Генерал Рубан про бойовиків на сході України: Там люди, з якими ми стояли на Майдані

Генерал-полковник Владимир Рубан уже больше трех месяцев занимается освобождением людей, попавших в плен на востоке Украины. Недавно он основал специальный центр, куда могут обращаться все, чьи близкие оказались в заложниках.

Рубан для многих уже стал легендой. Он единственный в Украине профессиональный переговорщик, которым, поговаривают, восхищается сам «Бес» — горловский командир боевиков ДНР Игорь Безлер. Именно Рубану удалось договориться об улучшении условий содержания, а затем вытащить из плена 17 человек — военных из 72-й и 25-й бригад и нескольких гражданских, в том числе Василия Будика, которого Безлер в мае показательно «расстреливал».

Генерал Рубан редко улыбается. Он похож на человека, у которого стальные нервы и безупречная выдержка. Его невозможно расколоть. Кажется, будто в голове у него выстроен план на много шагов вперед, и каждый его ответ — это лишь верхушка айсберга.

Корреспондент «Украинской правды» поговорила с генералом о том, что происходит с задержанными в плену, гуманности выкупа и о том, кто воюет на территории востока Украины.

— Сколько людей вы уже освободили?

— Больше ста. Мы перестали считать после сотого.

— А сколько вам поступает звонков в день от людей, которые ищут пропавших?

— Около трехсот.

— Вы сами на них отвечаете?

— Нет, у нас есть отдел, где специалисты на них отвечают. Раньше у нас освобождением заложников занимался Офицерский корпус — десять человек, которые накапливали информацию, — но не было системности.

— Какова сейчас ваша роль в этой структуре? Я знаю, что вы единственный профессиональный переговорщик, и на вас все держится. С вас, собственно, все началось. Как это будет работать теперь?

— Так же и будет работать. Я возглавляю этот центр.

— Но ведь все держится на вашем авторитете?..

— Нет другого способа там, за линией фронта. Все держится действительно на человеческом авторитете. Если человек держит слово, с ним работают. Если не держит, — выказывают недоверие.

— Те люди, которые с вами в центре работают, — им там доверяют? Они работают автономно?

— Нет. Каждые переговоры провожу я лично. Есть ключевое слово-пароль, после которого считается, что мы пожали руки — и теперь начинается работа. Это слово офицера. Если я даю слово офицера, значит, мы уже договорились. Та сторона знает, что я и офицеры сделают все возможное, чтобы слово сдержать. Мы так и делаем, независимо от обстоятельств. Слово нарушить мы не можем.

— Это же огромный объем работы. А в последнее время ведь стало больше пленных…

— Да, намного больше. Но теперь уже работу ведет и администрация президента, и лично президент понимает необходимость этой работы, и Служба безопасности, и Министерство обороны. Они увидели, что так можно работать. Они увидели пользу от этой работы.

— А раньше они этой пользы не видели?

— Не осознавали до конца. Необходимо было какое-то время. Это все-таки большинство новых людей. Новый министр обороны, новая АП, новый президент.

— Тем не менее, проблема появилась еще в марте в Крыму. Тогда всю эту работу пришлось выполнять волонтерам, журналистам. Мы ездили, пытались вызволять людей. Это было непросто, поскольку у нас нет подготовки, и мы наверняка делали что-то не так. В то время реально не было ни одного человека, который мог бы выступать в этой роли.

— У нас в академии СБУ была кафедра, которая готовила переговорщиков. Я не знаю, где они. Никто не знает. В милиции есть… (поправляет себя — авт.) должно быть — специальное управление по работе с заложниками и по переговорам в сложных ситуациях. Наверное, не было необходимости, и нет этих специалистов.

— То есть таких людей готовили, но до сих пор структуры такой нет?

— Возможно, она есть, но хорошо прячется.

— И результатов работы мы тоже не видим.

— Да, потому что найти мы их не можем. Но сейчас уже хороший результат в том, что обе стороны поняли, что надо освобождать. Попутно это решает многие задачи: такие, как содержание в плену.

Когда людей обменивают, я на них смотрю. Привожу людей с этой стороны, и мы критически смотрим на то, как содержатся пленные. Мы договорились до того, что с пленными будут обращаться удовлетворительно.

Начиналось с того, что их босиком не будут передавать, что им будут давать какую-то обувь. Потом мы смотрели уже по условиям содержания, кого кормили, кого нет. Договорились: их должны кормить. А дальше — лечение. Пленным, которым необходимо медицинское лечение, обе стороны нужную помощь оказывают.

В Луганске было такое: чтобы спасти офицеру руку, доктора рекомендовали немедленно его госпитализировать на стационар. У него началась гангрена, необходимо было сложное медицинское вмешательство. Я не успевал приехать из Киева, чтобы его срочно доставить, и его перевезли в Россию. Спасли жизнь человеку, пленному.

— А потом его вернули?

— Его еще не вернули. Там сложное медицинское вмешательство, длительное. Я не знаю, какова его дальнейшая судьба, вернут или не вернут, но главное, что пленных не расстреливают — их готовят для обмена.

— Есть же разные виды пленных. Есть пленные гражданские, есть военные. Есть разные причины, по которым берут в заложники. Со многих просто выбивают деньги. Как вы работаете с теми бандами, которые забирают людей ради прибыли, которым не нужен обмен?

— Нужно искать деньги и выкупать этих людей.

— Но по международным принципам это не совсем гуманно, поскольку на эти деньги они покупают оружие, которым продолжают убивать людей…

— Здесь надо воспользоваться опытом Израиля. Израиль не ведет переговоров с террористами, и в подобных ситуациях людей не выкупают за деньги. Они хвастались этим довольно длительное время. Сейчас же они поняли ошибочность этой тактики и создали у себя центр переговорщиков, где рассматривают разные ситуации по освобождению пленных, в том числе выкуп за деньги. Этот вариант должен быть страховочным.

