Впервые после окончания своего 20-летнего брака Марк переспал с новой партнершей, но так сильно нервничал, что не смог сохранить эрекцию. Смущенный своей неудачей, 47-летний мужчина обратился к TikTok и Instagram за советами по поводу эректильной дисфункции и старения. Вскоре его лента оказалась переполнена «луксмаксерами», биохакерами и прочими деятелями, превозносящими тестостерон как волшебную таблетку для мужского здоровья, включая сексуальную активность.

Вы наверняка видели подобные посты и, как и Марк, задаетесь вопросом, оправдывает ли себя тестостероновая заместительная терапия (ТЗТ). Количество рецептов на тестостерон выросло на 154 процента с 2020 года, в основном среди мужчин в возрасте от 35 до 45 лет. Этот всплеск вызван как распространением «мужского сообщества» в соцсетях, так и появлением телемедицинских клиник по ТЗТ в США. Увеличение маркетинговой активности убедило мужчин в том, что тестостерон — это одновременно и причина, и лекарство от всех их проблем.

Правда в том, что уровень тестостерона у мужчин естественным образом снижается примерно на 1 процент каждый год после 30 лет, но существуют доказательства того, что у значительной части здоровых мужчин низкий уровень тестостерона не вызывает никаких проблем. Более того, исследования показывают, что создатели контента склонны продвигать заблуждение о том, что «низкий Т» — это кризис мужского здоровья, а клиники ТЗТ часто назначают гормоны мужчинам с пограничными, но здоровыми показателями без должного контроля.

Поскольку ТЗТ подает мозгу сигнал прекратить естественную выработку тестостерона, пациентам приходится продолжать лечение постоянно. Вопреки тому, что хотят внушить клиники, больше — не всегда лучше. Повышенный уровень тестостерона может превращаться в эстроген и приводить к эректильной дисфункции.

В конечном итоге, получив неудовлетворительные ответы в соцсетях, Марк спросил своего врача о гормональном тестировании. «Основываясь на моих анализах крови, она не увидела в этом никакой необходимости».

Что на самом деле влияет на сексуальное желание с возрастом?

Молодые мужчины склонны демонстрировать более очевидное сексуальное поведение, имеют меньше проблем со здоровьем и чаще испытывают спонтанные эрекции. «Это создает простую историю: тестостерон выше всего в молодости, следовательно, сексуальное желание должно быть самым высоким именно тогда», — говорит Тойво Аавик, доктор философии, доцент психологии Тартуского университета, изучающий сексуальное поведение и мужское здоровье. «Но низкое сексуальное желание — это не доказательство низкого тестостерона».

Несмотря на стереотипы о молодости и либидо, сексуальное желание мужчин на самом деле достигает пика около 40 лет и остается относительно стабильным до 60 лет, согласно исследованию 2026 года, проведенному Аавиком и его командой. Исследователи обнаружили, что в зрелом возрасте либидо больше зависит от таких переменных, как удовлетворенность отношениями, частота мастурбации и факторы физического здоровья, такие как стресс и сон, чем от одного только тестостерона. Так что, даже если уровень тестостерона начнет естественным образом снижаться после тридцатилетия, вы, скорее всего, будете чувствовать себя отлично и в 40 лет.

Это подтверждается опытом Марка. Как только он справился с первоначальным волнением, новизна отношений с новыми людьми оказала на его либидо большее влияние, чем потенциально снижающийся уровень тестостерона. «Мое желание осталось прежним на протяжении всех сорока лет и, вероятно, даже усилилось из-за обстоятельств», — говорит он.

Стоит отметить, что Аавик и его команда не отслеживали уровень тестостерона у одних и тех же мужчин в динамике, а анализировали ответы мужчин в возрасте от 20 до 84 лет об их уровне сексуального желания. Затем они сопоставили это с тем, что уже известно о возрастном снижении тестостерона. В результате Аавик не может утверждать, что сексуальное желание растет в 40 лет, но либидо, которое было у вас в 20 и 30 лет, остается относительно стабильным до 60.

Кстати: вам не обязательно иметь «высокое» либидо, чтобы иметь «здоровую» сексуальную жизнь. «У некоторых людей просто меньше сексуального желания, чем у других, и это не обязательно является медицинской проблемой», — говорит Аавик.

Как понять, здорово ли мое либидо?

Мужчины известны тем, что избегают врачей, но «именно пенис приводит парней в кабинет», — говорит уролог из Сан-Франциско Джадсон Брандейс, имея в виду опасения по поводу эректильной дисфункции и фертильности.

Вы можете быть убеждены, что ваши проблемы связаны с тестостероном, но просьба к врачу проверить уровень Т может стать отправной точкой для обсуждения других аспектов вашего здоровья, например, сердца. Низкий тестостерон и эректильная дисфункция часто смешиваются в сознании, но ЭД может быть ранним признаком сердечно-сосудистых проблем, в то время как низкий тестостерон может быть следствием отсутствия заботы о себе.

Когда такие парни приходят в кабинет доктора Брандейса, вот что он рекомендует:

Улучшите свой сон.

Сон — один из самых значимых факторов образа жизни, влияющих на уровень тестостерона у мужчин моложе 60 лет, поскольку мозг вырабатывает лютеинизирующий гормон, когда вы спите, что дает сигнал яичкам вырабатывать тестостерон. Когда вы страдаете от недосыпа, уровень тестостерона может временно снизиться. Если классические советы по гигиене сна (ограничение экранного времени перед сном, прохладная темная комната и т. д.) не помогают, причиной может быть более серьезное заболевание, такое как апноэ во сне или бессонница. Существует сильная корреляция между обоими состояниями и низким тестостероном, а также ЭД.

Следите за частотой эрекций.

Некоторые мужчины сталкиваются с эректильной дисфункцией по биологическим причинам, например, как побочный эффект лекарств. У других ЭД возникает по психологическим причинам. Один из способов отличить ментальную ЭД от физической — проверить, сохраняются ли у вас спонтанные эрекции, обычно по утрам или ночью. Если вы просыпаетесь с утренней эрекцией, но не можете достичь ее с партнершей, скорее всего, проблема психологическая. Если же утренней эрекции нет, причина, вероятно, биологическая.

Сдайте анализ крови.

Будь то низкое либидо или проблемы с производительностью, сексуальное здоровье неразрывно связано с общим состоянием организма, и комплексный анализ крови необходим, чтобы понять, что происходит на самом деле. Анализ покажет любые скрытые проблемы с простатой, почками, печенью и сердечно-сосудистой системой, а также потенциальный дефицит витамина B12, витамина D или железа.

Кстати, где вы сдаете анализы — имеет значение. Лучше всего работать с доверенным врачом, но доступность ТЗТ через телемедицину привела к тому, что некоторые мужчины занимаются «самостоятельным управлением тестостероном и анализами». Они полагаются на анализы крови, заказанные напрямую потребителем, и информацию из интернета, что может привести к опасным упущениям.

Когда виноват тестостерон

Тестостерон может быть переоценен как универсальное средство от всех недугов возраста, но это не значит, что некоторые мужчины не страдают от его реального дефицита. Просто другие факторы, такие как сон и условия труда, могут снизить ваш тестостерон сильнее, чем просто старение.

Доктор Брандейс часто видит гормональный дисбаланс у работников ночных смен, поскольку большая часть выработки тестостерона происходит во время сна. Он также иногда сталкивается с мужчинами в возрасте 40 лет с низким тестостероном, у которых очень тяжелая физическая работа, например, в строительстве. В таких случаях это легко решается с помощью клинических вмешательств, говорит доктор Брандейс.

Перед началом ТЗТ важно знать, хочет ли мужчина иметь детей. Гормоны, принимаемые терапевтически, дают мозгу сигнал прекратить естественную выработку, что может привести к бесплодию. Именно поэтому урологи вроде доктора Брандейса сначала назначают кломифен (Кломид), который может стимулировать естественную выработку тестостерона, не рискуя фертильностью.

В редких случаях, когда ТЗТ является рекомендуемым курсом действий, это все равно не решение «принял и забыл». Вам нужно проходить обследование каждые шесть месяцев, чтобы убедиться, что вы не провоцируете рост простат-специфического антигена (риск рака) и не производите слишком много эритроцитов — это побочный эффект ТЗТ, который повышает риск тромбов, инсультов и сердечных приступов.

Учитывая эти риски, крайне важно поговорить с надежным врачом о ваших гормонах, если вы начали замечать снижение сексуального желания. Возможно, вы обнаружите, что единственная проблема с тестостероном заключается в одержимых им СМИ, которые вы потребляете.

Сексуальная жизнь молодых людей — или её отсутствие — в последние несколько лет находится под пристальным вниманием. Ведутся жаркие споры о том, является ли поколение Z сексуально подавленным или же мы наблюдаем «секс-рецессию».

Теперь у нас есть новые данные по этому вопросу.

В исследовании «Состояние секса среди поколения Z», проведенном Институтом Кинси, журналом Playboy и брендом средств экстренной контрацепции Julie, дается ответ на вопрос о секс-рецессии, но он не так однозначен. Отчет включает результаты опроса 2373 взрослых американцев в возрасте от 18 до 29 лет. Из них 48 процентов мужчин и 48 процентов женщин, 63 процента гетеросексуальны, 53 процента одиноки, а 42 процента состоят в отношениях.

Главный вывод исследования заключается в том, что секс-рецессия, по-видимому, реальна, но ситуация сложная. Нет единого объяснения происходящему: экономические, технологические, психологические и социальные факторы играют свою роль. И хотя большинство молодых людей сообщают о низком уровне сексуальной активности, их сексуальное желание оценивается как умеренное или высокое.

Меньше секса, как в паре, так и в одиночку

Предыдущие отчеты показали, что современные молодые люди занимаются сексом реже, чем представители прошлых поколений.

Исследование «Состояние секса среди поколения Z» показало, что 29 процентов участников не имели сексуальных партнеров за последние три месяца, а 19 процентов никогда не имели партнера. Тридцать один процент не ведет половую жизнь.

Около трети (36 процентов) даже не занимались мастурбацией за последние три месяца.

