитов на душу населения к месячной зарплате достигло 133%. Это не абсолютный рекорд 2013 года (тогда было 170%), однако, без сомнения, является признаком бедности населения. Кредиты на текущее потребление в основном берут именно бедные. Не случайно наибольший рост кредитования по итогам прошлого года продемонстрировали регионы с более низким уровнем жизни. Так, в Калмыкии уровень закредитованности достиг 59%, в Тыве — 56%, в Чувашии — 44%.

Появится новая категория кредитов — пищевых. Могут возникнуть «забавные» ситуации, когда приставы придут описывать имущество в счет оплаты съеденной несколько недель назад курицы, а в кредитной истории бедного заемщика появится компрометирующая запись: «не оплатил вовремя «Доширак» и пиво».

А если действительно введут предельную долговую нагрузку? Подходит человек к кассе с тележкой, весь такой в мечтах, как он будет это все есть сегодня романтическим вечером в приятной компании, а ему хмурая тетка-кассирша — «у вас овердрафт, что выкладывать будем?» Облом, конечно. Соцсети заполнятся душераздирающими историями, как бедной матери нечем кормить ребенка, а банк требует уплаты за прошлый месяц, а в магазине в кредит больше не дают. Прямо как в рассказах пролетарских писателей о тяжелом дореволюционном времени, когда лавочник отказывался больше давать в долг семье рабочего, а кушать хочется.

Ритейлеров, придумавших столь тонкий маркетинговый ход, можно понять. Кредитование с отсрочкой (льготным периодом) — один из давно отработанных методов повышения продаж. И если вы, так уж получилось, ритейлер в бедной стране, то на ком же вам еще зарабатывать и увеличивать продажи, как не на бедных.

В среднем россияне тратят на еду около трети своих расходов. Европейский уровень — 10-15%. При этом 20% тратят на еду примерно половину, и это по всем критериям — признак даже не бедности, а нищеты (вот ее истинный уровень в нашей стране — 20%). Почти половина населения (48-50%) тратит на еду и другие обязательные платежи (ЖКХ, товары самой первой необходимости, расходы на транспорт, самую необходимую одежду) примерно половину располагаемых доходов. Эти люди — точно не средний класс, а от падения в нищету их отделяет чаще всего одно-единственное событие с жизни: болезнь своя или близких, рождение ребенка, увольнение с работы, потеря кормильца, потери от стихийных бедствий и т.д.

Но поскольку бедных много, то это огромный рынок, и надо его тоже осваивать. Продадим им в кредит куриных ножек, придумали маркетологи. Притом, что даже дореволюционный лавочник все же давал скорее в рассрочку, чем в долг.

И они по-своему правы. По кредитно-пищевой карте, которая будет привязана к конкретной сети супермаркетов и ее нельзя будет использовать в других магазинах, покупок всегда совершается больше, чем при оплате наличными. Это давно просчитанный факт. Наличные платежи легче контролировать самому: процесс доставания купюр из кошелька действует психологическим тормозом, а порой так и вовсе отрезвляет, когда видишь, что в кошельке ничего не осталось.

Расплачиваясь кредиткой (и даже дебетовой картой), вы не столь жестко контролируете свои расходы, пусть СМС-оповещение и приходит вам, как предупредительный выстрел. Вы в данный момент больше сосредоточены на том, что именно вы покупаете, вы думаете, как вы это развернете, где поместите, кому подарите или как съедите. Еще легче это делать, когда имеется льготный период — от 30 до 50 и даже более дней. И высокий кредитный лимит от банка. Это как будто твои деньги. Так психологически порой кажется.

По подсчетам американских маркетологов, расплачиваясь пластиковыми картами, люди тратят на 12-18% больше, чем расплачиваясь наличными (у нас некоторые говорят о превышении на 10%, но я лично подозреваю, что на практике эта цифра выше). Несколько лет назад «Макдональдс» провел собственное исследование и вычислил, что средний чек при оплате картой составил 7 долларов, а наличными — 4,5. Проводились и такие исследования, результате которых обнаруживалось, что отдельные виды покупок «по карте» вообще на 100% дороже, чем «налом». То есть за наличные люди, возможно, тот или иной товар или услугу не приобрели бы.

Согласно такой логике, доля безналичных расчетов в стране со значительным уровнем бедности и развитых платежных и банковских технологиях должна неуклонно расти. Так и есть. По данным ЦБ, доля безналичных расчетов в России превысила 60% (в розничной торговле 53%, пять лет назад были жалкие 25%). На это работают программы лояльности банков и «кэшбека», начисления всевозможных бонусов и «полетных миль» и т.д. А также последовательное сокращение сети банкоматов большинством банков. Покупателю кажется, что это не он платит свои кровные, а ему «доплачивают» за то, что он покупает. Какая прелестная иллюзия. Притом, что все давно заложено в цене.

Также растет популярность и доступность мгновенных платежей, платежей с телефонов. Когда, наконец, по мере развития цифровизации придумают, как списывать деньги непосредственно через ваш мозг, подключенный к банковской карте или систему безналичных платежей, это приведет к еще большему росту покупок и, как результат, закредитованности покупателей. Ну и наконец финансовым и прочим властям гораздо удобнее контролировать вас и продавцов при безналичных платежах, чем наличных.

