Вы хотите знать, как вы будете жить в составе Евросоюза? Поезжайте в Болгарию. Только не на отдых, чтобы ходить по набережной от ресторана к ресторану. Это маска - это фасад. Поезжайте немного, на несколько десятков километров, вглубь страны. Вы увидите развалины заводов, вы увидите нищету, которая царит вокруг. Вы увидите раздавленную Евросоюзом экономику, вы увидите людей, которые тщетно пытаются найти себе работу.
Чего вы не увидите - так это счастливых молодых людей, так как одни из них уехали временно на заработки, а другие – навсегда. Вроде бы и свобода слова, и ругать правительство можно, но не сильно - чтобы не случилось проблем на работе. А если ты еще, не дай Бог, употребляешь слова Россия, Путин – засекай время: через недельку получишь «волчий билет» в никуда. Сразу заклеймят шпионом, пособником, обвинят во всех смертных грехах.
Вроде бы и открыты границы – можно ехать отдыхать в Западную Европу, да только кто поедет? Безработица на уровне 18%, о которой бодро рапортуют власти, - это наглая ложь! В реальности в два раза больше! Минимум каждый четвертый трудоспособный человек не может найти себе работу. Кто может – уезжает, благо границы открыты. Но кто они там? Может быть, менеджеры, технологи, инженеры?.. Нет, они там чернорабочие, посудомойки. Гастарбайтеры! Вот что дал нам Евросоюз – возможность без визы уехать, чтобы заниматься неквалифицированным трудом.
Европейская Болгария
Да, мы вошли в Евросоюз, только Евросоюз не вошел в нас. У нас осталось то же самое коррумпированное правительство, те же самые продажные чиновники, помноженные на жесткие нормативы, правила, методики Евросоюза. Мы оказались уничтожены, раздавлены Евросоюзом. Да, они выдают нам какие-то транши на развитие, но куда деваются эти деньги – никто не знает. Все оседает по карманам чиновников, и даже если куда-то доходит, то только под «своих» и на «свои» проекты.
Бездарное правительство набрало кредитов у МВФ, который начал диктовать свою новую экономическую политику. Были навязаны жесткие условия, которые в конечном счете разрушили экономику страны.
Методично была уничтожена вся индустрия, за бесценок приватизировано всё, что только можно, и порезано на металлолом. Полностью уничтожено сельское хозяйство. Разрушена система высшего образования. Наплодилась масса вузов, которые за мзду выдают дипломы о высшем образовании. Всё, что мы можем предложить на экспорт, – это дешевая неквалифицированная рабочая сила.
В Болгарии население с 9 млн уменьшилось до 7. Молодые пары перестали заводить детей. Кто может – уезжает. Идет разрыв поколений. Огромное количество людей работает на Западе. Детей растят дедушки и бабушки. Дети не видят родителей. Это цена, которую Болгария заплатила за ЕС.
Мы хотели другой жизни, но не такой. Нас жестоко обманули. Нас втянули в этот ЕС, не спрашивая людей. Нас поливают западной пропагандой. Мы надеялись, что, вступив в ЕС, станем жить лучше. Нет! Жить стало невыносимо!
Что получил обычный человек?
Вступление в ЕС выгодно было кучке олигархов, которые заработали на разбазаривании народного хозяйства. Хорошо в Болгарии живут очень немногие. Большинство еле сводит концы с концами.
36-летний фотограф, альпинист и революционер с романтическим именем Пламен, когда в кроткой Болгарии дела пошли совсем туго, совершил публичный акт самосожжения на площади перед мэрией города Варна. В знак протеста против нищеты, коррупции, несправедливости и пренебрежения властей. Если его страна умирает - зачем тогда ему жить?
Эта смерть была не единственной. Еще пять человек вспыхнули живыми факелами в конце мучительной зимы. Среди них — отец пятерых детей 53-летний Венцислав Василев, потерявший работу (судебные приставы должны были описать имущество семьи в счет долга за «коммуналку» — 219 евро за воду), и безработный Траян Петров (ему было всего 26 лет).
«Такого никогда не случалось в болгарской истории! - с горечью восклицает легенда болгарской журналистики Валерий Найденов. - Мы - христианская страна, не знакомая с радикализмом и фундаментализмом. Самосожжения людей - нечто неожиданное и шокирующее. Для христиан вообще политический суицид неприемлем. А у нас нет сомнений, что эти самоубийства - политические. Если вы хотите убить себя, есть масса других, безболезненных способов. При самосожжении человек не умирает сразу - это две недели пыток и агонии».
Что же случилось с Болгарией - когда-то благодатной, процветающей землей? Что случилось с болгарами - самым терпеливым и покладистым народом Европы?