Из тех, кто занимался сексом в последнем квартале, 45 процентов имели одного партнера. Эти результаты довольно последовательны для разных сексуальных ориентаций, за исключением геев: среди них число тех, у кого был один партнер, составило 34 процента, при этом они чаще других групп (13 процентов) сообщали о наличии 10 и более партнеров.

Хотя многие могут не заниматься сексом или самоудовлетворением, они целуются. Почти половина (49 процентов) всех участников сообщили, что целуются почти каждый день (это чаще встречается у тех, кто состоит в отношениях — 72 процента, по сравнению с 29 процентами одиноких). Однако около четверти (27 процентов) сообщили, что за этот же период времени не целовались вовсе. Печально.

Большинство одиноких людей (74 процента), тем не менее, сообщили об умеренном, высоком или очень высоком сексуальном желании. Так почему же они не действуют?

Почему молодые люди не занимаются сексом

Исследователи не просто спрашивали о частоте секса — они выясняли причины. Две трети (67 процентов) сообщили об ограниченных возможностях для знакомства с потенциальными партнерами. 60 процентов согласились с тем, что «свидания изматывают» и «не стоят усилий». Примерно столько же назвали страх отказа барьером.

Сорок два процента согласились с утверждением: «Секс сейчас НЕ является для меня приоритетом».

Другие утверждения, с которыми согласились многие участники: они не встретили никого, кто соответствовал бы их стандартам, и использование приложений для знакомств кажется изматывающим (распространенный рефрен в 2026 году).

Дело в телефонах?

Одной из причин отсутствия секса, которую называют даже некоторые эксперты, является фраза: «Виноваты чертовы телефоны». В исследовании не было получено жестких данных по этому поводу, но было высказано предположение, что интернет может удовлетворять некоторые сексуальные потребности поколения Z.

В целом, 38 процентов участников заявили, что цифровой сексуальный контент, включая порнографию и эротические медиа, удовлетворяет некоторые их сексуальные потребности. (Эта цифра возрастает до 46 процентов среди мужчин и 45 процентов среди одиноких участников). Около трети (31 процент) всех участников заявили, что порнография снижает их интерес к сексу с партнером.

Некоторые предпочитают онлайн-связи физическим. 32 процента сказали, что иногда выбирают цифровой или сольный сексуальный опыт вместо секса с партнером, а 28 процентов отметили, что время, проведенное за экранами (или цифровыми занятиями), снижает их мотивацию к поиску личных сексуальных контактов.

Секс-рецессия или экономическая рецессия?

Дело не только в телефонах. Финансовый стресс негативно повлиял на сексуальную жизнь 37 процентов всех участников, а еще больше (43 процента) заявили, что финансовые проблемы затрудняют свидания или поддержание романтических отношений. Платежный сервис Zelle обнаружил нечто подобное в своем новом отчете об экономике свиданий.

Чуть меньше участников (39 процентов) сказали, что денежные проблемы снижают их желание заниматься романтической или сексуальной деятельностью, и такое же количество людей заявило, что стоимость свиданий ограничивает их возможности для знакомств и поддержания отношений.

Стоимость жизни также влияет на то, могут ли молодые люди жить отдельно, что отражается на других сферах их жизни. Около трети (34 процента) живут с родителями, и почти две трети из них (64 процента) сообщили об отсутствии сексуальных партнеров за последние три месяца.

(Некоторое) удовлетворение гарантировано

Несмотря на всё это, большинство участников (55 процентов) удовлетворены своей сексуальной жизнью, включая 73 процента тех, кто состоит в отношениях. Что касается отношения молодых людей к сексу, наиболее распространенным ответом было то, что он кажется полноценным и постоянным (32 процента). Почти половина участников, состоящих в отношениях, заявили, что занимаются сексом столько, сколько хотят, по сравнению с третью одиноких людей.

Двадцать один процент, однако, хотели бы больше сексуальной активности в своей жизни.

Меньше людей являются добровольно воздерживающимися (13 процентов), и пять процентов сказали, что их отношения с сексом кажутся негативными или разочаровывающими. Большинство участников, однако, оценили свою сексуальную жизнь как среднюю (37 процентов) или выше средней (25 процентов), при этом четверть считает её ниже среднего.

Верят ли сами молодые люди в то, что существует секс-рецессия? Половина — нет, но четверть ответила утвердительно. Остальные не были уверены. Некоторые даже считают, что занимаются сексом больше.

«Я думаю, люди могут заниматься сексом немного больше, чем в прошлом, из-за инноваций, таких как приложения для знакомств и секса на одну ночь», — написал анонимный участник. «Однако я не думаю, что люди занимаются сексом так много, как показывают по телевизору или в социальных сетях».

Тот же участник считает, что «секс-рецессия» многогранна: «Я думаю, что сейчас многие испытывают экономические и социальные трудности и, вероятно, в результате занимаются сексом меньше».

Другой участник заявил: «Я думаю, они могут заниматься сексом столько же или даже больше, потому что люди стали более открытыми, а технологии изменили всю сексуальную сцену в наше время».

Таким образом, восприятие может отличаться от реальности. Взято отсюда

В тишине храма на Аляске, перед престолом, окружённым духовенством, сформированным традициями, на которые повлиял различный опыт последнего столетия, два православных иерарха стояли вместе в молитве. Сослужение Его Высокопреосвященства архиепископа Ситхинского и Аляскинского Алексия (Православная Церковь в Америке) и Его Преосвященства епископа Каракасского и Южно-Американского Иоанна (Русская Православная Церковь Заграницей) стало зримым напоминанием о том, что наследие, разделяемое православными христианами русской традиции, глубже исторических обстоятельств, которые когда-то их разделили.

Для Аляски эта встреча имела особое значение. Обычаи, которые поначалу могли показаться характерными только для старообрядчества, обнаружили поразительное сходство с практиками, сохранявшимися на протяжении поколений в юпикских и унанганских православных общинах. Таким образом, то, что произошло в Гомере, стало историей узнавания, когда православные христиане открыли друг в друге нечто древнее, знакомое и глубоко родное.

Встреча в Гомере

Встреча началась в храме Преображения Господня в Гомере 10 сентября, накануне праздника Усекновения главы честного славного Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна. Архиепископа Алексия приветствовали епископ Иоанн и настоятель храма Преображения Господня протоиерей Николай Якунин. Иерархи выразили благодарность за возможность встретиться и помолиться вместе, а также за развитие братских отношений между православными христианами, чьи истории зачастую развивались разными путями. За их словами последовала совместная молитва.

Духовенство собралось на всенощное бдение, которое длилось более четырёх часов. Вместе с иерархами служили протоиерей Николай Якунин, иерей Томас Ривас, протоиерей Василий Фишер, протоиерей Томас Эндрю, иерей Измаил Эндрю, диакон Василий Якунин и диакон Антон Леканоф. Для верующих, наполнивших храм, продолжительность службы была частью духовного наследия, которое они стремились сохранить.
После бдения архиепископ Алексий размышлял о молитвенности прихожан храма Преображения. Их внимательность во время долгих служб напомнила ему о богослужениях, которые он видел в годы своего становления на Святой Горе Афон. Это сравнение ярко свидетельствует о том, что сохранилось в этой небольшой общине: живое выражение православного благочестия, полученное от предыдущих поколений, практикуемое в настоящем и вновь приносимое в дар Богу.

У одного престола

На следующий день духовенство собралось на праздник Усекновения главы святого Иоанна Крестителя. Богослужение началось с часов и изобразительных, за которыми последовала архиерейская Божественная литургия. Во время служб Варсонофий, ранее уже нёсший послушание чтеца, был вновь поставлен в чтецы, начав это служение заново в рамках канонической жизни Русской Православной Церкви Заграницей.

Затем наступил центр собрания — Святая Евхаристия. Архиепископ Алексий и епископ Иоанн подошли к одному престолу и причастились одних и тех же Святых Таин в окружении духовенства и верующих, чьи общины отражают различный опыт в истории русского православия. В марте 2024 года епархия уже была свидетелем другого значимого сослужения епископов ПЦА и РПЦЗ с участием епископа Сиракузского Луки. Встреча в Гомере продолжила этот благодатный рост личного знакомства, общей молитвы и братской любви между иерархами и духовенством, которые уже разделяют сакраментальную жизнь Православной Церкви.

Такие встречи позволяют православным христианам, чьи истории иногда держали их на расстоянии, узнавать друг друга через молитву, гостеприимство и общую церковную жизнь. Однако это событие имело свой особый характер. Епископ Иоанн несёт особое пастырское попечение о старообрядческих общинах в составе РПЦЗ, и его присутствие дало архиепископу Алексию возможность вблизи познакомиться с общиной, чья литургическая жизнь с удивительной верностью сохранила древние православные обычаи.

Нечто удивительно знакомое

То, с чем столкнулся архиепископ Алексий, однако, не было чем-то совершенно чуждым. Протоиерей Николай Якунин трогательно рассказывал о том, что его община получила от своих предков и сохранила через поколения. Но когда архиепископ Алексий наблюдал за молящимися, некоторые обычаи сразу напомнили ему деревенские храмы Аляски. Мужчины стояли по правую сторону храма, а женщины — по левую, точно так же, как это до сих пор происходит во многих традиционных юпикских и унанганских православных общинах. Женщины входили с покрытыми головами — ещё одна практика, глубоко знакомая в приходских храмах коренных народов Аляски. Дети выстаивали долгие службы и естественно участвовали в литургической жизни общины.
Эти параллели были поразительны, поскольку старообрядческие верующие Гомера и коренные православные общины Аляски развивались в совершенно разных исторических условиях. Их сходство не было результатом подражания одной общины другой. Скорее, оно указывало на общее православное чутьё: богослужение — это то, что принимается, в чём живут, что любят и передают дальше. Для аляскинского епископа было особенно трогательно узнавать в старообрядческом приходе обычаи, до сих пор живые в юпикских деревнях западной Аляски и среди унанганских православных верующих Алеутской гряды.

Это узнавание также открыло нечто важное в истории самой Аляски. Элементы традиционного русского православного наследия пустили здесь корни. Коренные жители Аляски приняли их, сохранили и сделали неотделимыми от своей собственной православной жизни. То, что поначалу казалось принадлежащим к двум разным историям, оказалось частью более глубокого общего наследия.

