Набирающий обороты конфликт на востоке страны грозит похоронить надежды на сохранение единства Украины в ее прежних границах, которые до сих пор озвучиваются в Киеве. Нежелание искать политическое решение и крайне низкие военные возможности заводят украинское руководство во все более глубокий тупик. Попытка разыграть карту захваченных десантников на этом фоне вряд ли исправит положение.

Закономерная внезапность

Очередной ключевой точкой войны на востоке Украины следует считать события 10-12 августа. Именно в эти дни фактически захлебнулась наступательная операция украинских силовиков, начавшаяся еще в первой половине июля с целью отрезать Донецкую и Луганскую народные республики от границы с Россией, а затем и блокировать обе столицы, раздробив республики на разрозненные очаги сопротивления.

Первым рухнул план перекрытия границы. Недооценка противника со стороны руководства украинских силовиков, повлекшая за собой рискованные действия с открытыми флангами, в итоге привела к окружению. 16 июля, начав наступление в районе сел Степановка, Мариновка и Амвросиевка, силы ополчения блокировали украинские войска, наступавшие вдоль границы на северо-восток. «Южный котел 1.0», разрезанный затем на несколько мелких окружений, продержался до 7-8 августа, когда организованное сопротивление блокированных там украинских частей прекратилось, и они начали сдаваться, в том числе выходя на территорию России.

Ключевую роль в успехе ополчения сыграла позиция на кургане Саур-Могила, который оказался в итоге высотой стратегического значения. Сосредоточенные там силы обеспечили успех всего дела в «Южном котле 1.0», блокируя артиллерийским огнем тыловые коммуникации украинских сил. В последних числах июля украинским войскам удалось частично разблокировать окруженные силы в западной части котла, а в боях 5-6 августа — взять Саур-Могилу, что послужило отправной точкой наступления в центр позиций ополчения.

Ожесточенные бои 9-11 августа, в ходе которых украинские силы пытались рассечь территорию республик пополам, не привели к ожидавшемуся многими результату. Прорывы в районе Снежного и Красного Луча временами на несколько часов отрезали Донецк от Луганска, перекрывая трассу между двумя городами, однако закрепить этот успех украинские силовики не смогли. Главная причина этой неудачи кроется в уже упоминавшейся системной деградации вооруженных сил Украины и острой нехватке обученной и достаточно мотивированной пехоты в распоряжении украинского командования.

Это приводило, приводит и, очевидно, еще приведет к результативным прорывам ополчения, сопровождающимся окружениями и захватами тяжелой техники. Критическая ситуация сложилась и в ВВС Украины, налет которых на одну потерю в силу крайне низкой подготовки и плохого технического состояния машин, оценочно, составляет в районе 10-15 боевых вылетов. Это сверхвысокие темпы потерь, в разы превышающие советские в тяжелейшие месяцы 1942 года и на два порядка — потери в афганском конфликте. В итоге к настоящему времени боевые подразделения ВВС Украины фактически выбиты, и возможность эффективно поддерживать войска с воздуха утрачена.

Втянув противника в бои в населенных пунктах, ополченцы сумели блокировать наступление. Последующие несколько дней ситуация раскачивалась, пребывая в состоянии неустойчивого равновесия, пока не обернулась контрнаступлением сил ДНР, окончательно сорвавшим планы украинской операции.

Подарок ко Дню независимости

Новое окружение на южном фронте, получившее логичное название «Южный котел 2.0», сформировалось с захватом все тех же приграничных сел — Степановки и Мариновки, который стал возможен благодаря вводу в бой бронетехники и тяжелого вооружения, захваченных ополчением в ходе ликвидации первого котла. Остатки котла держатся до сих пор (27 августа), однако надежды разрезать территорию республик пополам, блокировав сообщение между Луганском и Донецком оказались окончательно похоронены.