ХОЛОДИЛЬНИК ПОБЕДИЛ ТЕЛЕВИЗОР
«В январе нам пришлось совсем туго, - вздыхает моя подруга Светла. - Люди получили счета за электроэнергию, в два раза превысившие пенсии. Если пенсионер даже перестанет есть, он все равно не сможет оплатить счет». Когда дело дошло до реальной угрозы голода и холода (многие квартиры отапливаются электричеством), десятки тысяч людей по всей стране вышли на улицы. Началась «электрическая революция». Как остроумно выразился один местный политик, «пустой холодильник наконец-то победил телевизор». Невозможно накормить людей речами о «европейских демократических ценностях». Пришла весна - и телевизор, кажется, снова побеждает.
ВЫХОД ОДИН — БЕЖАТЬ ИЗ СТРАНЫ
Гнев опередил осознание проблемы: люди вышли на протест не как граждане, у которых есть ясные ценности, а как разгневанные потребители. Они помахали руками, покричали и утомились.
Болгары предпочитают спасаться поодиночке. Популярна шутка: «У Болгарии есть два выхода из кризиса — терминал 1 и терминал 2 в аэропорту». Молодые, талантливые и упрямые пакуют вещи и бегут без оглядки, оставляя стариков умирать в деревнях. Север страны, где безработица составляет (по официальным данным) 60% (!), обезлюдел. Редкие туристы сравнивают его с чернобыль-ской зоной. За последние 20 лет страну покинули 2 млн человек. Страна потеряла больше людей, чем за две мировые войны, но это не предел. Экономический кризис совпал с ужасающей по масштабам демографической катастрофой. К 2060 году население Болгарии составит всего 5 млн человек, из которых 1,5 млн — цыгане. Болгары как единый народ с древнейшей православной культурой обречены.
«В прошлом году родилось всего 62.000 детей, — говорит тележурналист Иво Христов. — Это самая низкая рождаемость с 1945 года. Болгария тает быстрее всех европейских стран. Хуже результат только у Эстонии. За всю свою 1300-летнюю историю наша страна никогда не была так близка к распаду».
“МЫ ПРИВЫКЛИ ЖДАТЬ, КОГДА НАС СПАСУТ”
- Неужели сейчас хуже, чем под турками? — удивляюсь я.
— Хуже. Демографический и экономический кризисы совпали с моральным разложением. Общество сейчас гораздо глубже развращено, чем во времена турецкого ига, когда народ объединяла идея борьбы за освобождение. А что вы от нас хотите? Болгары - тихий народ, — в глазах у известного публициста Светослава Терзиева мелькают искорки иронии. — У нас пятьсот лет было турецкое иго. Мы привыкли. Потом пришла Россия и освободила нас. Позже мы спелись с немцами, но они оказались плохими союзниками. От них нас освободила Красная Армия. Вместе с ней пришел СССР, который в 90-е годы нас от самих себя освободил. Какое у нас будущее? А зачем о нем думать? Пережили день до вечера, и это неплохо. Болгары привыкли сидеть и ждать, когда их спасут.
КАК ОНИ ДОШЛИ ДО ЖИЗНИ ТАКОЙ
В начале 90-х, когда рушилась империя СССР и распадался на куски восточноевропейский блок, за процессом пристально и торжествующе холодными, жадными глазами наблюдал КАПИТАЛ. Перед монополиями открывались новые захватывающие перспективы. Во-первых, финансовый кризис откладывался на целых двадцать лет. Во-вторых, крушение железного занавеса открывало дорогу к всемирному господству олигархии под соусом «глобализации» и «свободы рынка» (т.н. «Вашингтонский консенсус» 1989 года).
Владельцы транснациональных корпораций потирали руки от удовольствия и предвкушения — перед ними лежали огромные, беззащитные территории с наивным, оболваненным лозунгами о свободе населением. План олигархии был прост, как план какого-нибудь завоевателя вроде Аттилы: территории предстояло захватить, покорить, унизить, разорить, высосать из них все соки, а население обратить в вечное рабство. Да, план был прост, но вот методы — куда более утонченные.
В ту пору мы были так заняты собственной трагедией — развалом Советского Союза, что нас мало заботила судьба восточноевропейских стран. Да, была Польша, которая восприняла крах СССР с ликованием - как избавление от ненавистного русского господства. Но были и такие страны, как братская Болгария, существовавшая за счет сделки века: нефть в обмен на помидоры - и вдруг потерявшая своего поводыря и кормильца.
О, ДИВНЫЙ, НОВЫЙ МИР !