История не должна определять будущее

Отношения между Православной Церковью в Америке и Русской Православной Церковью Заграницей невозможно понять в отрыве от болезненной истории двадцатого века. Обе они вышли из жизни Русской Православной Церкви, хотя революция, гонения, политические потрясения и вынужденная эмиграция создали совершенно разные церковные обстоятельства. РПЦЗ развивалась среди иерархов, духовенства и верующих, рассеянных за пределами революционной России, в то время как в Северной Америке Русская Православная Греко-Кафолическая Церковь, широко известная как «Митрополия», со временем превратилась в Православную Церковь в Америке.

Последовавшие разделения были реальными, как и раны и подозрения, унаследованные поколениями. После восстановления канонического общения между РПЦЗ и Московским Патриархатом в 2007 году встречи и сослужения иерархов и духовенства РПЦЗ и ПЦА показали, что унаследованная отчуждённость не должна препятствовать подлинной христианской дружбе. Встреча в Гомере является частью этой большой истории, позволяя епископам, духовенству и верующим встретиться друг с другом перед престолом Христовым.

Отношения углубляются, когда епископы молятся вместе, а доверие растёт, когда духовенство служит вместе. Вот почему вид архиепископа Алексия и епископа Иоанна, стоящих вместе, имел такое значение. Это свидетельствовало о братстве, уже дарованном в сакраментальной жизни Церкви и укреплённом через личную встречу.

Аляска как место встречи

Пожалуй, нет более подходящего места для такой встречи, чем Аляска. Трудами миссионеров, монашествующих, духовенства, чтецов из числа коренных народов и поколений верующих православие глубоко вошло в жизнь Аляски и переплелось с историей её народов. Церковь пустила корни в деревнях, разделённых горами, реками, тундрой и морем. Её молитвы были переведены, гимны выучены на языках коренных народов, храмы воздвигнуты местными руками, а священные обычаи передавались от бабушек и дедушек внукам.

Таким образом, русское православное наследие не просто было принесено на Аляску. Оно было принято коренными народами Аляски и стало по-настоящему их собственным. Эта история помогает объяснить, почему встреча в Гомере нашла такой глубокий отклик. Мужчины и женщины, стоящие согласно унаследованному обычаю, покрытые головы, терпение детей во время долгих служб и благоговение перед принятыми формами не были экзотическими зрелищами из другого церковного мира. Они имели близкие параллели в общинах коренных народов этой же епархии.

По всей Аляске это наследие приняло разные, но глубоко укоренившиеся формы. В некоторых общинах службы совершаются преимущественно на английском языке; в других по-прежнему любим церковнославянский; а в общинах коренных народов юпикский, алеутский и другие унаследованные языки продолжают свидетельствовать о миссионерском труде, благодаря которому православная вера глубоко вошла в жизнь народов Аляски. Священная музыка и местные обычаи также различаются, вместе рассказывая историю веры, принятой, любимой и передаваемой из поколения в поколение.

В этом свете Гомер стал напоминанием о том, как много доверено православным христианам на Аляске. Формы могут различаться, но под ними скрывается одно и то же желание — верно принять веру, серьёзно жить ею и передать её неповреждённой.

От Гомера до Анкориджа

Это послание продолжилось в Анкоридже, где иерархи и духовенство вновь собрались на богослужения в храме святителя Тихона Московского, настоятелем которого является иерей Николай Крейгл. Приход является частью Ситхинской и Аляскинской епархии и представляет собой ещё одно выражение богатого литургического наследия, существующего в рамках аляскинского православия. Большая часть богослужений совершалась на церковнославянском языке. Протоиерей Даниил Чарльз, канцлер епархии, присоединился к собранию вместе с духовенством и алтарниками, связанными с собором святителя Иннокентия, привнеся ещё одну часть епархиальной семьи в эту встречу.

От старообрядческих традиций, встреченных в Гомере, до славянского богослужения в Анкоридже и юпикских и унанганских обычаев, до сих пор живущих в деревнях по всей Аляске, стал виден общий узор. Православное единство не стирает унаследованные формы. Одна и та же вера может пустить глубокие корни среди разных народов и общин, каждая из которых принимает и сохраняет то, что помогало формировать поколения в благоговении, покаянии и любви к Богу.
Наследие, которое стоит беречь

Значение этих дней выходит за рамки фотографий, которые их сохранят. Совместная молитва архиепископа Алексия и епископа Иоанна показала, что становится возможным, когда православные христиане подходят друг к другу через Святую Евхаристию, смирение, взаимное уважение и благодарность за то, что было доверено каждой общине. Аляска, где впервые пустила корни православная миссия в Северной Америке, предлагает подходящую обстановку для таких встреч.

Старообрядческие верующие Гомера также подержали зеркало, в котором православные христиане Аляски смогли узнать элементы своего собственного наследия. Славянские молитвы в Южном Анкоридже, языки и мелодии коренных народов в деревнях и старообрядческое благочестие, встреченное в Гомере, — всё это свидетельствует разными путями об одной и той же истине: православная вера может пустить глубокие корни среди разных народов, не отрывая их от того, что является святым в полученном ими наследии.
Задача каждого поколения — не сохранять что-то только потому, что оно старое. Задача в том, чтобы распознать то, что принесло духовный плод, что формировало поколения в благоговении и покаянии и что остаётся способным вести людей ко Христу. Урок Гомера заключался в том, что православные христиане могут чтить то, что они получили, и радоваться, когда узнают тот же дух верности в своих братьях. Для епископов, духовенства и верующих, молившихся вместе, эта встреча предложила проблеск более глубокого православного братства. Для детей, которые видели, как два епископа стоят вместе перед одним престолом, пожалуй, самый простой урок был и самым долговечным: они видели не две истории, соперничающие друг с другом, а одну православную веру, полученную от отцов, верно проживаемую в настоящем и вновь доверенную грядущим поколениям.

Посмотреть полный фотоальбом исторического сослужения можно здесь.

Национальное управление безопасностью движения на трассах США (NHTSA) потребовало от Tesla доказать, что продажа Cybercab вообще законна. 10 сентября ведомство выпустило официальный специальный приказ, требующий от компании под присягой объяснить, как транспортное средство без руля, педалей и зеркал соответствует федеральным стандартам безопасности, разработанным для автомобилей с водителем-человеком.

У Tesla есть время до 30 сентября, чтобы дать ответ. Неполный или недостоверный ответ грозит штрафами в размере до 139 миллионов долларов.

Ранее мы сообщали, что 4 сентября NHTSA открыло запрос на аудит (Audit Query 26002) спустя всего несколько часов после того, как 3 сентября Tesla запустила коммерческий сервис Cybercab в Остине. Теперь ситуация обострилась. Запрос на аудит — это просьба о предоставлении информации, а специальный приказ — это юридическое требование, подкрепленное необходимостью дачи показаний под присягой и угрозой серьезных штрафов, которые не могут быть проигнорированы руководством компании.

Приказ содержит 21 детальный запрос и подписан главным юрисконсультом NHTSA Питером Симшаузером. Он адресован непосредственно главе юридического отдела Tesla и заместителю главного юрисконсульта по вопросам регулирования.

Самосертификация — главная проблема

В США не существует системы предварительного одобрения конструкций автомобилей. Автопроизводители самостоятельно сертифицируют свои транспортные средства на соответствие всем применимым Федеральным стандартам безопасности автомобилей (FMVSS), а NHTSA проверяет их постфактум. Tesla сертифицировала Cybercab как соответствующий всем применимым стандартам FMVSS.

Однако большинство этих стандартов подразумевают наличие водителя. В своем приказе NHTSA цитирует закон: «Лицо не имеет права выпускать» такой сертификат, «если, проявляя разумную осторожность, оно имеет основания полагать, что сертификат является ложным или вводящим в заблуждение в существенном отношении».

Простыми словами, ведомство просит Tesla защитить сертификацию, которую, как оно подозревает, защитить невозможно.

У Tesla есть аргументы, и NHTSA их предвидит. В 10-м пункте запроса компания должна пояснить, какие стандарты, по её мнению, не применимы к автомобилю без водителя, исходя из теории, что правила, написанные для машин с ручным управлением, никогда не предназначались для тех, что выполняют задачу вождения самостоятельно. Это основа вероятной защиты Tesla: нельзя применять правила регулировки зеркал или сигналов поворота к роботу, в котором нет человека. Ответ ведомства категоричен: пока правила официально не переписаны, они остаются в силе, и «неприменимость» — это не тот пункт, который производитель может выбирать самостоятельно.

19-й пункт запроса — самый острый. Стандарт FMVSS № 135 гласит предельно ясно: «Рабочая тормозная система должна приводиться в действие ножным управлением». У Cybercab нет ножного управления.

NHTSA отмечает, что публично заявляло: производитель транспортного средства без ножного тормоза не может сертифицировать его по этому стандарту. Затем ведомство просит Tesla подробно объяснить, как именно она это сделала.

NHTSA действительно предлагало переписать правило о ножном тормозе для автоматизированных транспортных средств еще в июне, но предложение — это еще не закон. Пока оно не принято, требование о ножном управлении остается в силе, и NHTSA применяет его к Tesla прямо сейчас.

Ловушка «приведения в нерабочее состояние»

Ряд запросов касается того, может ли Cybercab управляться человеком с помощью временно установленных органов управления, которые, как мы знаем, использует Tesla, и опиралась ли компания на эти временные элементы для сертификации соответствия.

Если это так, NHTSA хочет знать, как демонтаж этих элементов согласуется с запретом Закона о безопасности на «приведение в нерабочее состояние». Нельзя сертифицировать автомобиль с установленным обязательным оборудованием безопасности, а затем снять его перед поставкой. Приказ определяет «объекты проверки» как транспортные средства, «лишенные постоянно установленных обычных ручных органов управления» — педали тормоза, акселератора, рулевого колеса, зеркал и индикаторов.