Если со стороны тех, кто удерживает, это позиционные торги — они заявляют, что отдадут человек только за деньги, — то необходимо идти с ними на контакт и работать с деньгами.

Но если они подчиняются хоть каким-то образом общему руководству Донецкой и Луганской республик, то в таких случаях я нахожу этих пленных, вступаю в торги, сообщаю руководству — и они сами отдают этих пленных, меняя их, разрушая схему продажи людей.

Мы изначально договорились, что за деньги людей не выкупаем и не торгуем. Такая возможность у нас есть.

— А чем это выгодно руководству ДНР и ЛНР?

— Они таким образом показывают заботу о своих людях, которые попали в плен или содержатся в тюрьмах — так же, как это выгодно президенту (Украины — прим. авт.). Он показывает заботу о своих гражданах. Это правильно. Ему это доверили избиратели, они находятся в плену, и он должен вытянуть их оттуда.

Так же поступает и луганская и донецкая стороны со своими соратниками. У них вообще идея всех своих освободить. Это нормально, это по-человечески.

— А это возможно?

— Да, это возможно.

— То есть конечная цель — обменять всех?

— Это идея-максимум. Моя работа — освободить людей со всех сторон.

«Комбайнеры шли с работы, их приняли за разведчиков, прострелили каждому колено»

— Объясните мне, в чем разница и сложность в освобождении военнопленных и гражданских. Насколько я понимаю, с гражданскими сложнее?

— Особой разницы нет. Просто в одно время было больше гражданских активистов среди пленных. С военными проще, потому что к военным никаких вопросов не возникает, идешь и освобождаешь.

Если же пленный гражданский, мне требуется перепроверить, стоит ли освобождать этого человека, или менять его, или нужно уговорить сторону, чтобы его просто отпустили.

Недавно позвонила супруга одного из пленных, рассказала, что три комбайнера шли с работы вечером через блокпост, их приняли за разведчиков и начали допрашивать. Прострелили каждому колено. А в плену с простреленным коленом многие соглашаются «быть разведчиками». Даже местные жители.

— Да даже без простреленных колен…

— Да, даже без простреленных. В общем, выяснилось, что они все-таки просто комбайнеры, и отпустили. Такие случаи происходят с обеих сторон. Это ненормально. Это надо прекратить.

— А что касается идейных людей, которых задерживают в ДНР и ЛНР? С ними сложнее работать? Гражданского активиста, который выступает за единую Украину, сложнее вытащить, чем комбайнера?

— Сложнее. Он подлежит обмену. Если он просто волонтер, который привозил продукты питания, это проще. Если привозил бронежилеты, литературу, ездил сам с оружием, то сложнее.

— Есть один такой тонкий момент: когда пропадает какой-то человек, как должны вести себя СМИ и блогеры, чтобы не навредить? Многие уже советовали, что если предавать историю сильной огласке, это усложняет работу.

— По-разному. Да, бывает, что это усложняет работу и переговорщику, и самому пленному. Информацию нужно давать дозировано, без каких-либо неточностей.

Например, пишут, что забрали активиста «Правого сектора» — а парень не знает, что такое «Правый сектор», ну, был у него флаг черно-красный, но это не значит, что он активист. Для той стороны это будет аргументом держать его дольше, пытать жестче.

Ну, и пленным надо себя аккуратно вести. У меня был случай, когда человеку, которого приехали менять, сказали, что его отпускают на свободу, и попросили рассказать, чего он все-таки наделал. И он наговорил много лишнего. В результате я его уже три недели не могу забрать.

— Это такая уловка у них была?

— Они не готовились к этому. Случайно спросили, а он случайно наговорил на себя. Очень много пленных наговаривают, создают себе ценность, чтобы выжить. Им кажется, что сейчас их расстреляют, и надо показать какую-то важность. Они говорят, что они корректировщики, например. Я знаю с десяток «корректировщиков», которых держат в Донецке. Они не корректировщики, они не знают, что это.

— А как они должны были себя повести?

— Мне сложно сказать. В каждой ситуации в плену пусть каждый ведет себя так, как видит и может.

— Но нужно вести себя по-честному?

— Лучше по-честному, если ты не военный и не профессиональный разведчик.

— Два дня назад ко мне обратились люди, которые сообщили, что в Макеевке задержали блогера, который якобы был корректировщиком. Его матери сказали, что он будет расстрелян. Как вести себя в такой ситуации?

— Во-первых, надо сообщить в наш центр. Мы сразу связываемся с человеком, который его удерживает, или с его начальством, и обговариваем эту проблему.

Никто не будет расстреливать «во вторник в 12 дня». Никто не сможет поставить условие освободить кого-то из тюрьмы к вечеру субботы. Для этого и нужны переговорщики, чтобы объяснять процедуры освобождения и разговаривать.

Это такой способ усилить свою позицию, но надо понимать, что когда командир просто меняет людей, эта позиция принимается. Когда он говорит, что до вторника расстреляет человека-то автоматически переходит в ранг террориста, потому что угрожает жизни пленного. Это неправильно.

— А вы знаете, сколько человек за все это время было расстреляно в плену?

— Я знаю приблизительную цифру, но не скажу ее.

— А можете ли вы сказать, где сейчас опаснее всего? Где применяют самые жестокие пытки?

— Нет такого понятия, как «самые зверские» или «самые опасные». Мы работаем три месяца, и условия содержания везде более-менее одинаковые.