В начале 90-х в страны СНГ, Восточной Европы и в Россию пачками прибывали американские экономические советники и консультанты. Это были прекрасно воспитанные и с иголочки одетые энергичные люди зрелых лет, по взглядам своим все как один — убежденные либертарианцы крайне правого толка. (Либертарианство в экономике — одна из самых бесчеловечных теорий, которая полностью отрицает социальное государство, а также любое вмешательство государства в экономику. По сути, это экономический дарвинизм: пусть в свободной конкуренции выживают сильные, а слабые сгинут. Государство должно отказаться от финансирования здравоохранения и образования, а заодно и от налогообложения, а пенсионные фонды должны стать только частными. Если вы сами себе не отложили на старость, то пеняйте на себя. А если вы бедный и больной - плачьтесь у дверей благотворительных фондов. Ваши дети — это только ваша проблема, не морочьте голову государству.)
В порядочных странах Западной Европы с сильной социальной политикой либертарианцев в ту пору и близко не подпускали к государственному управлению (их бы затоптали еще боевитые профсоюзы), а в экс-социалистическом краю непуганых идиотов они были в чести. Им не просто аплодировали и смотрели в рот — им еще и платили за консультации. Местные политики стояли перед ними на задних лапках, зачарованные фразами о «рыночных реформах».
РУДА — БЕЛЬГИЙЦАМ, ВОДОПРОВОД — ФРАНЦУЗАМ
«При царе Симеоне II электрораспределительные сети продали чехам, австрийцам и немцам, французам достались водопровод и канализация, а медная руда, по слухам, ушла к бельгийцам, — говорит один из лидеров националистов, Ангел Джамбазки. — Это были тайные условия вступления Болгарии в ЕС. Все старые державы торговались, чтобы подороже продать свое согласие. Благодаря предательству на самом верху Болгарию пустили с молотка».
«С начала 2000-х Болгария жила как веселая вдова после смерти богатого мужа, — говорит журналист Валерий Найденов. — Она распродает дома, земли, все имущество супруга и лет пять живет гораздо лучше, чем прежде. А потом бестолковая баба остается на бобах и просит милостыню на паперти. До 2005 г. Болгария демонстрировала великолепный рост ВВП (учитывались любые сделки купли-продажи). То есть мы распродавали национальные активы, а в ВВП это отражалось как наш доход. Все были счастливы: ах, какие иностранные инвестиции! Власти уничтожили национальную экономическую науку и разогнали серьезные институты. А все исследования по заказу правительства на деньги налогоплательщиков проводят прозападные НПО».
К 2013 году Болгария потеряла 60% рабочих мест, обезлюдела и превратилась в колонию под политическим управлением ЕС. Лучшая в мире помидорная республика даже перестала производить помидоры!
ПОХОРОНЫ БОЛГАРСКОГО ПЕРЦА
В рецепт знаменитого шопского салата нынче входят турецкие (или иорданские) «пластмассовые» помидоры, «болгарский перец» из Голландии и Македонии, лук из Китая и французская брынза. На местном рынке больше нет болгарских томатов, зато завались голландских. 80% всех овощей и фруктов — привозные. Похоронив болгарский перец вместе с помидором, ЕС покусился было на святое — ракию (производство алкоголя в частном секторе), но потом затих. Ясно было, что такого надругательства над чувствами даже робкие болгары не снесут. Ракию (спасение для души!) гонят в домашних кубах - казанках - по всей Болгарии. «Деревня без казанка - как деревня без церкви», — гласит народная мудрость.
СОСЕДИ
«По социологическим опросам, 70% болгарского населения являются русофилами, но при этом Россия проиграла политическую и медийную битву в Болгарии. Парадокс! — восклицает журналист Иво Христов. — Почему Россия уступила Западу? Доминирующие идеи в СМИ вбрасывают так называемые местные think tank («мозговые тресты», «фабрики мысли»), которые финансируются американскими (реже европейскими) фондами.
Все эти институты самоцитируют друг друга и обязательно в своем наименовании имеют что-то «демократическое» — Фонд исследования демократии или Институт либеральных стратегий. Они никогда не афишируют свою проамериканскую направленность».
Люди в плену русофобской истерии. Всю арифметику стерли с доски и написали большими буквами
«Энергетическая зависимость от России». Это такая европейская страшилка для детей. И новая болгарская прозападная элита паразитирует на иррациональных страхах. Что такое сегодняшняя Болгария? Это жертвенная пешка на шахматной доске. Ее роль - быть блокирующей пешкой для всех русских проектов. Мы обслуживаем чужие интересы, портим отношения с Россией и теряем деньги за транзит нефти и газа. А американские друзья хлопают болгар по плечу и говорят: «Молодцы, ребята! У вас демократия!» Один болгарский сатирик очень точно определил, что такое демократия: «Это не власть народа - это власть демократов».