Не лучшим для Киева образом сложилась и ситуация в районе Луганска, где в оперативном окружении оказались силы, задачей которых была блокада города с юга. Вблизи Луганска сформировались несколько «блуждающих котлов», блокированные в которых силы частью пытались продолжать наступление в пригородах, а частью просто прорываться к своим. Причиной итоговой неудачи здесь оказалось не столько нехватка сил в распоряжении украинского командования, сколько практически отсутствующая координация действий между подразделениями ВСУ и частями национальной гвардии, которые в итоге вели свои маленькие войны отдельно друг от друга. В районе Донецка наступление украинских войск выродилось в попытки в лоб взять Иловайск к востоку от столицы ДНР и отрезать Горловку, прикрывающую Донецк с северо-востока. Ни для того ни для другого сил оказалось недостаточно. О взятии столиц самопровозглашенных республик или хотя бы об их блокаде ко Дню независимости Украины — 24 августа — пришлось забыть, и проведенные по центру Донецка днем 24 августа украинские пленные стали лучшей демонстрацией тщетности усилий Киева добиться военной победы.

Еще одним доказательством того, что Киев все в большей степени теряет контроль над обстановкой, стала проводка российского гуманитарного конвоя, 22 августа после длительных проволочек пересекшего границу без санкции со стороны украинских властей. Конвой достиг Луганска и уже 23 августа благополучно вернулся в Россию, передав властям Луганской народной республики около 1900 тонн гуманитарных грузов.

Свидетельством ухудшающейся ситуации стало объявление Киевом третьей — и подготовка четвертой волны мобилизации в сочетании с информацией об отправке в зону боев непрофильных подразделений, включая спецназ ВМС, сводные отряды моряков, сотрудников милиции, вновь сформированных территориальных батальонов и т.п. На фоне усугубляющегося дефицита техники — в бой планируется ввести боевые машины третьей и четвертой категорий хранения, произведенные в 1960-70-х годах — понижение и без того невысоких качеств пехоты стало симптомом глубочайшего кризиса. В этих условиях украинские войска сосредоточились на артиллерийских и ракетных обстрелах контролируемых ополчением городов, по сути перейдя к террористической тактике.

Закономерным итогом августовских событий стали тяжелейшие потери украинских силовиков (по некоторым оценкам превышающие 10 тысяч человек только убитыми), исчерпание наступательных возможностей со стороны Украины — и немедленное развитие успеха ополчением. К 20-м числам августа отодвинув внешний фронт окружения «Южного котла 2.0» достаточно далеко на запад, ополчение в итоге начало собственную наступательную операцию с очевидными стратегическими целями. Сформировав к западу от «Южного котла 2.0» еще один, силы ополчения начали наступление на юг вдоль границы с Россией. Сообщения о появлении первых рейдовых групп близ Новоазовска на побережье Азовского моря появились уже 22-23 августа, а 26-го в Новоазовск вошли танки сил ДНР.

Это наступление стало, по сути, первой операцией для регулярной армии ДНР, формирование которой шло в предыдущие месяцы. Ополченские отряды, достаточно стойкие в обороне, не обладают возможностями необходимыми для проведения наступательных операций, прежде всего в плане снабжения и координации действий. 24-го августа премьер-министр ДНР Александр Захарченко объявил о том, что наступление ведут Вооруженные силы Донецкой народной республики:

«Ополченцами мы были еще 10 дней назад, сегодня это вооруженные силы Донецкой народной республики», — заявил он.

«Было создано два танковых батальона, две полных артиллерийских бригады, два дивизиона "Градов", один мотострелковый батальон, три пехотных бригады, и бригада специального назначения. Упорядочена была система связи и взаимодействия между родами войск, созданы полевые госпитали, создана ремонтная бригада. Эти подразделения мы начинаем обкатывать в боях», — рассказал глава ДНР.

Наступление ДНР в южном и юго-западном направлении грозит Киеву полной потерей боеспособных сил в этом районе, которые сейчас разрезаны на несколько плохо связанных между собой очагов, а некоторые подразделения, главным образом добровольческие «территориальные батальоны» бежали в тыл.

Предсказать дальнейшее развитие событий на юге Донецкой области и в приграничных районах пока затруднительно, но очевидно, что неустраненные органические недостатки украинской военной машины вряд ли позволят Киеву быстро перехватить утраченную инициативу. На севере, в районе от Горловки до Луганска также идут ожесточенные бои — остановив наступление украинских сил ополчение пытается перехватить инициативу и здесь.