Есть редкие отщепенцы, они есть всегда во всех войнах. У кого-то нервы сдают, кто-то изначально ненормальный. Кто-то хочет расстрелять пленных, ходит с автоматом. Кто-то хочет бросить гранату в камеру с пленными, отомстить, так сказать. Это, как правило, люди невысокого морального уровня, необразованные, просто шалят словами. Или же доведенные в результате психического или алкогольного состояния до такого желания.

«Уберите слово летчик и поймите, что я — истребитель»

— Что это за люди, с которыми вы ведет переговоры? Какой у них характер? Ради чего они это делают? Вы наверняка успели себе портрет сложить.

— А ради чего украинская армия захватывает пленных? Что это за люди в украинской армии и батальонах?

— То есть, для вас это одни и те же понятия?

— А для вас не одни и те же? Для вас шесть миллионов луганских и донецких жителей вдруг стали врагами?

— Нет, мирные жители не являются врагами.

— А те, кто ходит с оружием — их 15 тысяч — они враги?

— Ну, вообще-то да. Это люди, которые угрожают жизни и здоровью мирных людей.

— Армия угрожает жизни и здоровью мирных людей. Она для этого создана. Офицеры, закончившие военные училища, — это профессиональные убийцы, или вы не знали об этом? Не знали? Это не человек, который ходит с флагом на параде, это человек, который в окопе убивает другого человека.

Он на это учился, так же, как я — летчик-истребитель. Красивое слово, в быту привычное. Уберите слово летчик и поймите, что я — истребитель. Я должен что делать? — Истреблять.

Я не отношусь к тем людям так, как относитесь вы к врагам. Вам легко с этой позиции. А я этих людей давно знаю. Там офицеры, там афганцы, с которыми мы протестовали против Януковича. Там люди, с которыми мы стояли на Майдане. На Евромайдане. Но мы его так не называли.

— Там — это где?

— Там — на той стороне. За ленточкой. В Луганской и Донецкой республиках.

— То есть, эти люди стояли с вами на Майдане?

— Да, они теперь воюют с украинской армией. Они с двух сторон.

— А почему они это делают?..

— А почему на Майдане это делал «Правый сектор»? Или почему люди стояли на Майдане?

— Если они были на одном Майдане, почему они теперь выступают против тех людей, с которыми стояли рука об руку?

— Потому что люди, которые были на Майдане, удовлетворились снятием Януковича — и всё. Больше ни одно требование не выполнено. А эти решили до конца идти. Им мало того, что сняли Януковича, им нужны реальные изменения. И большинство пунктов, которые они требуют — те же, что провозглашались на Майдане.

— Но выглядит это совершенно по-другому.

— За это надо журналистов поблагодарить и всех остальных, кто обозвал их террористами. И тех, кто придумал слово «АТО» вместо слова «война».

— Но Россия не признает это войной…

— Россия здесь при чем?

— По-вашему, Россия не участвует в этом конфликте?

— Вы там видели российские войска?

— Я видела военных из России.

— Вы видели участие российских войск?

— Официальных — нет.

— Вы и неофициально их не увидите, потому что их там нет. Если вы видели какого-то человека русского или военного, это не означает участие России.

— А как это назвать?

— Как угодно. Вы знаете, что наемники воюют с обеих сторон?

— Да.

— С обеих. И с украинской, и с луганской и донецкой. Ну, вот, как это назвать, что и Польша воюет вместе с нами, и Швеция?
Есть нехороший анекдот: «Россия воюет с Америкой до последнего украинца». Это больше похоже на правду. Но это геополитика, и разбор совершенно в другом месте. Специалисты по национальной безопасности могут об этом говорить.

Мы же работаем непосредственно в поле и, пользуясь этими знаниями и своим опытом, называем вещи своими именами. Если там есть поставка российского оружия, это одно дело. И какой человек его поставляет? Путин может запретить, это другой вопрос. Если там есть российские офицеры, это тоже другой вопрос. Это не участие России.

— А как это назвать?

— Вы были там?

— Я последние полгода только этим и занимаюсь.

— И что, все российские офицеры? Чечены все?

— Нет, не все, но костяк. Люди, которые руководят процессом.

— Да Господь с вами. С украинскими паспортами?

— Со вполне себе российскими паспортами.

— Это называется «советники».

— Инструктора.

— Еще в Советском Союзе мы уезжали в другие страны, как «шахтеры, по обмену опытом» — были военными советниками. Точно также советуют и специалисты с разных стран, инструктора. Не потому что страна туда отправляет, а потому что народ просит.

Вот мы собираемся сделать с вами банду маленькую, но нам нужен специалист, и мы его приглашаем. Бандита какого-нибудь. Для того чтобы он посоветовал, как и что делать.

— Но люди, которые рассказывают, как и что делать, все из России. Как можно говорить о том, что этот процесс является внутренним, если он управляется извне?

— Вы так хотите, так и говорите.

— Нет, я пытаюсь разобраться.

— Разбирайтесь. Я вам сказал свое мнение. Все вопросы решаются внутри Украины. Войну уже можно было выиграть одной и другой стороне восемь раз.

— Если бы не…?

— Если бы было желание выиграть, а не растянуть. Огонь прекратить и договориться — можно было за три месяца. В любой ситуации можно остановить огонь и договориться.

— Почему, по-вашему, этого не происходит?

— Кто-то не заинтересован в прекращении войны. Я могу договориться.

— А вы будете это делать?

— Буду.

Сейчас не применяется закон о войне. В Киеве боятся военного положения и не знают, что это такое. Гражданские люди, которые находятся у власти, боятся военных, потому что когда будет военное положение — гражданские, возможно, будут не у власти, станут руководить военные. В результате страдает вся инфраструктура, люди страдают.

— Вы считаете, что нужно вводить военное положение?