Остальные запросы касаются конкретных стандартов, которым не соответствует автомобиль без водительского кресла: FMVSS 101 (органы управления и индикаторы), 102 (отображение положения рычага переключения передач), 108 (сигналы поворота, отключающиеся при повороте руля), 111 (зеркала и изображения заднего вида) и 126 (индикаторы системы курсовой устойчивости).

Отсутствие исключений

Последний запрос может оказаться самым разрушительным. NHTSA ссылается на собственное правило 2022 года, в котором говорится, что дальнейшие изменения FMVSS «вероятно, будут необходимы» до того, как транспортное средство, управляемое исключительно автоматизированной системой, сможет быть произведено для продажи — если только автопроизводитель не имеет исключения по части 555.

У Tesla нет исключения по части 555. NHTSA спрашивает, как продажа Cybercab может быть законной без него.

Zoox пошла другим путем

Tesla — не первая компания, создавшая специализированное роботакси без руля. Но она первая, кто пытается запустить его в коммерческую эксплуатацию путем самосертификации, а не запроса разрешения.

В июле NHTSA предоставило компании Zoox (принадлежащей Amazon) временное исключение по части 555, охватывающее восемь федеральных стандартов, включая правило о ножном тормозе (№ 135) и правила о зеркалах (№ 111), по которым сейчас давят на Tesla. Исключение позволяет Zoox взимать плату за поездки в своих капсулах без органов управления, ограничивает парк 2500 автомобилями в год и действует до 2028 года. Zoox пришлось подать заявку, обосновать безопасность и ждать. Сначала они получили исключение для демонстрационных целей, затем — для коммерческих.

Tesla построила такой же автомобиль и выбрала противоположный путь. Она сертифицировала Cybercab как уже соответствующий требованиям и начала взимать плату за поездки 3 сентября. Никаких заявок, никаких исключений, никаких ограничений.

Именно на этот контраст указывает NHTSA. Существует законный путь для такого автомобиля, конкурент прошел его, а Tesla решила его обойти.

Ответ Tesla на приказ должен быть подписан ответственным лицом под присягой. Фальсификация или сокрытие информации могут повлечь уголовную ответственность: штраф или тюремное заключение сроком до 15 лет. Взято отсюда

В 1960-х годах крутые ребята в Японии читали это руководство по сексу. В книге есть всё: от того, как держаться за руки, тереться носами, щекотать подбородки, удалять излишки лака с обуви, до спаривания с гибкой деревянной фигурой художника и мастурбации с помощью пробирки. В этой книге есть всё:

Источник: Anorak

Alabama: Gulf Shores

Population: 15,014
In the crown jewel of the Redneck Riviera and home of the annual Hangout Music Festival, there’s a lot more than music and good ole boys. This Gulf of Mexico beach town surprisingly boasts one of the best zoos in America, where encounters with animals like lemurs and monkeys are cheaper and last longer than at most. It also borders Gulf State Park, the best state park in Alabama, which lost its iconic zipline but added substantial bike trails. The city is also home to the state’s southernmost brewery, Big Beach Brewing, as well as one of the world's best beachside burgers at Pink Pony Pub.

Alaska: Homer

Population: 5,522
There are few things more magical than driving into Homer on a bluebird day. As you round the last corner on the Sterling Highway, the view out your windshield is a panorama of snow-capped mountains across the shimmering, boat-speckled Kachemak Bay and the long, skinny Homer Spit, the world’s longest road into ocean waters. In this quirky harbor town, you’ll find tons of galleries, dynamic local cuisine, fishing charters, a couple of good breweries (including the Salty Dawg Saloon), great hikes (on trails or glaciers), and so much more. It’s also a jumping-off point for flightseeing tours of Katmai National Park, home to around 2,000 brown bears.

Arizona: Sedona

Population: 9,684
Arizona’s red-rock playground offers seriously breathtaking desert landscapes best enjoyed on a hike or a climb, and a walk around town mingling with kooky-but-kind locals. Take off your boots and zen out with a massage and guided meditation session at one of Sedona’s many spas, or binge on top-notch tamales from Tamaliza and gussied-up carne asada at Elote Cafe. When you start itching for a punchier after-hours scene, the very-hip Flagstaff is less than an hour down the road.

Arkansas: Eureka Springs

Population: 2,166
Perhaps no tiny town in America is more things to more people. Bikers love it as a stop along mountain backroads; hippies love it for its low-key, California-transplant vibe. The town has passed some of Arkansas’s most progressive LGBTQ policies; it also contains the state’s two most famous Christian landmarks: a 66-foot-tall, arms-wide-open Jesus statue and architect E. Fay Jones’s nationally celebrated Thorncrown Chapel. The gingerbread architecture of many of the homes complements the stone-and-brick downtown, which prohibits chain stores and therefore thrums with mom and pop restaurants, taverns, and (albeit touristy) craft shops. Its little public library was donated by Andrew Carnegie a century ago, and it’s just a few minutes away from Beaver Lake, a summertime party hangout for boaters—and one of the better bass-fishing lakes in the Ozarks.

California: Ojai

Population: 7,637
There’s a reason this Ventura County oasis has long been a magnet for hippies, healers, and incognito rock stars sick of the constant hum of LA—the place is truly zen AF. On the outskirts, you’ll pass Johnny Cash’s old house as you spy sprawling orange groves that stretch deep into foothills lined with luxury hotels and ranches. Downtown, Mission-style architecture unfolds across a walkable hamlet packed with greenspaces and local haunts like the famous Bart’s Books; breweries like Topa Topa and Ojai Valley; and combination housewares shop and cheese-and-wine bar Tipple & Ramble, which brings a taste of the valley’s viticulture to a chill backyard setting. On Sundays, the entire town comes together for the Ojai Certified Farmers Market, a quintessential country fair—only at this one, you’re just as likely to spy a retired supermodel as you are the perfect basket of Ojai Pixie tangerines.

Colorado: Telluride

Population: 2,607
It’s kind of a pain to get to Telluride, but, oh, the rewards upon arrival. This former silver mining town hunkers basically in a dead-end valley, its mountains sporting one of the most gorgeous waterfalls in the world: Telluride’s Bridal Veil. With peaks great for skiing, mountain biking, or hiking, it's about as sweeping as it gets. The town has blossomed into one of the best festival sites in the nation, with renowned events like the Bluegrass Festival and Telluride Film Festival. Even if you’re in town when a fest isn’t, you can grab a drink (or better yet, stay) at the historic New Sheridan Hotel, then continue your crawl to the no-frills Last Dollar Saloon before hitting 221 South Oak, a fine-dining spot helmed by Top Chef alum Eliza Gavin.

Connecticut: Mystic

Population: 4,348
The pizza joint might be the most famous thing in Mystic to outsiders, but this old port town has so much more to offer than Julia Roberts references. And while tourists flock to Mystic during the summer to hang out at the wharf, gaze at the coastal architecture, and hit the aquarium, it’s the fact that the centuries-old village is so beautiful and laid-back in the offseason—when the barstools go back to locals and the docks empty out. It’s the quintessence of idyllic Rockwellian New England bergs that dot the landscape, here fine-tuned into paradise on the Mystic River. Oh, and the pizza at that Julia Roberts place? Not bad!

Delaware: Lewes

Population: 3,303
Unless you grew up on a small stretch of the mid-Atlantic, you probably don’t know about the constellation of beach communities that make up Delaware’s southeastern shores. Hell, I didn’t know the state even had beaches until I fell in love with a Delawarean (yes, they exist) and started spending weekends in places like Dewey and Rehoboth. I was suspicious, being a California beach kid, but one summer in Lewes enchanted me for life. It’s the rare town that delivers on the promise of “something for everyone,” made better by the fact that they have a hotel run by the beer savants at Dogfish Head. (Their main brewery is a few miles down the road in Milton.) Local spots like Matt’s Fish Camp are synonymous with summer for Delawareans, and Heirloom would give any farm-to-table spot in Soho or Venice Beach a run for its money.

Florida: Captiva Island

Population: 318
The sister to larger Sanibel, Captiva is a wisp of an island 30 miles off the coast of Fort Myers that sports some of the best sand in the Sunshine State (there also aren’t any stop lights or buildings higher than the tallest palm tree, which adds to the beach town charm). Stretching just five miles long, Captiva’s “downtown” is like a much, much more laid-back version of Key West (think seafood shacks and kitschy, colorful Christmas-themed restaurants). On the drive from Sanibel, collect seashells in the sand bar at Blind Pass Beach (where the two islands connect) and stay as the sun goes down—this is when the island’s magic comes to life in the form of “the green flash,” a quick flash that appears for a nanosecond a sunset. If you want a spot even more secluded, boat over to the nearby Cayo Costa, where “deserted” is the best description of the remote, unspoiled island (which doubles as a state park).

Georgia: Helen

Population: 531
When you think of wine country and Bavarian towns, one place naturally comes to mind: the Blue Ridge Mountains. No? Well, you, my friend, have never been to Helen, the quirkiest little town in the Peach State. Turning onto the main drag is like apparating from the Deep South to the German Alps in two seconds flat. The street is lined with chocolatiers, biergartens, and souvenir shops that’ll have you thinking you’re in Europe. Outside town are a handful of wineries where visitors learn that “Georgia Wine” isn’t just a nice way of saying moonshine. It’s also set right on the Chattahoochee River, which means plenty of rafting, fishing, and hiking. If you can’t make it in the summer, Oktoberfest here is, unsurprisingly, quite the event.

Hawaii: Paia

Population: 2,470
Your last stop before hitting the Road to Hana should be this former plantation village on the northeast coast of Maui, where laid-back locals and world-class beaches will give you all the aloha feels. Window shoppers will love strolling down the boutique-lined streets (keep an eye out for celebs like Willie Nelson and Woody Harrelson). Along the town’s north shore, aspiring surfers can hang ten at Ho’okipa Beach Park, where international windsurfers compete for world champion status. Or, maybe it’s better to let the pros do their thing while you chow down on pizza and beer at Flatbread Company—or hit up Paia Fish Market for ridiculously fresh seafood. Boogie board along the white, sandy shores of Baldwin Beach Park and stick around for the explosively colorful sunset.