Проблема десантников

26 августа в СМИ и сети появились сообщения о том, что на Украине захвачена группа российских десантников 331-го парашютно-десантного полка 98-й гвардейской Свирской (Ивановской) воздушно-десантной дивизии, с оружием в руках находившихся на территории страны близ города Амвросиевка. Некоторое время сам факт этого захвата подвергался сомнению, однако вечером 26 августа он был признан президентом России.

«Я еще не получал доклад от министерства обороны. Насколько мне известно, они патрулировали границу и могли оказаться на украинской территории», — сказал журналистам Владимир Путин, отвечая на вопрос, поднимался ли вопрос о задержании российских десантников в ходе его встречи с лидером Украины Петром Порошенко в Минске.

Задержанные десантники были доставлены в Киев. Совет национальной безопасности и обороны (СНБО) Украины сообщил, что задержанные российские военнослужащие не являются военнопленными. Спикер Информационно-аналитического центра СНБО Андрей Лысенко пояснил, что они задержаны за незаконное пересечение границы России с Украиной, а также за владение оружием.

«Поскольку Украина не находится в состоянии войны ни с одной страной мира, то все кто задержан на территории Украины или военный или гражданский считаются не пленными, а задержанными за нарушение», — сказал Лысенко. 27 августа десантников доставили в киевский следственный изолятор. В их отношении начато расследование по статьям «Участие в террористической организации, содействие деятельности террористической организации» и «Незаконное обращение с оружием, боеприпасами или взрывчатыми веществами» уголовного кодекса Украины.

В настоящее время очевидно, что получив в свое распоряжение группу российских военнослужащих, Киев намерен выжать из ситуации максимум возможных политических козырей в условиях, когда перспективы военной победы отодвинулись куда-то очень далеко. Наиболее интересным в этих условиях является совпадение по времени инцидента с захватом десантников и неподтвержденных сообщений о гибели группы военнослужащих 76-й гвардейской Черниговской (Псковской) воздушно-десантной дивизии и их похоронах. Внятных доказательств произошедшего пока так и не появилось, однако очевидно, что и эти сообщения, и захваченных военнослужащих Киев постарается использовать для доказательства участия России в конфликте на востоке Украины и дополнительного осложнения и без того непростой для Москвы внешнеполитической обстановки.

Отвечая на вопрос об обстоятельствах попадания десантников в руки украинских силовиков, можно отметить следующее: граница России и Украины в районе от Донецкой области в настоящее время является зоной боевых действий, которую постоянно пересекают вооруженные люди. Очередная группа украинских военнослужащих численностью около 60 человек вышла на территорию РФ вечером 27 августа близ хутора Шрамко в Ростовской области. В начале августа, спасаясь из «Южного котла 1.0», на территорию России вышли около 440 человек, а всего за время конфликта российскую границу пересекли 750 украинских военнослужащих, часть из них попросили об убежище на территории РФ.

При этом нужно отметить, что пересечь границу РФ и Украины в этих местах можно не заметив ее — демаркация границы на местности за прошедшие с момента распада СССР почти 23 года так и не была проведена. В условиях регулярных переходов границы вооруженными людьми и частых обстрелов российской территории российские военные патрулируют эти районы, усиливая пограничников.

Группировка российских войск на украинской границе в условиях кризиса выросла в численности, в том числе за счет вновь переброшенных частей из глубины страны, среди которых и подразделения 331-го парашютно-десантного полка. Возможная ошибка в навигации у недавно прибывшего командира, теоретически, действительно могла вывести российских военных в район Амвросиевки, где в это время шли активные перемещения как войск ДНР, так и украинских сил. В этих условиях российские десантники действительно могли неожиданно для себя оказаться на украинском блокпосту и быть задержанными.

С точки зрения России, в сложившихся условиях логичным выглядел бы обмен российских десантников на находящихся на территории РФ украинских военнослужащих, число которых продолжает расти, однако такая сделка сегодня вряд ли устроит Киев, который, очевидно, будет настаивать на том, что задержанные им российские военнослужащие помогали «сепаратистам» — либо прямо участвуя в боевых действиях, либо передавая силам ДНР военную технику или иное снаряжение. В этих же целях украинские СМИ, очевидно, будут продолжать поддерживать тему о гибели псковских десантников, пытаясь связать эти два эпизода в систему.