— Если идет война, значит, нужно вводить военное положение. Журналистам нужно запрещать писать о войне, потому что они не понимают, что это такое. Разрешить нужно только специалистам. Должна быть жесткая цензура по этому поводу, чтобы не навредить. Я противник цензуры, но я так говорю, потому что знаю.

Налоги должны собираться правильно, а не так, как Яценюк выпрашивает у парламента добавление какого-то налога по каждому закону.

На войне все очень просто. Есть война, есть вопросы, есть победа. Есть цель. А здесь непонятно что.

— Киев просто стремится продолжать жить мирной жизнью…

— Киевляне стремятся. А правительство разве стремится?

— Никому же не выгодно военное положение. На Западной Украине как будто нет войны.

— А квартира страдает, если военное положение только на кухне? А в спальне все нормально? Это же ваша квартира, вы же должны управлять квартирой своей, поэтому военное положение везде: и в спальне, и на кухне.

Западная Украина, хочет, не хочет — но участвует в войне, отправляет своих солдат. Я их вижу, потому что вытаскиваю из плена, они по-русски слова произнести не могут. Они еще как участвуют.

Так что это не антитеррористическая операция. Это война.

— Война какая?

— Новая. Непонятная. Гибридная. Почти гражданская.

— «Почти» — потому что есть «консультанты»?

— Консультанты есть всегда. Почти гражданская, потому что идеологически их различить почти невозможно. Воюющие стороны хотят хорошо жить. Они хотят, чтобы были ровные дороги, сытая семья. Для них нет большой разницы, примкнуть к России или к Евросоюзу или остаться самим.

Они хотят лучше жить. Всех довели до нищеты, ту и другую стороны.

— Но война доводит еще сильнее.

— Война — это прогресс всегда: и в душах, и в завтрашнем дне. Украина — богатая страна, она нищей никогда не будет. Я думаю, что война закончится, и люди станут богаче.

— Вместе с Донбассом?

— Вместе.

— То есть Приднестровье-2 там не получится?

— Нет. Разрушена инфраструктура, поэтому не получится.

Украинцы — работящие люди и умеют грамотно работать. Инженера шикарнейшие, и в Донецке там все-таки один из элитных вузов Украины — Политехнический институт.

— Снаряд туда недавно прилетел…

— Это серьезный вопрос — чей снаряд. Есть какая-то третья сторона — мы сейчас ее так называем — которая разбрасывает эти снаряды и сваливают на одну или другую сторону.

— Что это за «третья сторона»?

— Я пока не знаю, не владею такой информацией. Мы называем это третьей стороной. Безлер называет третьей стороной, и в Донецке так говорят. Их ищут. Смотрят, что это за диверсанты.

«Мать не должна была бездумно голосовать, в следующий раз она будет голосовать сердцем»

— Вы говорите, что люди одинаковые с обеих сторон. А вот ситуация: маме сказали, что ее сына хотят расстрелять. Привели к нему палача и священника — ей так сказали, — и она готова на коленях ползти умолять ополченцев, чтобы ее сына отправили хотя бы рыть окопы. Это правильно?

— Да, это правильно. Когда родственники заботятся о близких, которые находятся в плену, это прекрасно. Так и получается семья.

А мать не должна была бездумно голосовать, и в следующий раз она будет голосовать сердцем, с учетом пережитого. И сын будет правильно выбирать свое правительство.

— То есть это такой путь очищения, по-вашему?

— Да. Мы перестали ездить к родителям и вспоминать их часто.

— А ополченцы потом смогут «выбирать сердцем»? Научатся ли они думать в таком ключе?

— Ополченцы — точно такие же украинцы. Они не из другого теста, у них та же группа крови, она такая же красная. Они учились в таких же школах, сидели за одной партой.

— Но у них немного другое положение. Они в меньшинстве.

— В каком меньшинстве? Сколько надо убить людей, чтобы Донбасс считался украинским? Сто тысяч? Двести?

— Ни одного бы…

— То есть, нужно разговаривать. Договариваться. Надо научиться слушать. Хороший переговорщик мало говорит и много слушает.

— А как вы думаете: дончане, которые привыкли пассивно относиться к политике и к жизни, научатся чему-то?

— Конечно. Они уже научились. Мы все уже научились. После Майдана Украина такой же не будет, а тем более после этой войны.

Мы все теперь другие.

Беседовала Екатерина Сергацкова, специально для УП.

Coffee has always been the Gaviña family's guiding passion. When Don Francisco Gaviña left Cuba and established a coffee roasting plant in Southern California, he fulfilled a life-long dream. His children grew up on the plantation, learned to live and love the coffee business at first hand, and Gaviña remains a family company rooted in traditional values. His son, Pedro Gaviña, says their motto is, "Everything we do, we should enjoy."

Today, Gaviña's state of the art facility is located in Southern California. It's dedicated to creating gourmet coffee, innovative new coffee concepts, and, through their training program, teaching McDonald's employees the art of brewing great coffee.

Gaviña prides itself on maintaining a green coffee department that's dedicated to sustainability. As Pedro Gaviña points out, "Coffee is the second-most traded commodity in the world, and the economy of over 50 countries depends on it. It is vital that we look after farmers and look after land, as without sustainability there is absolutely no future."

Gaviña has grown to be one of the world's leading gourmet coffee roasters. Pedro asserts Gaviña is committed to delivering “the best coffee in the world to McDonald's.”

У нас идет война или нет? Если да, то когда и кому ее объявили? А если не объявили, следовательно, войны нет, то почему каждый день на юго-востоке гибнут и военные, и мирные граждане?

И на основании чего полным ходом идет призыв в армию, уже и офицеров резерва 60-летнего возраста?

О «временно перемещенных лицах» я вообще молчу, потому что с этим статусом полная неразбериха, как и с «участниками боевых действий».