Idaho: Driggs/Victor

Population: 1,984/2,157
Affectionately dubbed “Wydaho” given its close proximity to Wyoming, the sun-drenched Teton Valley is flanked by parallel mountain ranges, the Tetons and the Big Holes, with two “downtowns”—Driggs and Victor—about 11 minutes apart. Here, cowboys and ranchers wave at each other when they pass on the road and Burger Kings close due to unpopular demand. The Grand Targhee Resort in Wyoming (which can be accessed from the Idaho side) beckons winter and summer thrill-seekers with its bike park and Nordic skiing. Hike Darby Canyon’s Wind Cave Trail or float the Teton River in a kayak and spot beavers and huge moose. Meet locals at one of several unofficial town halls, like Victor’s Wildlife Brewing, an evolved garage brewery with fringe pool tables and world-class pizza, where you’ll hear tales of East Coast refugees transforming into local ski bums. One of them owns the place.

Illinois: Galena

Population: 3,308
Drive 10 minutes east of the mighty Mississippi and you'll tap right into the quirky small-town vibes of Galena. Once the home of Ulysses S. Grant, Galena boasts cobblestone streets and historic mansions, plus an old-school blacksmith shop and the P.T. Murphy Magic Theater. A free trolley ride will drop you downtown, where you can stroll Main Street’s restaurants, antique shops, galleries, and boutiques bursting with kitsch. If you’re feeling active, book a rafting trip, hit up the nearby ski resort, or try the 40-acre Horseshoe Mound, known for its winding bike trails and scenic views all the way to Iowa and Wisconsin.

Indiana: Nashville

Population: 1,256
It’s the art, not the music, that defines Indiana’s Nashville. This tiny town near Bloomington was home to American impressionist painter T.C. Steele, who settled here in 1907. His home is a fascinating walk through his life, art studio, and wife’s well-kept garden. Be sure to visit the Brown County Art Gallery, the original artist collective where independent artists still work and sell Hoosier-made paintings (albeit for a hefty price). If you’re looking for a thrill, stay outside of town at the somewhat creepy Story Inn. One of the rooms is supposedly haunted by a ghost known as the Blue Lady. It’s also a fine place to have a beer—the bar dates back to Prohibition, and the inn sits adjacent to some of the best hiking in Brown County State Park.

Iowa: Decorah

Population: 7,587
Next time you find yourself trying to break the ice with some statuesque Norwegian at a cocktail party, bust this one out: “You ever been to Vesterheim, the National Norwegian-American Museum? No? It’s in Decorah, Iowa, and let me tell you...” Decorah is a jumping-off point for the best wilderness in the Hawkeye State: canoeing, mountain biking, cross-country skiing, fishing, and bird-watching are a short drive out of town. You’ll also find the Toppling Goliath Brewing Co. here. Breweries nowadays are about as rare as stoplights, but this one produces Kentucky Brunch, an imperial coffee stout aged in whiskey barrels that was once named best beer in the world—and that's saying something.

Kansas: Dodge City

Population: 27,788
Dodge City once served as the setting for numerous early-1900s Western flicks, the town’s fictional calamities inspiring folks around the country to utter the cliche “let's get the heck out of Dodge” at the first sight of trouble. Nowadays, the brouhahas have waned, but Dodge clings to its Wild West roots. Sure, you can go the modern route with blueberry sours at the region’s first downtown brewery or chicken-fried steak with roasted jalapeño gravy at Prime on the Nine, but the chance to get caught in a time warp is much more alluring. The Boot Hill Museum is a melee of Wild West artifacts, antique guns, saloons slinging sarsaparilla soda, and reenactments of cowboy shootouts, while the city’s first and only dinner theater, Depot Theater, housed in the red-brick 1898 Santa Fe Depot, puts on performances like “Steel Magnolias.” The Santa Fe Trail preserves wagon rut trails from the 200-year-old pioneer highway, and the Boot Hill Distillery pours quirky cocktails (like a pickle juice and white whiskey tipple paired with potato chips) in a neo-saloon setting, with nary a reason to get the heck out of Dodge in sight.

Kentucky: Bardstown

Population: 13,567
The so-dubbed “Bourbon Capital of the World” is not pulling punches when it comes to the brown stuff—Bardstown is home to Four Roses, Willett, Maker’s Mark, Barton 1792, the Jim Beam American Stillhouse, and the Heaven Hill Bourbon Heritage Center, as well as the oldest bar in Kentucky, Talbott Tavern. Still, you can score hooch anywhere. What sets Bardstown apart is its old-timey southern hospitality, gorgeous landscapes, and an architecturally astounding downtown that's remained strollable and affable since 1780. And, you know, all that bourbon.

Louisiana: Abita Springs

Population: 2,631
Back at the turn of the 20th century, New Orleanians with a few bucks used this town just across Lake Pontchartrain as an escape from the city when yellow fever gripped the populace. After the Depression, the colorful hotels where they used to frolic fell into disrepair. In the 1970s, a group of enterprising hippies brought them back to life. Now, they're private homes and B&Bs, lining the streets of the most hippie town on the Bayou. In addition to the cool old architecture, Abita Springs is also home to the regionally renowned Abita Brewing Company, and its “this tastes so good I should probably keep reminding myself it’s 8% ABV” Andygator pilsner.

Maine: Bar Harbor

Population: 5,089
Although YA author Sarah Dessen’s books all take place in North Carolina, the little village of Bar Harbor feels cut from the same cloth. Never has a quainter New England seaside town existed, nor a better setting for a small-town coming-of-age novel. The walkable main roads are lined with ice cream parlors, mom and pop shops, twee inns, and plenty of chances to linger outside with a glass of wine (or lobster roll) in hand; head toward the water, and you’ll find seafood restaurants promising both the piping-hot chowder you came for, as well as views of sailboats and pine-covered islands on the horizon. What sets Bar Harbor apart from the rest of Maine’s charming harbor towns is its proximity to Acadia National Park, a natural haven of deep green mountains and dramatic ocean cliffs that sits less than a five-minute drive up the road. Pick blueberries (and eat blueberry pie) on the shores of Jordan Pond, lay out your towel on Sand Beach, and rise early to catch sunrise views atop Cadillac Mountain.

Maryland: Hoopers Island

Population: 423
The eastern shore’s best-kept secret is this teensy, off-the-beaten-path town where one of Maryland’s biggest crabbing families—the Phillipses, of the Phillips Seafood empire—got their start in 1914. Seafood lovers should shell up here for a few days simply because it serves some of the freshest seafood in the state. Start by visiting Old Salty’s, a Maryland institution with more than a dozen crab dishes on the menu—crab pretzels, crab nuggets, soft-shell crab sandwiches, the works. Then, check out the tranquil Blackwater National Wildlife Refuge for stand-up paddleboarding, kayaking, or biking.

Massachusetts: Great Barrington

Population: 7,172
Let everyone else crowd the Catskills so the largest town in the Southern Berkshires remains a secret as long as possible (except, of course, from the hikers passing through on the Appalachian Trail). History buffs will love a few fun pieces of trivia like the Main Street here was first in the country to have electric lights, Railroad Street is one of the oldest in the US, and, by the town hall, the monument that commemorates the first armed resistance against the British is on the same site as the first slave being freed. Start the morning with coffee (or a lavender latte, if you’re feeling adventurous) and a breakfast sandwich or huevos rancheros at Fuel before antique fair- and gallery-hopping around town (be sure to check Bernay Fine Art off your list). End the afternoon and ease into the evening with a drink and live music by the fireplace at aptly named The Barn. There’s also a historic inn next door, so you don’t have to go too far when you’re ready to call it a night.

Michigan: Saugatuck

Population: 865
Michigan’s 3,000+ miles of coastline are home to dozens of dreamy lake towns as entrancing as they are interchangeable. And while any number of Lake Michigan towns could make this list, our heart remains in Saugatuck. An easy (and gorgeous) drive from Chicago, Indianapolis, and Detroit, Saugatuck has become an ‘Art Coast’ overflowing with galleries; a dining paradise where The Southerner and farm-to-table hotspot Pennyroyal bring James Beard cred; and an LGBTQIA+ haven full of queer-friendly resorts, bars, and even a cabaret revue. Crucially, unlike other hyped-up towns on the coast, Saugatuck has reinvented itself without losing sight of what made it lovely to begin with. Those Beard restaurants coexist with mom and pop breakfast joints. The resorts live in harmony with weatherbeaten motels and cabin rentals. And the beaches—all wind-swept white sand, dunes, lighthouses, and amber sunsets—are still sure to dazzle.

Minnesota: Stillwater

Population: 19,394
Lodged in the beautiful St. Croix Valley, Stillwater is known for its gorgeous waterfront, solid hikes, and scenic spots for a summer picnic. But there’s a lot more than bluffs and hockey going down. Lift Bridge Brewery—named after Stillwater’s iconic lift bridge—is an underappreciated jewel in a state where Surly, Bauhaus, and Bent Paddle hoard the craft brew love. In the summer, Nelson’s Ice Cream and the aptly named Lumberjack Days food and music festival make the trip worthwhile. In the winter, it’s the massive Ice Castles nestled along the riverbank. And in the warmer months, you can take advantage of the fact that most restaurants downtown tout a patio with a view.

Mississippi: Ocean Springs

Population: 18,429
Sitting anywhere along Government Street in Ocean Springs, you can hear live music—rock, country, bluegrass, hip-hop—coming from a bar only a few feet away. The small stretch of watering holes along this coastal city’s main drag is a little slice of Austin or Nashville plopped on the Bayou, making a weekend bar crawl here as entertaining as anywhere. Your days are for paddle boarding and kayaking along the Gulf Islands National Seashore, and a short boat ride out to the barrier islands finds you on the kind of turquoise, white sand beaches you never knew existed in Mississippi.

Missouri: Boonville

Population: 7,964
You can’t walk down a Boonville street without tripping over the raw Americana in the form of more than 400 registered historic sites smack-dab in the middle of Missouri. You even get slipped a dose of history reading the name, taken from founders and sons of folk hero Daniel Boone. Tour the Native American burial grounds and stay across the Missouri River at the Rivercene Mansion Bed & Breakfast, conceived as an opulent retreat for a rich riverboat captain. The outlaw Jesse James left his boot prints here, and you’re welcome to follow those as you make your way around Civil War landmarks. Want something a bit more recent but just as red, white, and blue? Pop by Warm Springs Ranch, a nearby breeding farm for the Budweiser Clydesdales.