Однако такой подход может в итоге сыграть против самой Украины. События прошедших недель очевидно свидетельствуют о том, что политические риски поддержки ДНР и ЛНР были сочтены в Москве меньшими, чем риск отказа от такой поддержки, при этом усиливающаяся неадекватность действий украинского руководства в ходе конфликта постепенно уменьшает уровень поддержки Киева со стороны Запада. Если взаимоприемлемый компромисс о судьбе десантников не будет найден, и руководство Украины решит одержать хотя бы такую победу — посадив их в тюрьму по обвинениям в «сотрудничестве с террористами», то в сложившихся условиях реакция Москвы может быть любой — кроме отступления.

Куда двинется ополчение, когда задача освобождения территорий ДНР и ЛНР будет решена? Есть ли предпосылки для расширения территории, контролируемой повстанцами? Какое направление можно считать приоритетным? Газета ВЗГЛЯД разобрала возможности новой войны, которая еще только предстоит Новороссии.

Наступление, о котором так долго говорили ополченцы — и не только они — наконец началось. Удар, отсекающий от основных сил часть группировки украинской армии, направлен на юг — в направлении побережья Азовского моря и города Мариуполя, являющегося вторым крупнейшим промышленным центром Донецкой области.

«Вопрос о том, куда же именно наступать, при любом, даже самом миролюбивом настроении ополченцев все равно стоит на повестке дня. А вариантов тут всего три»
Можно спорить о том, является ли это направление оптимальным, «нельзя ли было много лучше», но бесспорно одно — силам ополчения сейчас нужно именно успешное наступление, и они его, по всем признакам, смогли развить.

Кроме того, увеличение зоны контроля на границе с Россией и выход к морскому побережью, которое также может использоваться для переброски ресурсов практически из любой точки земного шара — тоже полезное приобретение. Вряд ли кто-то удивится, если поставками военной помощи ДНР и ЛНР теперь займется, помимо Южной Осетии, еще и Абхазия…

Одним из важных аспектов этого военного успеха является подтверждение того факта, что украинская армия довольно слабо контролирует территорию за пределами зоны непосредственного боевого соприкосновения.

Неоправданные наступательные действия, сопряженные с большими потерями, отсутствие серьезных резервов и слабые гарнизоны на местах демонстрируют не только тактическую безграмотность украинского генштаба, но и значительные возможности для ополченцев, если они попытаются развить успех и провести другие наступательные операции.

1

И именно этот аспект представляет особый интерес для всех, кто внимательно следит за развитием событий в Новороссии. Куда двинется ополчение, когда задача освобождения территорий ДНР и ЛНР будет в целом решена? Есть ли предпосылки для расширения территории, контролируемой повстанцами, за пределы восставших республик? Какое направление можно считать приоритетным?

Пока еще нет абсолютной уверенности, что начавшееся наступление ополченцев закончится стопроцентным успехом. И далеко не факт, что силы ополчения будут прибывать такими темпами, что через две-три недели они уже смогут провести глубокую наступательную операцию в направлении Харькова или Днепропетровска.

Но очевидно и другое — официальный Киев не торопится менять свою позицию, его заявления все так же ультимативны, а планы базируются в основном на идее уничтожения ополчения. Более того — похоже, что Киев уже «списал» Донецк и Луганск как крупные промышленные центры, и его вполне устроит и их прозябание в статусе «ни мира, ни войны», пока Порошенко на заемные средства своих хозяев попробует укрепить свою власть и подготовиться к очередному этапу войны на Юго-Востоке.

Три миллиарда долларов, обещанные Порошенко на перевооружение армии, свидетельствуют как раз об этом…

То есть нужно понимать, что пока время работает на ополчение, но в случае, если какими-то правдами и неправдами хунте удастся пережить зиму и сохранить власть, оно начнет работать против Новороссии.

А значит, без реальной угрозы потерять контроль над еще несколькими областями ополчению не добиться никаких уступок от Киева, даже если оно согласится на какую-то «программу минимум». И вопрос о том, куда же именно наступать, при любом, даже самом миролюбивом настроении ополченцев все равно стоит на повестке дня.