Возможно, прослышав про общественный резонанс новости про «еду в кредит», власти настоятельно порекомендуют ритейлерам «не разжигать» и по-тихому свернуть свою замечательную инициативу. А может, и не порекомендуют, кто его сейчас разберет, что там у чиновников на уме о том, что на самом деле в стране происходит.

Между тем проблема еды для бедных от этого никак не разрешится. И она точно не разрешится, если ее и дальше загонять «под лавку». Частичное решение есть. И говорят о нем давно. Называется «продуктовые талоны».

На них можно приобрести (бесплатно) продовольственные товары на определенную сумму за определенный срок. Штуку эту, «food stamps», придумали для бедных еще в годы правления Франклина Рузвельта, программа существует до сих пор.

В Америке люди, имеющие доход ниже уровня в 130% от официальной черты бедности, получают право на такие талоны. Скажем, при ежемесячном доходе на одного человека менее 2 тыс. долларов можно претендовать на талоны на сумму 192 долл. в месяц. Семья из четырех человек с совокупным доходом ниже 4,1 тыс. получит талонов на 640 долларов. Спиртное приобретать на food stamps нельзя. Передавать другому и продавать тоже, хотя махинации бывают всякие.

У нас об аналогичной программе впервые заговорили (Минпромторг) еще в 2015 году. Тогдашнее руководство министерства (впрочем, оно же и нынешнее) чуть ли не гарантировало, что к 2017, потом к 2018 году уже точно все карточки раздадут. Потом «дедлайн» перенесли на 2019 год. Где нынче тот воз? Правильно, все там же. Насколько известно, нет окончательной ясности ни о том, кто будет иметь право на такие «продуктовые абонементы», ни по суммам.

Говорили, что число претендентов может колебаться от 4 до 19 млн малоимущих, а сумма «бонусов» предварительно определялась в 10 тыс. руб. Но в год, а не в месяц. Предполагалось, что тратить эти «баллы» можно было бы только равномерно, не накапливать. Набор товаров «по карточкам» был бы ограничен: нельзя покупать сигареты, спиртное, консервы либо мороженую пищу. «Продуктовые абонементы» предполагались безналичными: можно было перечислять «условные единицы», скажем, на карту «Мир», без права обналичивания и перевода на другие счета. Опять же отечественным производителям поддержка: покупать на такие «абонементы» можно будет только их продукцию. Впрочем, судя по полной тишине вокруг этой программы, видимо, ее решили похоронить, сосредоточившись на затягивании поясов и изобретении новых поборов.

Правда, есть подозрение (оно же — надежда), что если бы этой программой заинтересовался некий конкретный предприниматель (или группа, или госчиновник, или госкорпорация) из числа тех, которые «более равны, чем другие», почуяв запах большого бюджетного пирога, то дело бы закрутилось. И бедным вышло бы облегчение, и «свои» неплохо бы заработали. Потому как на ком еще тут зарабатывать, кроме как на бедных и бюджете.

Взято отсюда

О Голунове

 2019-06-10 02:20:24
.






Все-таки с головками у российских товарищей крутой беспорядок. Вдруг меня спрашивают, уже не раз: "А что вы можете сказать по делу Голунова?" - Начну с того, что я, как, уверен, и 99% его защитников фамилию этого человека до сего дня не слышали. Я, например, точно не слышал, ибо "Новую газету", как издание им. Кащенко, я не читаю много лет. Кто там и чем занимаете, о чем страдает и что пишет, понятия не имею и не интересуюсь от слова вообще. Печатали бы на туалетной бумаге и поставляли в США, ну того, может быть... А так, какой смысл? - И что я могу сказать по делу Галунова с учетом этих обстоятельств? - Абсолютно ничего.  От слова вообще. Может он быть наркоманом и наркоторговцем? - А то. Мало ли либеральных и не очень журналистов на этом горели, как Шендерович на матрасе? - Да полно'. Может ли он быть честным и прозрачным, как слеза младенца, а милиция ему наркоту подбросила? - Значительно менее вероятно, чем то, что какой-то андерграундный журналист - наркоман и наркотиками пробавлялся, но и это не исключено. Вообще в этом мире всё возможно.

Но, как можно ангажироваться и занимать чью-то сторону в условиях отсутствия информации? - Ума не приложу. Но разве не этим занимаются истерические  "общественные защитники"?

Во: Российские деловые издания «Коммерсантъ», РБК и «Ведомости» выступили с совместным заявлением по делу обвиняемого в попытке сбыта наркотиков журналиста «Медузы» Ивана Голунова. Первые полосы газет будут напечатаны в едином стиле с фразой «Я/Мы Иван Голунов». Об этом сообщается на сайтах трех российских СМИ.

Издания пишут, что не считают убедительными представленные следствием доказательства виновности корреспондента. По мнению редакций, в ходе следственных действий было допущено нарушение законодательство. Кроме того, они связывают арест Голунова с его профессиональной деятельностью.

Ну что? - Товарищи уже побывали "ЯЛитвиненками", "Ягрузинами","ЯБоингами", "ЯСеребренниковыми". Ну пусть побудут теперь еще и "ЯГалуновыми"... Впервые, что ли?

А я подожду с выводами до решения суда, как завещали нам классики либерализма и демократии. Взято отсюда