Гуляй-пустыня

После свержения Муаммара Каддафи мировая общественность в основном утратила интерес к событиям в Ливии. Однако несколько громких историй последних дней заставляют внимательнее присмотреться к тому, что же все-таки происходит в этой стране, фактически оставшейся без правительства.

Вечером 2 октября российские и мировые СМИ облетела срочная новость: посольство РФ в Триполи подверглось нападению нескольких десятков неизвестных, на территории дипмиссии идет бой. Телефоны посольства не отвечали, на фотографиях с места событий были видны горящие автомобили. Происходящее вызывало ассоциации с прошлогодним нападением на консульство США в Бенгази, где были убиты четверо американцев, включая посла Кристофера Стивенса.

Вскоре выяснилось, что нападение на российское посольство было отбито, один из нападавших убит, а дипломатов и членов их семей эвакуировали в соседний Тунис, откуда самолетом МЧС доставили на родину. Хотя все завершилось относительно благополучно, у думающей публики остались вопросы. Главным, конечно, был такой: с чего вдруг десятки вооруженных людей пошли на штурм посольства РФ? Абсолютно достоверной информации на этот счет до сих пор нет, но кое-какие подробности все же просочились в прессу.

Главным действующим лицом оказалась российская чемпионка по пауэрлифтингу сибирячка Екатерина Устюжанинова. Еще во время гражданской войны она изо всех сил рвалась в Ливию, чтобы встать на защиту Муаммара Каддафи. Попасть в страну ей, правда, удалось лишь после взятия Триполи силами повстанцев. Чем именно она там занималась, неизвестно, однако в конце концов Устюжанинова оказалась взаперти в российском посольстве: на ней висел долг гостинице на сумму в две тысячи долларов, из-за которого спортсменку грозились арестовать ливийские власти.

Российские сторонники Каддафи скинулись на помощь оказавшейся в беде соотечественнице, и Устюжанинова вроде бы покинула Ливию, но вскоре снова оказалась там. По свидетельствам знавших ее людей, спортсменка заявляла, что является «жрицей», которой вскоре суждено умереть в Ливии, сражаясь против врагов покойного диктатора.

По некоторым данным, Устюжанинова пошла на «военную хитрость» и вышла замуж за офицера ливийской армии Мохаммеда аль-Суси, который в прошлом был высокопоставленным повстанцем. 1 октября россиянка решила, что срок пришел: она выпустила в своего супруга половину автоматного рожка, изрезала ножом его мать и написала их кровью на стене «смерть крысам». «Крысами» своих оппонентов называл Каддафи, которого, по иронии судьбы, отыскали в сточном коллекторе.

На счастье россиянки, первыми до нее добрались полицейские, а не члены семьи убитого. Ее поместили под арест, а по факту убийства возбудили уголовное дело. Однако родственники решили, что этого будет мало, после чего и отправились на штурм посольства РФ, где довольно долго проживала Устюжанинова. Собственно, это именно они, а не международные террористы или исламские экстремисты пытались разгромить российское диппредставительство. Таким образом персональная борьба человека, зациклившегося на своей любви к Каддафи, едва не привела к гибели российских дипломатов и членов их семей.

Если с мотивами нападавших все более или менее понятно, то ситуация, благодаря которой эта история стала возможной, требует некоторого пояснения. После свержения Каддафи в Ливии сложилась система гражданско-правовых отношений, отчасти напоминающая американский Дикий Запад времен его покорения. Население почти поголовно вооружено, «шерифы» прячутся по углам, судебная система фактически отсутствует. В этих условиях серьезные конфликты нередко разрешаются именно с помощью оружия.