Montana: Livingston

Population: 8,040
Livingston is the epicenter of Montana cool—a town that fully embraces its rowdy past, even as it’s become a magnet for artists and laid-back celebs like Jeff Bridges and Michael Keaton. With the iconic Murray Bar standing as the town’s main compass point, Livingston’s central location near the gates of Yellowstone and not far from more booming Bozeman allows it to thrive as an rugged outdoor paradise. Here, world-class fly fishing and rafting is as much a way of life as is sucking down whiskey shots to the soundtrack of a band playing on a flatbed truck. And if all that sounds very exhausting, the town is right next to Chico Hot Springs, which claim a century’s worth of legacy curing Murray Bar-induced hangovers.

Nebraska: Valentine

Population: 2,633
Locals compare this region to a rainforest misplaced in the Midwest plains. It's almost unfair to the rest of Nebraska how much of the state's natural beauty is concentrated in this town. Six, count 'em, six ecological systems mesh together along the Niobrara River. You’ll find sandstone canyons, cliffs, valleys, and Smith Falls State Park, home to the state's tallest waterfall. Or, run with the prairie dogs and bison in Fort Niobrara National Wildlife Refuge, or book a cabin at the Lord Ranch Resort and get the full cowboy tour package. Later, boot-scoot out of the 19th century and over to the Peppermill Restaurant, where you can get a fresh steak without looking it in the eye first.

Nevada: Elko

Population: 20,564
If you’re not into desert landscapes, anywhere in Nevada not called Vegas or Tahoe won’t be for you. But if you can appreciate the beauty of vast, sandy plateaus backed by majestic red mountains, Elko is the spot for you. It’s Nevada’s equivalent of a Rocky Mountain town without the tourists or the painful price tags. The annual National Cowboy Poetry Gathering convenes here, because just like those cowboy poets, beneath its rough exterior Elko has an artistic soul. The streets are lined with shops from artisans hawking crafts, paintings, photographs, and the kinds of wares one would more expect to see in a place like Aspen. It’s also a jumping-off point to the Ruby Mountains and canyons beyond, where extreme hiking, heli-skiing, and off-road ATV-ing are daily adventures.

New Hampshire: Portsmouth

Population: 21,956
A stone’s throw from the Maine border, Portsmouth was founded in 1623, making it one of the oldest towns in the country. Spend a weekend on a walking tour of historic homes, taking in the waterfront, hopping a harbor cruise, and strolling Market Street—and pepper that with pit stops at the many top-notch breweries (Smuttynose and Stoneface among them). If you can, time your visit around the popular annual Chowder Festival (which should hopefully return next year!) or Prescott Park Arts Festival. Don’t leave without hitting the wonderfully retro The Friendly Toast for brunch.

New Jersey: Sea Bright

Population: 1,449
If you want to experience the Jersey Shore sans spray-tanned mooks and barrels of industrial sludge, Sea Bright is a veritable 1.2-square-mile oasis of bars you actually want to visit, beaches where you can find a nook to yourself, and everything else you love about summer—including ice cream. Surrounded by the mighty Navesink River on the west and the even mightier Atlantic on the east, Sea Bright is filled with membership-only beach clubs for the locals and a swath of public beaches for out-of-towners. Snooki would not feel at home here—SB isn’t overwhelmed by kitschy tourist traps and saltwater taffy stands. This is where people from New Jersey go when they go to the Shore. If you’re lucky, you might even spot Bruce Springsteen working on his tan (yes, seriously).

New Mexico: Truth or Consequences

Population: 6,052
Does the very name of this town not do most of the heavy lifting, as far as piquing interest goes? But even if it wasn’t called Truth or Consequences—a moniker earned from a contest run by a 1950s game show of the same name—there’d still be plenty to draw the curious out to this particular corner of New Mexico. Back in the day, it was called Hot Springs, because—as you may be able to guess—there are healing mineral springs found all throughout the town. The best of the bunch is arguably Riverbend, where you can take a scenic soak in full view of the Rio Grande and the Caballo Mountains. When you’ve dried off, book a tour through Sierra Grande to take a bison and coyote safari or explore the bone-white dunes of White Sands National Park less than two hours down the road. (P.S. Call it T or C—you’ll sound more like a local, and it’ll save you a helluva lot of time.)

New York: Woodstock

Population: 6,287
In a state that’s home to the Hamptons, Finger Lakes, Appalachian Trail, and Big Apple, it’s no surprise that small communities like Woodstock, New York, fall to the back of Empire Staters’ minds. To assume that Woodstock is only notable for its namesake 1969 music festival would be a major blunder—the festivities weren’t even held within city limits. In reality, Woodstock is a charming little Catskills oasis where residents prop up an art, religion, music, and theater scene worthy of national attention. The Woodstock Byrdcliffe Guild continues to attract artists hoping to retreat from city life and hone their craft, and visitors can tour the grounds and see where magic was made. At the Maverick, a barn-like concert hall that’s still in operation today, locals have been enjoying outdoor “hippie” music festivals since the dawn of the 20th century, and in the summer, the city hosts outdoor concerts at the Village Green for all to enjoy. When you’re ready for a dose of nature, make your way to the Overlook Mountain Wild Forest—the 4.6-mile mountain trail begins beside the monastery and runs along ruins of a never-completed hotel, a historic fire tower, and stunning viewpoints of the Hudson Valley.

North Carolina: Beaufort

Population: 4,464
Coastal North Carolina swarms with idyllic beach towns: Wrightsville Beach, Hatteras Island, Seaside. The best-rounded of them is Beaufort, where antebellum architecture and farmers markets under oak trees meet serene Southern coastline and vast, open prairies. Watch the sunrise over the ocean, then head out deep-sea fishing, dolphin-watching, or driving through fields full of wild horses. The wilderness here is actually wild, and while the houses along the shoreline are plentiful, nothing ever feels crowded. When you can end the day with a waterfront sunset in the same spot you watched a waterfront sunrise, it’s a pretty special place.

North Dakota: Medora

Population: 121
One would think getting Broadway-quality performers to spend their summers in the middle of nowhere, North Dakota would be tough. But it's barely a chore when you're drawing them to Medora, home of the Medora Musical and gateway to Theodore Roosevelt National Park. The once-depressed cattle town was brought back to life when businessman Harold Shafer sunk millions into it, turning it into an Old West Revival that avoids being too campy. Saloons and steakhouses offer stellar food; day hikes along the Pancratz Trail, just outside the Badlands Motel, offer sweeping views; and a trip to the Burning Hills Amphitheater—a sort of Hollywood Bowl in the Badlands—is a must for musicals and steak-on-a-pitchfork dinner. The entire town obliterates expectations of what one would expect to find an hour west of Bismarck.

Ohio: Chagrin Falls

Population: 4,188
Somewhere between Cleveland and Akron is the sleepy town of Chagrin Falls, where the brightly colored autumn trees and snow-piled winters inspired Bill Watterson as he drew Calvin and Hobbes. It has small wonders otherwise, like the town's actual falls beneath the historic Popcorn Shop (once a stop on the Underground Railroad). But there are legitimate claims to firsts—the original Dave's Cosmic Subs and Jeni’s (at least outside of Columbus) are here. Besides the many surrounding walkable nature preserves, the allure mainly comes from the boutique stores (and the cramped bookstore). If you tire of small-town vibes and colonial homes, northeast Ohio's two major metropolitan areas are just 40-minute trips away.

Oklahoma: Guthrie

Population: 10,749
Guthrie can be forgiven for begrudging Oklahoma City. Dubbed the state capital in 1907, its glory days were cut short when the state seal was stolen in the night like a scene from National Treasure and brought 30 miles south to OKC. Luckily, the town’s essentially been preserved so that the glory days can last forever. It abounds with brick sidewalks, Victorian architecture, antique stores, pharmacies, violin shops, and murder mystery dinners in actual haunted manors. Its frozen-in-time Americana has made it a favorite for movie studios, too, from Twister (which shot the drive-in movie scene at the Beacon Drive-In Theater) to the upcoming Reagan biopic. It may not be as au courant as OKC, but Guthrie also boasts the state’s first legal distillery, WanderFolk, hipster vibes in garage-turned-cafe Hoboken Coffee, and the Dominion House, the former Children’s Masonic Home that’s been transformed into a castle-like inn with a bistro.

Oregon: Hood River

Population: 8,313
With much respect to the Oregon coast and high desert hamlets, no small town captures the beauty of the Pacific Northwest quite like Hood River. The town rises out of the mighty and scenic Columbia River Gorge—one of the most breathtaking natural areas in the West —and climbs steadily into the foothills of Mt. Hood. This is a kitesurfing capital thanks to the steady winds, and a gateway to endless wilderness for hiking, snowshoeing, and mountain biking. You can cruise the area’s sea of orchards, called the Fruit Loop, or just stroll by the old buildings that make up the hilly, walkable downtown. Oh, and because it’s Oregon, there’s beer, lots of beer, including heavy-hitters pFriem and Double Mountain. And here, you're allowed to stroll the esplanade with a beer in hand, provided the wind doesn't blow it all over your shirt.

Pennsylvania: Ambler

Population: 6,807
Old brick buildings, pubs, boutiques, a dance company, painting studio, and a playhouse that puts on spectacular live productions—Ambler has the quintessential small-town Main Street, only better. The Ambler Theater, located in a Spanish Colonial-style building with a hidden gargoyle on the roof, regularly plays old movies and new indie flicks like Citizen Kane and Where the Crawdads Sing. The town’s restaurants are incredible: Forest & Main converted an old house into a microbrewery and The Lucky Well has some of the best barbecue around (I have recurring dreams about its cornbread). You’ll find a delightful community of folks who gather regularly for the summer farmers market, the summertime Ambler Arts & Music Festival, and the Dog Days of Summer (seriously, a giant dog parade). Throw in a hilariously quirky history that involves a train wreck and an asbestos empire and you’ve got yourself one heck of a town.