И если абстрагироваться от пропагандистских призывов что с одной, что с другой стороны и попытаться понять: что на самом деле — с правовой точки зрения — происходит в стране, это будет крайне непросто.

Возможно, еще запутанней, чем хотелось бы и к чему мы потихоньку за четыре месяца АТО начали как-то привыкать.

В собеседники я избрала популярного отечественного адвоката и профессионального юриста Татьяну МОНТЯН, известную своими весьма резкими суждениями.

Известный юрист считает, что права в стране нет — оно было убито на майдане // ВЯЧЕСЛАВ БЕРЛОГ

Впрочем, особо деликатно на эту тему и не поговоришь. Так что заранее прошу прощения у читателей за режущие слух выражения, употребляемые моей собеседницей, но такова уж оценка ситуации г-жой Монтян.

«Апачи» на востоке

— Согласно Конституции, статье 17, защита суверенитета, территориальной целостности Украины возложена на Вооруженные силы. Они и еще целый букет непонятно как созданных батальонов ведут антитеррористическую операцию (АТО), деньги на которую закончились, о чем неоднократно сообщал Кабмин. Буквально пару дней назад глава Минздрава г-н Мусий советовал раненым в зоне АТО бойцам самим покупать медикаменты. «Я вот тоже себе таблетки от повышенного давления покупаю за свои деньги», — ответил министр на брифинге, когда его спросили, почему солдаты не обеспечены медикаментами. Вопрос: если даже на элементарное для спасения раненых — в ситуации войны — у страны нет денег, то, может...

— Какая война?! Это договорняк! С целью подзаработать. Меня умиляет, как можно требовать санкций от Европы и Америки по отношению к «агрессору России», если порошенковский завод «Рошен» отлично работает в российском городе Липецке!

(В предвыборных обещаниях кандидат в Президенты Украины г-н Порошенко заявлял, что продаст корпорацию Roshen. «Сразу после оглашения результата выборов мы заключим контракт с инвестиционной компанией и будем продавать».

В материалах http://delo.ua/business со ссылкой на деловоый интернет-портал Hubs сказано, что «компания Roshen выглядит привлекательным активом: крупнейшая в стране и двадцатая в мире по обороту кондитерская компания. В прошлом году ее выручка, по данным рейтинга GlobalTop 100 CandyIndustry, составила $1,021 млрд., корпорация выпустила 450 000 тонн продукции. В империю Roshen входят несколько фабрик: четыре — в Украине, две — в России и одна — в Литве». Впрочем, ни одного официального сообщения о продаже Roshen пока нет. — Ред.)

Если покупают для АТО КамАзы, а КрАЗы сидят на 3-дневной рабочей неделе из-за того, что нет заказов, это как?.. Так что когда я говорю «договорняк» — нисколько не преувеличиваю: у каждого своя выгода. Нашим властям надо слить «майданеров», чтоб они не дай бог не вернулись, перемолоть их на пушечное мясо.

И если есть в стране достаточное количество самоубийц, которые считают геройством погибнуть ради простой смены своего рабовладельца, точно так же, как в России есть достаточное количество невменяемых, которые за бабло готовы подохнуть в чужой стране, — почему бы их не утилизировать, а попутно на этом еще и заработать! Отличная бизнес-операция.

— Насколько правомерно было создание фактически частных батальонов, которые непонятно как финансируются?

— Олигархат давно мечтал обзавестись собственными армиями на псевдолегальных основаниях. Это что за батальоны? У них какой статус? Кто они такие вообще? Подноготную этих формирований никто не знает.

Проводится мощная «баблопомывочная» бизнес-операция — из бюджета, и под эту сурдинку олигархат заводит себе личные батальоны! Феодализм в полном расцвете. «Майданеры» развалили страну, развязали гражданскую войну, которая плавно переросла в гибридную. И вместо клептоманов привели к власти мародеров-людоедов, которые бодро дожирают трупик Украины. Вот и все, что происходит!

— На прошлой неделе в редакцию обратилось руководство батальона «Золоті ворота», который, я так поняла с их слов, появился вследствие расформирования батальона «Крым». Так вот 300 бойцов, которые дислоцировались под Киевом, притеснялись другими батальонами. Командиры взывали к прессе. Они говорили, что воины за свой счет кормятся, экипируются. Может, даже и БТРы себе покупают.

— Полюбуйтесь на скандалы между Коломойским в лице Филатова и Левочкиным в лице Ляшко на тему: кто финансирует батальон «Айдар» и все такое прочее!

— Открытым текстом об этом никто не говорит. Но вот бизнесмен Борис Филатов, зам губернатора г-на Коломойского, на своей страничке в Facebook еще в конце февраля с. г. предложил стратегию поведения с несогласными с евромайданом: «...Никаких экстремистских заявлений. Нужно давать мразям любые обещания, гарантии и идти на любые уступки. А вешать... Вешать их надо потом».

— Это вообще на какую часть тела можно натянуть?!. Страну сознательно из разных ретрансляторов разделили на «укропов» и «колорадов», «патриотов» и «сепаратистов», «бандер» и «змоскальщене быдло», как их называет Фарионша. Причем мульку эту затеяли в незапамятные времена, когда «Свободу», по мнению некоторых политиков, начал финансировать Клюев. Все это они делали со своими утилитарными целями: давайте выведем во второй тур к Януковичу Тягнибока!

Самое поразительное, что куча лохов на это повелась! И кому потом объяснишь, что г-жа Фарион была коммунисткой, а г-н Тягнибок — комсомольцем! «Господа» в быту говорят по-русски и в гробу в белых тапках они видали национальную идею!