История с Устюжаниновой является обычным для этих мест примером возмездия за совершенное кем-либо преступление. Если нет возможности добраться до виновника, то месть направлена на его семью, роль которой в данном случае невольно исполнили российские дипломаты. С одной стороны, такая практика далека от современных понятий об уголовном праве. С другой, в глазах многих ливийцев она имеет право на жизнь, поскольку восстанавливает справедливость (в их понимании), а также является весьма эффективной мерой сдерживания.

Подобный подход к улаживанию спорных ситуаций используется не только в уголовных делах, но и в сугубо коммерческих. Так, в сентябре ливийские бизнесмены из Бенгази, не получив из Украины уже оплаченные автомобили, не стали обращаться в суд, а наняли боевиков, взявших в заложники экипаж украинского судна. Это сработало. Автомобили, почти уже растворившиеся на просторах Украины, были возвращены законным владельцам. Надо полагать, что иностранные партнеры ливийцев, зная об обстоятельствах этого дела, в следующий раз будут вести себя аккуратнее.

Ситуация Дикого Запада в Ливии в некотором смысле оказалась полезной и для США, долгие годы воюющих с террористами по всему миру. 5 октября в руках американцев оказался Анас аль-Либи — человек, подозреваемый в подготовке взрывов у американских посольств в Кении и Танзании. Жертвами этих терактов, совершенных в 1998 году, стали более 200 человек, почти четыре тысячи получили ранения. Спецслужбы США охотились на аль-Либи 15 лет, но безуспешно. Он попался, вернувшись из-за границы на родину. Помогла испытанная временем технология: табличка WANTED и цифра с шестью нулями под ней. Судя по сообщениям из Триполи, предполагаемого террориста поймали его же соотечественники, решившие таким образом подзаработать. Во всяком случае говорили они не с аризонским, а с ливийским акцентом.

Почти поголовная вооруженность населения оказывает сильное влияние не только на правовые отношения, но и на местную политику. Во многом из-за этого в Ливии напрочь отсутствует какое-либо подобие «вертикали власти». Генеральный национальный совет (ГНС), формально управляющий страной, то и дело прерывает работу из-за выступлений тех или иных вооруженных группировок, недовольных его политикой. Ситуацию в стране контролируют (если тут вообще можно говорить о контроле) совсем другие силы.

В стране с населением менее семи миллионов человек фактически действуют четыре (!) армии. Первая – это так называемый «Ливийский щит» — плод неудавшейся попытки ГНС собрать воедино разрозненные повстанческие группы под единым флагом. Фактически этой структурой управляют из третьего по величине города страны — Мисураты. Вторая армия подчиняется министерству обороны, контролируемому из города Зинтан. Третья — так называемая «Гвардия защиты нефтяных объектов» — вообще сама по себе, а четвертая — «Армия Барка» — подчиняется Совету Киренаики — восточного региона Ливии с центром в Бенгази.

Помимо четырех крупных центров силы в стране действуют сотни вооруженных объединений поменьше. Как нетрудно догадаться, все эти медведи и медвежата не всегда хорошо уживаются в одной берлоге. Даже если она такая большая, как Ливия. Эта ситуация служит предохранителем от возрождения в стране авторитаризма, однако чревата серьезными осложнениями в будущем. Дело в том, что если общественно-правовое поле Ливии вызывает ассоциации с Диким Западом, то нынешняя политическая структура наводит на мысли о средневековой феодальной раздробленности.

В связи с наличием в Ливии нескольких центров силы сейчас нельзя говорить о том, что столица контролирует регионы. Скорее наоборот: все основные регионы страны держат в Триполи по воинскому гарнизону, используемому для лоббирования своих интересов на национальном уровне. Столица служит источником нефтяных денег, которые, несмотря ни на что, в изобилии поступают в ливийскую казну. Силовое прикрытие интересов того или иного региона при дележе этих средств — главная задача расквартированных в Триполи «провинциальных» контингентов.

Фактически Ливия сейчас представляет собой конгломерат из нескольких квазигосударств, связанных воедино необходимостью качать и продавать нефть. Центральное правительство худо-бедно управляет лишь Триполи и окрестностями. Пустынная и всеми забытая юго-западная область Феццан, населенная в основном кочевниками, объявила о своей автономии в конце сентября 2013 года. К северу от нее лежит регион Западные Горы с центром в Зинтане. Это своего рода военная республика, мало что производящая, но обладающая значительной армией. К востоку от Триполи начинаются земли Мисураты — стремительно богатеющего города-государства, закрытого для прочих ливийцев.