Rhode Island: Newport

Population: 25,163
Nowhere in New England compares to the Gilded Age splendor of Newport, a coastal town set upon cliffs dotted with some of the most spectacular mansions of the 19th century. The must-do activity here is, obviously, touring the Newport Mansions, but that’s far from the only draw. Newport also hosts the annual Newport Regatta, one of the biggest sailing races in America, bringing with it the best sailing parties. Held in July, the Regatta is the ideal time of year to visit, but even if you miss it there are still plenty of wide, sandy beaches to lounge on for the day, and a surprisingly good wine region just on the outskirts of town.

South Carolina: Beaufort

Population: 13,607
The South Carolina Lowcountry has no shortage of coastal appeal, but some areas can get a little oversaturated. But not Beaufort, a town with all the historical allure of Charleston at a slower, easy-going pace. The beauty isn’t limited to its streets: Head out to the barrier islands, like Saint Helena, where rural simplicity, fragrant marshes, and live oaks draped in Spanish moss make for instant relaxation. Experience the Gullah culture of emancipated African-American slaves who moved to these islands centuries ago and have preserved much of their distinctive language, food, and customs. Then boat out to the isolated Daufuskie Island, a car-free escape stocked with colorful characters.

South Dakota: Spearfish

Population: 12,193
Western South Dakota, with its Black Hills, Badlands, and Elk Mountains, might be the most overlooked scenery in America. The best place to take it all in is Spearfish, nestled at the mouth of Spearfish Canyon. Main Street here is classic Old West, but venturing out of town is a must, whether hiking deep into Spearfish Canyon to see some of the most staggering cliff faces in America, or to Sturgis and its famous bike rally, or the casinos in Deadwood. If you must, hit Mt. Rushmore. None of it is too far for a short day trip, which may be part of the reason the most expensive real estate in SoDak can be found in Spearfish

Tennessee: Bell Buckle

Population: 410
Located a mere 54 miles from trendy Nashville, Bell Buckle feels more like a trip down memory lane than I-24. You’d assume the most scenic portion of town, a welcoming row of mom and pop shops, has been untouched by time aside maybe from an eco-friendly Prius parked over the town’s literal street art—an old-timey quilt painted on the road. For dinner, twice-fried pork chops await at the Bell Buckle Cafe, followed by an evening sitting in handcrafted rockers watching trains pass and sucking down a malt from the Bluebird Antiques & Ice Cream Parlor. To catch the town in its prime, head down in June for the RC Cola-MoonPie Festival, a day of crafts, shopping, Moon Pie Olympics (it’s exactly what it sounds like), and the annual cutting of the world’s largest moon pie.

Texas: Marfa

Population: 1,788
When modern artist Donald Judd fell in love with this desert community in the 1970s, he ended up changing it forever, transforming it into an art hub renowned for its galleries and yearly film and music festivals. Judd’s Chinati Foundation is a necessary pilgrimage for any art aficionado (the drive here is no joke), as is the overly-Instagrammed Prada Marfa (plus there are amazing restaurants right in the middle of nowhere). After the sun sets, set up a folding chair at the Marfa Lights Viewing Area and watch for flashes (extraterrestrials, maybe?) dancing in the Texas sky. Enjoy a heavy pour of cheap whiskey at Lost Horse Saloon, then lay your head down in a yurt at the oh-so-trendy El Cosmico.

Utah: Moab

Population: 5,366
Utah has a knack for delivering beautiful sights. Once upon a time, dinosaurs roamed and Indigenous groups inscribed petroglyphs on the land here (both of which you can still find evidence of today in Bull and Horseshoe Canyons). Now, the area is now home to Moab, a mountain town that balances rugged outdoorsy adventure with modern amenities. The gateway to the wildly popular Arches National Park and its underrated neighbor, Canyonlands, the streets often teem with tourists who are hungry—both for R&R after days spent hiking, rock climbing, and white water rafting, and in the general sense of the word. For a small, laid-back town, Moab has a surprising abundance of good eats, including Sabuki Sushi, Spitfire Smokehouse, Josie Wyatt’s Grille, Sunset Grill, and Moab Brewery, plus boutique shops like Moab Made for art and jewelry and Tumbleweed for pottery. Altogether, it’s a high desert oasis with plenty to explore indoors and out.

Vermont: Woodstock

Population: 3,005
Imagine the fictional Stars Hollow, but instead of an inn, Lorelai Gilmore runs an upscale dairy farm-turned-museum that dates back to the mid-19th century. This is Woodstock, a lovely oasis at the foot of the Green Mountains that is so picture-perfect, the town buried its telephone wires to attract more Hollywood productions (you might recognize locations around town from Forrest Gump). Take your obligatory snapshots at one of the city’s historic covered bridges, eat fresh pie at the Woodstock Farmers Market, and visit the historic Marsh-Billings-Rockefeller Mansion. Then meander to one of the other adorable towns in the Upper Valley—Barnard boasts a general store dating to 1832 and a fun summer farmers market with live music every Thursday night.

Virginia: Sperryville

Population: 302
In the foothills of the Shenandoahs, no-stoplights Sperryville is as steeped in old-time Americana as they come. Plan to stay at Hopkins Ordinary, a B&B with an onsite brewery—one of several sources of top-notch brews. Pen Druid is a wild new fermentation brewery famous for Golden Swan, made from wild yeast strains found in Sperryville’s wildflowers. Locals snag farm-fresh sandwiches at Before & After, but just up the road in Washington is The Inn at Little Washington, the first and only three Michelin-starred eatery in DC. Diners book months in advance, and diners come from near and far to try chef Patrick O'Connell's menu. Just make sure to get to bed early—Old Rag Mountain beckons. This 9-mile hike shows off spectacular views, especially at sunrise, when you’ll find few other hikers on the trail.

Washington: Lake Chelan

Population: 4,237
Describing Lake Chelan is like playing Jenga with descriptors. Its crystalline namesake runs 1,500 feet deep and cuts a jagged 50-mile path perfect for parasailing, boating, or simply admiring while sipping wine. Along with being Washington’s best lake town and one of its best mountain towns, it’s also the state’s coolest wine town, with more than 30 tasting rooms showcasing a taste of the unique mountain terroir. Here, the Cascades cast a shadow over a picturesque Pacific Northwest downtown whose mom and pop restaurants include the relatively upscale Campbell’s (hope for Dungeness crab, but always bet on the local oysters) and the ultra-chill Local Myth Pizza, which does wonderful things with pizza dough and housemade chorizo. It’s a winter sports paradise, a fall color explosion, a springtime wonderland, and a summer getaway. We can keep going, but at some point, this tower of superlatives is bound to topple.

West Virginia: Fayetteville

Population: 2,887
Located just outside the New River Gorge, Fayetteville completely bulldozes all preconceived notions of West Virginia living—unless your preconceived notions paint it as an outdoor destination with artsy vibes and great food. Fayetteville’s rock climbing and mountain biking are unmatched, and it offers up some of the best rafting in the east. The creative spirit that its nature-loving citizens have instilled in the place gives it a homey vibe, one where Ridge Brewing fills grateful growlers and Secret Sandwich Society feeds happy masses. Things get a little livelier during Bridge Day—the state’s largest single-day festival—when hundreds of BASE jumpers leap off the New River Gorge Bridge while nearly 80,000 people gawk. But, outside of that, this is a place to quietly embrace and tempt nature.

Wisconsin: Sister Bay

Population: 1,148
Door County is Wisconsin's "up north" playground, a veritable show-stopping destination complete with small-town charm, miles of dramatic coastline, and quirky local businesses. The waterfront Dörr Hotel adds Scandinavian-style flair to this cozy lakeside enclave, while stalwarts like Earl's Sister Bay Bowl & Supper Club harken back to a simpler time. Stop into Door County Creamery for the area's best goat cheese (a strong statement in the state where dairy reigns supreme). If time allows, do the farm tour to taste cheese with a certified Master of Cheese while goats scamper about the pastoral backdrop. And speaking of goats, don't miss Al Johnson's Swedish Restaurant & Butik, which features a grass roof complete with the happily grazing creatures on top. If you start itching for more isolated surroundings, wind up the coast and take the car ferry across Death's Door to Washington Island and its famed Provence-style lavender farm.

Wyoming: Centennial

Population: 283
This tiny outpost features all the best things about Wyoming: friendly bars, wide-open spaces, great music, and access to some of the most strikingly beautiful outdoor recreation you'll find. Located 8,000 feet up and 30 miles outside of Laramie, at the foot of the Medicine Bow Mountain Range, Centennial consists mainly of a couple hotels and bars/music venues that play host to hikers, campers, skiers, and snowmobilers on their way into or out of the mountains. On any given weekend, the town is liable to turn into a party (especially when the right bands are passing through). It's also the home of the greatest winter party you'll ever find—the annual Poker Run, where a few hundred well-lubricated skiers tumble down the mountain and crash-land in Centennial's welcoming arms.

Возможно, вы не думали, что вам нужно современное переосмысление истории Зевса, царя богов, правившего с горы Олимп, но поверьте — это именно то, что вам нужно. Это переосмысление воплотилось в сериале «КАОС» от Netflix с Джеффом Голдблюмом в главной роли. Но какая именно греческая мифология вдохновила создателей сериала и какие легенды вам стоит знать?

Если вы были поклонником версии «Ромео и Джульетты» База Лурмана, вам обязательно стоит добавить «КАОС» в список к просмотру. Это масштабная, смелая и жестокая интерпретация греческой мифологии — совокупности историй о богах, героях и ритуалах древнегреческой религии.

В «КАОСЕ» Зевс, царь богов, повелитель грома, молний и неба, погружается в паранойю, когда начинает верить, что его власть ставят под сомнение люди на Земле, пока он правит ими с горы Олимп (он живет в месте, напоминающем особняк Версаче).

Сериал великолепен, и его стоит посмотреть, даже если вы имеете весьма смутное представление о реальной греческой мифологии, на которой основаны эти истории. Ведь давайте будем честны: мы не всегда внимательно слушали на уроках литературы, предпочитая отвлекаться на телефон. Поэтому считайте это своим гидом по греческой мифологии для начинающих.