Но в такой бред множество народа поверило! В то, что «на Восточной Украине живет «москальщина» и «з ними треба воювати». Точно так же и на востоке накрутили народ! Им ведь никто не внушал, что и на Западной Украине такие же затурканные, нищие граждане, только говорят по-украински: их обозвали «бандеровцами».

Американцы когда-то занимались тем же... Все ж читали Фенимора Купера? Все смотрели фильмы с Гойко Митичем про индейцев? Так чем отличается бойня «укропов» с «колорадами» от бойни апачей с могиканами? Ничем! Они очищают друг от друга территорию собственными руками. Красота! Цель достигнута.

Самурай без меча

— Имеют ли право областные власти обращаться к СНБО относительно введения военного положения? К примеру, Херсонская область уже обратилась... Но военное положение подразумевает не только появление блокпостов и т. д. В любом юридическом справочнике можно найти ответ: мол, в случае введения военного положения фактически признается факт вооруженной агрессии. А это само собой рикошетом аукнется государству, которое оказывается в неловком положении «участника вооруженного межгосударственного конфликта со статусом воюющей страны». Возможно, нам сейчас неважно, какие именно могут быть последствия, но... Вероятно, будут ограничения, касающиеся международного, гуманитарного, социального, экономического и других аспектов.

— Буквально на днях я проехалась по Херсонской и Николаевской областям. Единственный вменяемый блокпост стоит на въезде из Херсонской области в Николаевскую — перед заправкой «ОККО», а все остальные похожи на клоунаду.

Но о каком военном положении речь?!. Смысл? Распил денег? Так и говорите! Потому что обустройство тех же блокпостов — форменное дилетантство. Ну, стоят несколько человек, даже с автоматами... Этот блокпост вырезается за полминуты одной группой подготовленных специалистов. Все! Подъехали на развалюхе ребята-профи, одетые под колхозников, «замочили» весь наряд! Вы этого хотите?

Что такое современная война? Это высокотехнологичный, весьма дорогой командный вид спорта для очень хорошо подготовленных профессионалов, которых учат месяцами, если не годами. Дилетантам нечего делать на этой войне, как мальчику из дворового клуба «Кожаная перчатка» нечего делать в бою с Кличко.

Так вот если бы действительно была война, то кто-то хотел бы кого-то победить. А чтобы победить, надо собрать профессионалов, надлежащим образом их вооружить, дать им средства войны, страховку, достойную зарплату, их семьям — компенсацию. Поверьте, профессионалы, которых больше чем достаточно, быстро б смели к чертовой матери всех, кого надо.

На восток отправили б несколько диверсионных групп, которые точечно уничтожили б зачинщиков всех этих беспорядков. А зачинщики всем прекрасно известны. Никаких проблем ликвидировать их нет вообще.

Но вместо того чтобы совершить такие простые и логичные ходы, объявляют мобилизацию пушечного мяса, которое разбирается в современной войне примерно так же, как я в балете! Всех отправляют на убой.

Так, простите, цель, может, другая? Людям втемяшивают патриотизм, при этом никто не объясняет, что они гибнут за финансовые интересы Порошенко, Коломойского, Левочкина, Фирташа и иже с ними инспираторов олигархического бунта под названием «Майдан»!

Всем говорят, что они погибают за родину. Этим — «за єдину Україну», тем — «за ДНР, ЛНР» и еще чего-то там такое.

Главное — «забэмбать» из разных ретрансляторов, придумать обидные клички для противоположной стороны, а тогда спокойно отправить накрученных пропагандонством жертв перемалывать друг друга! И они именно это сейчас и делают!

Но есть еще одна выгода: на войну можно списать все. Хотите повышения зарплат и пенсий? Да как можно об этом думать! У нас же война! Ах, газа нет? Все замерзнете в городах-миллионниках, потому что никакой альтернативы централизованному отоплению «на газе» нет? Это ничего, что вы подохнете, если попробуете поставить буржуйку в 34-этажной высотке с пластиковыми окнами. Это не страшно. Война ж в стране!

— Я даже не говорю о том, что вообще вся АТО, инициированная и освященная решением СНБО, не слишком законна... Хотя бы потому, что все принимаемые СНБО акты носят всего-навсего рекомендательный характер. Но давайте разберемся в терминологии. В любом случае, если «война» — то это одни правовые нормы. Если «конфликт» — другие. Но «операция» должна основываться совершенно на иных правилах. По крайней мере еще никто не отменял основополагающего принципа Конституции: недопустимо использовать армию против своего народа. Причем в вооруженном противостоянии как внутригосударственном конфликте, где исключено использование Вооруженных сил. Или меняйте Конституцию. Чтоб гибель мирных граждан была «на законных основаниях».

— АТО частично в некоторых аспектах приравняли к обычной войне. Это война — без войны. Как самурай без меча ничем не отличается от самурая с мечом, но только он без меча, — так вот у нас из той же серии!

— Участвующие в антитеррористической операции приравнены к участникам боевых действий?

— Это только слова! Но что на самом деле напишут о причине смерти и месте гибели людям из батальонов — никто не знает! Выплатят ли семьям какие-то средства — неизвестно!.. Пока что народ смс-ками на армию собирает и дружно покупает броники и амуницию тем, кто отправляется в эту мясорубку без надлежащей подготовки.

Вменяемый человек туда не пойдет! Потому что он не понимает, за что должен сражаться и кого должен убивать. Себе подобных, кому задурили голову из другого ретранслятора?

— Со стороны государства...

— Что?! У нас нет больше государства! Как пела группа «Наутилус Помпилиус», «страна умирает, как древний ящер, с новыми вирусом в клетках». Так вот — государство Украина было убито на майдане. А сейчас мы наблюдаем последнюю фазу, когда с его останков уже снимают последние сапоги и портянки.