Вариантов три: Харьков, Днепропетровск или Запорожская область.

2

Наиболее очевидным выглядит наступление на Харьков. Прежде всего это обусловлено высокой поддержкой идей федерализации Украины в этом регионе. Большой процент этнических русских, мощная промышленность, традиционно тяготеющая к России и тому, что сейчас называется Таможенным союзом.

То есть вероятность того, что силы ополчения будут довольно активно поддержаны местным населением Харькова и других промышленных центров региона, весьма высока. А это очень позитивный фактор не только для наступления, но и для информационного обеспечения происходящего — гораздо лучше, если «картинка» будет реально свидетельствовать об освобождении, а не о завоевании региона силами сопротивления.

Разумеется, вопрос об уровне поддержки ополчения является открытым. В частности, часто слышны рассуждения о том, что «Харьков струсил».

Однако нужно понимать, что именно Харьков, который поначалу был центром восстания на Юго-Востоке, подвергся наиболее мощной и целенаправленной атаке контролируемых ЦРУ сил, в частности СБУ. И тактика «эскадронов смерти», опробованная американцами еще в Латинской Америке восьмидесятых годов, с похищениями активистов, арестами и силовым давлением, сработала и тут.

Вожаки восстания либо арестованы, либо скрываются. Но значит ли это, что в городе и области не осталось сил, не согласных с фашистскими порядками новой Украины? Вряд ли — мы уже неоднократно слышали об успешных действиях харьковских партизан, наблюдали активность оставшихся в городе активистов и другие свидетельства деятельности пусть и ослабленного, но живого сопротивления.

Более того — даже съемки акций харьковских фашистов часто сопровождаются закадровыми комментариями простых харьковчан в духе «эх, сколько патриотов, и куда же смотрит военкомат!».

Есть и еще один аспект — разумеется, наступать лучше там, где местное население не испытывает симпатий к хунте. Но наступление не может зависеть от симпатий или антипатий местного населения. Ключевыми факторами тут являются чисто военные составляющие — готовность наступающих, их численное и техническое превосходство над противником, оперативные и географические предпосылки и так далее.

То есть военные предпосылки и благоприятная оперативная обстановка значат тут все-таки больше, и ждать, когда до восстания «дозреет» еще несколько тысяч жителей условного Харькова, просто никто не будет — можно и не дождаться, и оперативные предпосылки упустить.

3

Вероятно, еще более значимым направлением для наступления мог бы стать Днепропетровск. Его географическое положение таково, что контроль над этим городом почти автоматически отдает в руки повстанцев и Запорожье, да и Харьковская область оказывается в совершенно некомфортном, с точки зрения Киева, оперативном положении.

То есть падение Днепропетровска могло бы решить абсолютное большинство локальных задач, стоящих перед ополчением. Да и более глобальная задача создания Новороссии от Харькова до Одессы была бы почти выполнена — с потерей Днепропетровска и Запорожья положение ныне тыловых Херсона и Николаева стало бы очень сомнительным, а укреплять эти области с учетом возможного выхода ополченцев непосредственно на Киев вряд ли было бы чем.

По сути с падением Днепропетровска у хунты осталось бы только два крупных опорных центра на юге и в центре — Одесса и Киев, и вряд ли нашлось бы достаточное количество галичан, чтобы оборонять хотя бы их.

С другой стороны, нужно признать, что на данный момент это направление является самым проблемным для наступления. Прежде всего по той причине, что управляют Днепропетровском люди, имеющие собственные серьезные ресурсы и достаточно мотивированные для того, чтобы любой ценой постараться удержать этот город. Да и на поддержку из Киева, тоже понимающего значение Днепропетровска, они наверняка смогут рассчитывать.

Расположенный поблизости, в нескольких десятках километров, другой областной центр, Запорожье, тоже может стать серьезным опорным пунктом украинской армии. Более того — Днепропетровск и Запорожье при правильной организации дела можно превратить в единый узел обороны, разрубить который даже регулярным частям было бы непросто.

4

Единственное оставшееся направление для наступления — юг, через территорию Запорожской области вдоль побережья, на Мелитополь и дальше, с целью выхода на границу РФ в Крыму.