Что же это за греческая мифология, вдохновившая «КАОС»?

В древнегреческой религии и мифологии существовало 12 олимпийцев, живших на горе Олимп:

• Зевс
• Гера
• Посейдон
• Деметра
• Афина
• Аполлон
• Артемида
• Арес
• Гефест
• Афродита
• Гермес
• Гестия или Дионис

В «КАОСЕ» мы знакомимся с некоторыми из греческих богов и узнаем их истории:

Зевс

В греческой мифологии: Зевс — отец и защитник всех богов и людей, а также повелитель неба, грома, молний, закона, порядка, судьбы и рока.

В «КАОСЕ»: Его играет Джефф Голдблюм. Он может использовать свой разум, чтобы причинять боль, женат на Гере (которая также является его сестрой) и является отцом Диониса.

Гера

В греческой мифологии: Царица богов, богиня брака, семьи, деторождения, женщин и плодородия.

В «КАОСЕ»: Ее играет Джанет Мактир. Она испытывает явное презрение к людям на Земле, а также является правительницей «тацитас» — женщин без языков.

Посейдон

В греческой мифологии: Брат Зевса, бог моря, вод, лошадей и землетрясений. Женат на Амфитрите, морской нимфе.

В «КАОСЕ»: Его играет Клифф Кертис. Он живет на роскошной яхте и кажется совершенно незаинтересованным в паранойе своего брата.

Дионис

В греческой мифологии: Сын верховного бога Зевса и Семелы, дочери царя. Бог виноделия, садов, плодов, растительности, празднеств и безумия.

В «КАОСЕ»: Его играет Набхан Ризван. Это слегка потерянный сын Зевса, который не может найти свое место в мире и мечется между миром людей и горой Олимп.

Помимо олимпийцев, в сериале появляются и другие персонажи из древнегреческой мифологии:

• Орфей
• Медуза
• Эвридика
• Харон
• Прометей
• Каней
• Ариадна
• Персефона
• Аид

Орфей

В греческой мифологии: Поэт и музыкант, сын музы и царя Фракии.

В «КАОСЕ»: Его играет Киллиан Скотт, он женат на Ридди (Эвридике).

Медуза

В греческой мифологии: Женщина, известная тем, что вместо волос у нее были змеи, и она могла превращать людей в камень одним лишь взглядом.

В «КАОСЕ»: Ее играет Деби Мейзар.

Эвридика

В греческой мифологии: Смертная нимфа и жена Орфея, которую тот пытался вернуть из царства мертвых с помощью своей музыки после того, как она погибла от укуса змеи.

В «КАОСЕ»: Известна как Ридди, она умирает в первой серии после того, как ее сбивает грузовик. Ее играет Аврора Перрино.

Харон

В греческой мифологии: Перевозчик, отвечающий за доставку душ умерших через реки Стикс и Ахерон в подземное царство.

В «КАОСЕ»: Его играет Рамон Тикарам, он существует в черно-белом подземном мире.

Прометей

В греческой мифологии: Известен тем, что бросил вызов олимпийским богам, а также является богом огня и создателем смертных людей.

В «КАОСЕ»: Его играет Стивен Диллэйн, он прикован к скале после того, как был изгнан Зевсом.

Каней

В греческой мифологии: Трансгендерный мужчина, которому при рождении был приписан женский пол, но он попросил бога Нептуна изменить его.

В «КАОСЕ»: Его играет Мисия Батлер, он работает в подземном мире.

Ариадна

В греческой мифологии: Дочь царя Миноса и царицы Пасифаи с Крита, известная тем, что помогла Тесею выбраться из лабиринта и победить Минотавра.

В «КАОСЕ»: Известна как Ари, ее играет Лейла Фарзад.

Персефона

В греческой мифологии: Дочь Зевса и Деметры, богини земледелия, жена Аида, царя подземного мира.

В «КАОСЕ»: Ее играет Раки Айола, она появляется в подземном мире, решая судьбы умерших.

Аид

В греческой мифологии: Владыка подземного мира, куда попадали умершие, брат Зевса.

В «КАОСЕ»: Его играет Дэвид Тьюлис, он отвечает за то, что происходит с душами умерших.

Вот и всё, немного чтения для подготовки! Сериал «КАОС» уже доступен на Netflix.

Существует огромное давление: секс каждый раз должен быть электризующим и сногсшибательным. Если этого не происходит, оба партнёра могут почувствовать себя неудачниками.

Мужчины стремятся удовлетворить своих партнёрш и считают, что их задача не выполнена, если они не довели партнёршу до множественных оргазмов. Женщины испытывают давление, стараясь выглядеть и вести себя «сексуально» в соответствии с недостижимыми стандартами. И те, и другие стали жертвами порнографии в медиа, которая искажает восприятие секса и близости.

Всё это давление порождает нереалистичные сексуальные ожидания, ведь в любых преданных, долгосрочных отношениях…

Посредственный секс неизбежен.

Рано или поздно в любых отношениях секс становится обыденным, ненасыщающим и, возможно, даже разочаровывающим. Это факт. И когда такое случается, пары испытывают стыд. Им кажется, что с ними что-то не так. Они начинают винить друг друга, читать книги по самопомощи, обращаться к консультантам или открывать свой брак для других сексуальных партнёров. Иногда пары уверены, что посредственный секс — признак того, что им не стоит быть вместе, поскольку они «потеряли искру» или несовместимы.

Но самая частая реакция — это избегание.

Для многих пар существует дихотомия: либо полноценный (страстный) секс, либо вообще ничего. И когда партнёры наконец решаются на интимную близость, напряжение и ожидания настолько велики, что шансы получить невероятный опыт минимальны. Этот паттерн превращается в самоисполняющееся пророчество плохого секса, закрепляет напряжение и давление вокруг интимной жизни и в конечном счёте может привести к так называемому «браку без секса».

Каково же решение?

Старый добрый, заурядный «поддерживающий» секс.

Возможно, это не будет самым горячим эротическим переживанием всей жизни, но такой секс сохраняет эмоциональную связь, поддерживает уровень дофамина, даёт здоровый выход накопившемуся напряжению, обеспечивает физический контакт и, самое главное, предотвращает скатывание к браку без секса.

Однажды я работал с парой, назовём их Дэн и Мэри. Дэн испытывал сильный стыд из-за своих возможностей в постели на фоне лёгкой эректильной дисфункции. Мэри чувствовала себя неловко, говоря о сексе, и в их отношениях не было игривости или открытости на эту тему. В итоге Дэн начал избегать сексуального контакта с Мэри и вместо близости с ней стал смотреть порно и мастурбировать. Так продолжалось 12 лет почти без секса — просто потому, что оба избегали посредственного секса. Им потребовалось разрешение расширить своё восприятие сексуальности и принять посредственный секс, прежде чем они смогли снова открыться друг другу как сексуальные партнёры.

Расширьте своё определение сексуальности

Познайте себя. Да, речь идёт о мастурбации. Сначала вам нужно стать лучшим любовником для самого себя. Когда партнёры чувствуют себя комфортно наедине с собой, они могут расширить понимание секса за пределы полового акта. Мастурбация рядом с партнёром становится дополнительным пространством для встречи с гораздо меньшим уровнем ожиданий. Взаимная мастурбация также может быть формой эротической связи, где оба партнёра практикуют сексуальную дифференциацию, одновременно снижая уровень стресса.

Раскройте свой разум. В конце концов, секс — это просто ещё один способ связи и близости. Близость — это по сути возможность «увидеть меня изнутри»: позволить партнёру увидеть нашу сексуальную сторону — прекрасный способ повысить уязвимость, доверие и страсть. Когда мы расширяем представление о сексе и начинаем видеть в нём игровое поле, где можно просто побыть близкими рядом друг с другом или друг для друга, открывается гораздо больше возможностей для исследования. Взаимный половой акт с множественными оргазмами вовсе не обязан быть стандартом или минимальным требованием для сексуального удовлетворения. Такой расширенный взгляд помогает получать удовольствие от любой чувственной активности вместе, вне зависимости от оргазма, финала или прочей «пиротехники».

Отличная отправная точка для расширения вашей сексуальности и чувственности — честно исследовать своё отношение к поцелуям. Вы можете скачать тест для оценки поцелуев здесь.

Общение

Поделитесь этой статьёй с партнёром и посмейтесь над тем, что с вами всё абсолютно нормально. Можно придумать кодовое слово для посредственного секса, когда вы понимаете, что именно такой секс сейчас и предстоит, или когда на большее попросту нет сил. Это слово можно использовать и после, чтобы снять напряжение после не самого грандиозного сексуального контакта. Назовите вещь своим именем, чтобы справиться с ней, и двигайтесь дальше.

Игра

Игра — это смазка жизни, и вместе с юмором она помогает получать удовольствие от заурядного секса. Смеяться во время секса — это нормально. Смех во время или после секса даёт паре столь необходимую устойчивость к стыду и формирует позитивные ассоциации с сексом в отношениях. Это особенно важно для родителей с маленькими детьми, ведь найти спокойное время для романтики удаётся редко, и чаще всего это происходит глубокой ночью. Игривый настрой поможет простить себе несовершенства и просто насладиться близостью.

Просто делайте это

Продолжайте стремиться к великолепному сексу. Пробуйте, снижайте планку ожиданий и проявляйте инициативу. В конце концов, «плохой секс лучше, чем отсутствие секса». Поддерживающий секс не зря так называется — он помогает сохранять жизненно важную связь между партнёрами.

Список литературы:

• Dodson, B. (1987). Sex for one: The joy of selfloving. New York: Harmony Books.
• Perel, E. (2007). Mating in captivity: Unlocking erotic intelligence (p. 272). New York, NY: Harper.
• Schnarch, D. (2003). Resurrecting sex: Solving sexual problems and revolutionizing your relationship. New York, NY: Harper.
• Weiner, D. M. (2003). The sex-starved marriage. New York, NY: Simon & Schuster.
• Wolf, N. (2012). Vagina: A new biography. London, UK: Virago.