Те, кто пришел к власти, даже не потрудились организовать хоть плохонький, хоть юридически убогий — но импичмент Януковичу! Очень спешили усадить свои зады на табуретки и начать мародерствовать!

А Янукович подал иск. И мне интересно, как выкрутится Европа? Поскольку импичмент не объявлялся, налицо неоспоримое формальное нарушение украинской Конституции. И что — ЕС признает, что можно нарушать Конституцию? На каком основании?

Если абстрагироваться от розовых патриотических соплей, то на каком основании можно выносить вердикт, что «Янукович — это «кака», а «недохунта» — это «цаца»? Формальных оснований нет.

Когда я криком кричала с самого начала: «Или вы пристрелите Януковича, или объявите импичмент», мне говорили: «Ах ты враг народа, он же удрал из страны».

А где в Конституции записано, что импичмент не нужен? Да, он удрал и теперь объясняет, мол, вы, ребята, бунтари и заговорщики, и с помощью европейско-американских интервентов меня убить хотели. И это есть основание для смены власти? А теперь вас самих полстраны считает «недохунтой», людоедами и мародерами. И правильно делает.

«Коктейли» на высоте 10 тыс. м

— В соответствии с международными нормами, в частности с Уставом ООН, Гаагской конвенцией и резолюцией Генассамблеи ООН 1974 года, сам факт признания вооруженной агрессии соотносится с объявлением войны и — фактически — имеет те же последствия международно-правового характера. Но поскольку Украина войну России не объявляла...

— Я вас умоляю!

— ...тем не менее на уровне даже МИД между строк звучит тезис: страна воюет с РФ. Я даже не экс-министра г-на Дещицу имею в виду с песенкой о Путине. Но факт есть факт: внушается мысль — «Россия-враг». И если это так, то почему бойцы 72-й бригады, спасаясь от обстрелов «сепаратистов» или кого-то еще, ушли на территорию РФ? В тыл к врагу? Так получается?

— У нас что — есть враг? Закрыто посольство Российской Федерации, разорваны дипотношения? Эти все сказки Венского леса — для простых людей, чтоб было чем оправдать то, что их отправляют воевать с несуществующим врагом. Чтоб они погибли и больше не вернулись.

— С правовой точки зрения...

— Ни о каком праве речь не идет! Запомните: права в стране нет. Оно было убито на майдане. И когда подстрелили «Боинг» — уже не имеет значения, кто именно, могу утверждать: это «коктейли» и булыжники наконец-то долетели на высоту 10 тысяч метров.

Я не против того, чтоб пристрелить какую-то тварь, которая зарвалась настолько, что против него люди выходят с оружием в руках. Но это ж не значит, что нужно признавать это правильным! А тем более героизировать! То же самое я говорила и в 2005 году. «Хорошо, вы не дали Януковичу формально закрепить свою победу. Устроили третий тур, Европка вмешалась... Да, это можно делать, как говорится, «в состоянии крайней необходимости». Но это нельзя признавать законным.

Если меня кто-то смертельно обидит и я убью обидевшего, я готова к тому, что если меня поймают, то посадят. Ну что ж — значит, судьба такая... Но мне и в голову не придет настаивать на том, что мои действия законны, а не являются банальним самосудом, пусть даже 200 раз справедливым!

— Не так давно президент подписал закон №1604-VII о повышении предельного возраста военнообязанных в запасе, которые могут быть использованы для «доукомплектования» Вооруженных сил Украины: с 55 до 60 лет для младшего и старшего офицерского состава, до 65 лет — для высшего офицерского.

— Вот пусть сам и идет воевать! Не такая уж сакральная тайна, что во все времена элиты имели право «доить лохов», но только в том случае, если в тяжелый период эти самые элиты шли в армию первыми и готовы были умереть за свою страну. Граф Суворов лично переходил через Альпы, князь Багратион погиб от ран, полученных в сражении. Кто-нибудь видел кого-то из представителей наших элит или же их сынков в реальном бою?

Где наш «щоколадный принц» Алексей? Он вполне призывного возраста. В каких войсках, в каком окопе сидит? Ни в каком. Ну тогда «до побачення». Значит, в стране войны нет. А если и формируется батальон «Мажор», то только для защиты Лазурного берега.

Мне рассказывал один из политиков, что в его районе — это Одесская область — было разослано 350 мобилизационных предписаний. В армию удалось забрать троих, причем один из них пошел добровольно. Остальные просто удрали!.. А сколько женщин разгромили по всей Украине призывные пункты!.. Заметьте, Верховная Рада умудрилась объявить мобилизацию, не объявив войну!

— А тем временем прокуратуры открывают уголовные дела по фактам «уклонения от призыва на воинскую службу в ходе частичной мобилизации». В Киеве сейчас расследуется 17 таких дел, во Львове буквально на днях открыли 2. Итак, совет адвоката: если придет повестка, что гражданам делать?

— Удирать! Отбиваться до последнего. Конечно, если отловят, могут на пару лет посадить. Но лучше пару лет плохо отсидеть, чем вернуться домой в хорошем цинковом гробу.

— Кабмин решил создать Госслужбу Украины «по вопросам Автономной Республики Крым, города Севастополя и временно перемещенных лиц». Насчет «временно перемещенных» — совершенно неясно: кто попадает под этот статус? На каком основании?

— Пусть эта власть теперь расскажет «временно перемещенным», зачем надо бомбить Донбасс и почему отдали Крым без боя. В чем разница? Нет ли какого секрета у Красной Армии? Может, вы Крым не отдали, а продали «по договорняку»? Если нет, почему не бомбите? Почему не ломанулись через перешеек, не устроили АТО, не призываете туда людей воевать? А может, народ охотнее за Крым бы сражался, чем за какие-то «Домбабве» и «Луганду»?