Южное направление также выглядит довольно перспективно, если не принимать в расчет собственно столицу области, город Запорожье. Откровенно говоря, пока нет уверенности, что в обозримом будущем ополчение будет располагать армией, способной с боями занять миллионный город и располагать одновременно с этим силами для контроля двух областей.

Плюс расположенный рядом, примерно в 60–70 километрах по прямой, Днепропетровск, о чем уже упомянуто выше — при всем желании действовать избирательно при попытке освобождения Запорожья неизбежно придется попутно освобождать и Днепропетровск.

А вот продвижение вдоль побережья и занятие Мелитополя с последующим превращением его в опорный центр сопротивления сулит ополчению немалые перспективы. Фактически это будет означать переход под контроль сил Новороссии всего украинского побережья Азовского моря.

Плюс к тому, с севера и северо-запада Мелитополь прикрыт огромным Каховским водохранилищем, что делает это направление сравнительно безопасным при нынешнем состоянии вооруженных сил Украины. Расстояние от Мариуполя до Мелитополя — порядка 150 километров, и нет сомнений, что даже в нынешнем своем состоянии войска ополчения в состоянии совершить удар такой силы и глубины.

Единственный негативный момент — отсутствие контроля над Запорожьем не позволит провозгласить ЗНР либо сделает такое провозглашение несколько менее значимым, чем хотелось бы. Однако вопрос с Запорожьем и его лояльностью не так прост, как хотелось бы украинским властям.

Во всяком случае сообщения об активности запорожских партизан, появившиеся в последнее время, а также закрытие или угроза остановки крупнейших городских предприятий в совокупности могут привести и к изменению ситуации в благоприятную для ополчения сторону.

Растянутость коммуникаций, которая прогнозируется на южном направлении, отчасти компенсируется как выходом к морю из практически любой точки, которая может быть отсечена действиями украинской армии, так и потенциальным выходом ополченцев на границу с Крымом.

То есть в критической ситуации всегда возможна эвакуация морем, а отсечение от ДНР не будет автоматически означать окружение — переброску сил и средств для продолжения боевых действий можно будет наладить по морю либо из Крыма.

5

Однозначно предсказать, какое именно направление будет выбрано ополченцами для наступления, если прогнозы на социальный взрыв и политическую нестабильность в Киеве все-таки не оправдают себя, тем не менее, невозможно. Наиболее вероятным на данный момент выглядит харьковское.

Однако даже в случае успеха это наступление всего лишь увеличит территорию Новороссии на одну область. Что, конечно же, тоже очень хорошо, и это было бы безусловным успехом. Но успехом все-таки промежуточным.

Наименее вероятным выглядит наступление на Днепропетровск и Запорожье. По крайней мере сейчас, исходя из существующего расклада сил, кажется именно так. Однако это и наиболее желанное направление.

А значит, его нельзя исключать совсем — оно станет возможным, если на каком-то этапе удастся обратить украинскую армию в паническое бегство, а регулярные части, не обремененные фанатиками с Галичины и уставшие от заградотрядов из «Правого сектора», начнут сдаваться.

В таком случае есть некоторая вероятность, что ополченцы попробуют «на плечах противника» ворваться в Днепропетровск и разом решить сразу несколько ключевых задач, стоящих перед руководством Новороссии.

И южное направление, которое является промежуточным с точки зрения вероятности наступления там сил ополчения. Вместе с тем оно весьма перспективно с точки зрения открывающихся возможностей.

Вероятность наступления именно на южном направлении тем выше, чем успешнее будет уже развернувшаяся в данный момент наступательная операция на юге. И ключевым вопросом сейчас, вероятно, является то, возьмут ли ополченцы Мариуполь.

Возможен и еще один вариант — наступление на Мелитополь с одновременной активизацией деятельности диверсионно-разведывательных групп в Харьковской области.

И если Харьков, почувствовав поддержку, поднимется, то Киев будут ждать неприятности сразу на двух важных направлениях. Однако, скажем откровенно, этот вариант уже скорее из области желаемого, чем реально прогнозируемого. Сил на такую многовекторную активность пока нет и в ближайшем будущем не предвидится.