Нет, правда, почему полуостров не хотят отбивать силой? Может, справедливы утверждения, что ныне сидящие во властных креслах продали Крым за 2,5 млрд. долл.? А когда Европа с Америкой пошли к Путину с «предъявами», тот им показал «доказы»: купил, дескать, его честно. И что теперь наши деятели скажут?

Публично признать это они не могут. Но и отнекиваются как-то вяло. Лично я вполне верю в эту версию. Поскольку на самом деле очень странно: никто не воюет за прекрасный Крым, зато за «ДНР» с «ЛНР», населенные «змоскальщеным быдлом», жизни кладут пачками. Есть ли логика в такой войне?

О «добрых бельгийцах» и черных полковниках

— «Переселенцы из Донецкой и Луганской областей не хотят искать работу на новом месте, — сообщение Минсоцполитики. — Из 77 тыс. человек, обратившихся в органы управления соцзащиты, только 5 тыс. захотели найти работу. А из этих 5 тыс. трудоустроилось менее 800».

— Не представляю, кто будет кормить всю эту публику, когда у них закончатся последние накопления и добрые люди перестанут им помогать. Страшно и представить, куда пойдут голодные толпы, заполонившие города-миллионники.

— Пока они ходят в Киеве на пляж, в Гидропарк. Интересно, а мужчины до 60 лет, прибывшие из Луганской и Донецкой областей сюда, освобождены от призыва?

— Попробуй им повестку вручи! Люди не хотят идти, чтоб умирать на той бойне. Конечно, в любом социуме есть определенное количество тех, кто легко поддается зомбированию. Расскажи им про патриотизм, «за Родину», «ла-ла-ла» — и они бегут!.. Но, видно, уже не очень. Вероятно, у нас самоубийцы закончились. Да и какой нормальный человек отправится на смерть только во имя того, чтобы кто-то заработал денег? Вот продаст Порошенко свою фабрику в Липецке, тогда и поговорим.

— Насчет «самоубийц», которые «закончились», — вероятно, правда. Потому что после того, как майданная публика не отправилась в зону АТО, а пошла с боевыми гранатами, пистолетами и топорами «отстаивать право собственности» на ресторан в Киеве на бульваре Шевченко, то что будет дальше?

— Сейчас любой может объявить себя «майдановцем», нацепить «камуфло», наняться к кому-то на работу, чтоб громить конкурентов, подельников по бизнесу! Это массовое явление. Вам не нравились «понятия» при Януковиче? Теперь посмотрите, что лучше: самые плохие «понятия» или то, что из нас делают Руанду?

Наши люди не понимают, что это ведь добрые цивилизованные бельгийцы стравили тутси и хуту. Что такое «Резня ста дней» с апреля по июль 1994-го?.. В Руанде было политическое противостояние власти, активизировались экстремистские молодежные организации. А Запад при этом формально не вмешивался в переговорный процесс, хотя помогал финансами и той и другой стороне, отстаивая свои политические интересы.

Но именно в самый острый момент противостояния — 9—10 апреля — Бельгия направила в Руанду войска, хотя у них не было приказа останавливать кровопролитие. «Миротворцы» покинули страну в тот момент, когда племена еще надеялись на помощь. Напрасно.

В результате они перерезали друг друга — полтора миллиона человек! И если у Европы получилось с тутси и хуту, почему не получится с «укропами» и «колорадами»?

— «У тех, кто сейчас в армии, может лопнуть терпение, они приедут в Киев и лично спросят власть: что же это она делает, чем она лучше прошлой, которую люди же для нее и свергли?» — вот так вы сказали еще в середине лета на одном из телеэфиров. Сейчас лето заканчивается, может, ситуация изменилась? То есть не придут и не спросят? Тем более что из уст министра обороны Гелетея то и дело звучат очень оптимистичные прогнозы: АТО вот-вот закончится.

— Да Гелетей понятия не имеет, что такое армия! И я не верю ни единому слову ни одной из сторон, которая рассказывает что-то о войне. Потому что 99,96% всего сказанного — наглая ложь, провокация и пропагандонство.

Штаты и Европа успешно развалили Украину. И следом, попомните мое слово, «прицепом» пойдет Россия. Вот такие планы у «больших белых людей». А если они не хотели разваливать Украину, то за 23 года помогали б нам создавать аборигенные институции. Но вместо этого преспокойно держали нас в «быдлячем» состоянии, чтоб не дай бог мы не развивались и не стали для них конкурентами.

Пока я вижу, что из нас уже сделали Сомали и теперь изо всех сил пытаются устроить Руанду. Подчеркиваю, если б кто-то из «белых людей» хотел прекратить этот ужас, который творится здесь, то даже смог бы «нагнуть» наши власти, заставить их проводить реформы! А те в свою очередь без проблем нашли б на каждого депутата «крючок» и сказали б каждому парламентарию: «Если ты, с..., завтра не придешь в Раду и не проголосуешь за реформаторский пакет, — мы тебе устроим веселую жизнь!» Разве сложно заставить их формализовать собственность, открыть реестры и кадастры, изменить гражданское законодательство и т. д.?

Причем как именно проводить реформы — давно уже обкатано на Грузии, Албании и куче других стран! И если у нас это никто не делает десятилетиями, значит, у Запада на нас совсем другие планы. Вероятней всего, просто освободить территорию от нашего населения руками самого же населения... Есть логические неувязки в моих рассуждениях? Я их не вижу.

— Очень оптимистичная картина. Почти конец света.

— А никаких других вариантов просто не будет. Им неоткуда взяться! Разве что к зиме каким-то чудом материализуется газ, хотя в этот миф уже никто больше не верит. Как и в то, что бойня на востоке вот-вот закончится.