А самое главное — какой бы вариант наступления ни выбрали ополченцы, по-настоящему страшным для Украины оно станет только после того, как ее войска будут отбиты от Донецка и Луганска, и этим городам перестанет угрожать непосредственная опасность.

Источник

Я завидую Россиянам, я завидую этим «кацапам» и «москалям»!
Я завидую их Олимпиаде и их армии, у меня много знакомых, есть и родственники в России. И я вижу, как они меняются и растут. Они верят своему Президенту. Они верят в свою армию. Они гордятся своей великой историей, своими достижениями и победами.
А это же была наша общая история…и победы и достижения. Еще вчера. Они примирились с собой. Они наплевали на боготворимый нами Запад. И они идут дальше и развиваются, чтобы не говорили нам по нашим телевизорам и на наших форумах. И я понимаю, что это мы теряем, а не они. Мы становимся слабее, а они сильнее.
И как бы мы громко не кричали «Слава Украине!» это уже не остановить.
Совсем недавно мы ехидничали, когда у них была Чечня.
А сейчас чеченцы уже не меньше русские, чем сами русские. Они готовы биться за свою возрождённую и Великую Страну. Частью которой они являются. И уже чеченскими батальонами пугают нас. Как это произошло???
Они же убивали друг друга еще вчера. А причина проста: чеченцы смогли вспомнить, что они русские, и что они часть Великой Страны и Великого Народа.
Мы злорадствуем, когда у них теракты и катастрофы.
А они преодолевают их раз за разом, и становится сильней! Хотя против них весь мир!
Они падают и снова поднимаются. Стоят и лыбятся. Только сплевывают кровь, сквозь зубы.
А мы кричим, что это они рабы. Что скоро они развалятся, нефть упадет, НАТО нападет, и на них обрушатся очередные кары. А ведь они — это же мы! Мы плюем в свое отражение. Сами в себя.
Нам нужно обязательно вспомнить, что мы единое целое. И когда мы начнем это понимать и осознавать, придет то чувство, когда-то бывшее в наших предках. Чувство внутренней силы, надежды, веры и гордости за то, что мы тоже русские.
И не важно, кто наши предки: украинцы, татары, евреи, буряты или узбеки. Не важно, кто мы по вере: католики, православные, мусульмане или иудеи. Это не главное. Главное то, что мы — русские! И мы часть Великого народа и Великой страны.
Да у нашей Великой Страны и Великого Народа есть еще проблемы. Но если мы вспомним, что мы — русские, изменится все и навсегда! И этого боятся все.
Боятся, что мы это вспомним и снова будем вместе.
И поэтому со всех сторон плетётся эта паутина лжи, вранья. Поддерживается вся эта злость и ненависть, и у нас и в России.
Они не дают нам проснуться. И если мы не вспомним, кто мы, то не проснемся уже никогда.
По поводу сложившейся ситуации, оккупации и прочего.
Кто кричит громче всех, что нам нужно защищать «нашу» независимость, единство и свободу? Те же чиновники, олигархи и депутаты. Они до ужаса боятся, что за все, что произошло за эти годы с нашей Родиной, придется отвечать.
А может это не оккупация? А может быть это идет освобождение? Это пришли наши, когда уже почти совсем не осталось надежды, когда мы уже почти сдались.
И нам нужно встать вместе и уничтожить всех этих лживых политиков, олигархов, мэров и чиновников, которые с пеной у рта кричат, чтобы мы шли умирать! Умирать за их виллы, яхты и замки, за их счета в банках, за их свободу грабить и независимость от ответа за свои поступки.
Я понимаю, что этот манифест будут выпиливать из интернета. Будут тысячи злобных комментариев, будут кричать, что я предатель, продался Путину, что я кацап, ватник и москаль. Мне безразлично. Я знаю, что за мной – правда.
Я патриот Украины, настоящий патриот, и сейчас решается судьба моего народа и моей Украины.
Мы или вспомним, кто мы есть, или просто исчезнем.
Я люблю мой украинский народ, своих предков и свою культуру.
Я украинец, но больше этого я — русский!

Андрей Авраменко, Харьков