К югу и востоку от этого порта лежат Бани-Валид и Сирт — города, разоренные за поддержку Каддафи во время гражданской войны. Там жизнь до сих пор толком не налажена: своей армии у их жителей нет, и к тому же выходцев из этих мест недолюбливают прочие ливийцы. На побережье к востоку от Сирта стоят несколько нефтеналивных портов, находящихся под контролем уже упоминавшейся «Гвардии защиты нефтяных объектов». Личный состав этой мини-армии со штабом в Адждабии насчитывает более 17 тысяч человек, а возглавляет ее молодой и очень активный командир Ибрагим аль-Джатран, не скрывающий амбиций встать во главе всей восточной Ливии. В Бенгази же (также формально объявившем автономию) без особого успеха сейчас правит Совет Киренаики, которым недовольны даже местные жители.

Каждый из этих регионов обладает собственной спецификой. Уровень жизни, безопасность на улицах, развитие инфраструктуры везде разные. Но из общего ряда особенно сильно выделяется Мисурата. Жители этого города фактически перешли на полное самоуправление, перестав исполнять какие-либо инструкции от центрального правительства. Вокруг города появилась граница, он был окружен цепью блок-постов, пропускающих внутрь только тех людей, за кого может поручиться житель Мисураты. Политическая структура города стала походить на Венецианскую республику времен ее расцвета: власть принадлежит совету, в который входят влиятельные бизнесмены, избранные горожанами из своего числа.

Они изыскали средства, чтобы вывести из города все вооруженные группировки и даже отправить в Триполи собственную армию. Благодаря этим мерам Мисурата стала чуть ли не единственным городом Ливии, по которому сейчас можно без опаски прогуливаться ночью.

Разрушенные во время войны дома и объекты инфраструктуры полностью отремонтированы, круглосуточно работает крупнейший в стране морской порт. Местный совет практически полностью ликвидировал бюрократию, сделав ведение бизнеса в городе максимально простым. В сочетании с минимальными налогами это привело к быстрому экономическому росту, не связанному напрямую с нефтяными доходами. По некоторым оценкам, только сфера услуг в Мисурате растет на 20 процентов в год, а местный порт уже вышел на довоенный уровень и принимает более половины всех поступающих в Ливию грузов. Национальной идеей города-государства стало обогащение его граждан.

При этом надо отметить и темную сторону этого процветания. Все люди, заподозренные в симпатиях к Каддафи, либо убиты, либо изгнаны, либо находятся в тюрьмах. Окрестные города, где сторонники прежнего правителя были в большинстве, стерты с лица земли, их жителям категорически запрещено туда возвращаться. Кроме того, человеку с темным цветом кожи в Мисурату въезд фактически запрещен — там царит неформальный, но жесткий расизм.

Несмотря на все эти минусы, Мисурата является единственным регионом Ливии, сумевшим наладить нормальную жизнь для своих жителей. Сейчас многие в стране надеются, что этот опыт удастся распространить и на остальные ее части. Теоретически этому может способствовать растущий вес и влияние города на национальном уровне.

В середине октября в Ливии начнется регистрация кандидатов в депутаты Конституционной ассамблеи, которая займется разработкой новой конституции страны. Сейчас все указывает на то, что регионы, сумевшие обрести самостоятельность от Триполи, уже не захотят возвращаться под полный контроль столицы и будут лоббировать превращение Ливии в федерацию, где центральному правительству останется заниматься лишь охраной границ и внешней политикой. Децентрализация и выдавливание государства (как института) из всех сфер общественной жизни стали в Ливии тенденцией.

Хотя опыт Мисураты свидетельствует о наличии положительных сторон такой политики, в ней есть и подводные камни. Сейчас никто не может гарантировать, что дробление Ливии на все более мелкие части не продолжится. Что еще хуже, без нормальной правоохранительной и судебной системы будет крайне сложно совладать с практикой захвата заложников и другими особенностями анархического, по сути, общества.

В начале 2013 года Владимир Путин заявил о необходимости разработать единый учебник истории для преподавания в российских школах — чтобы «на конкретных примерах показывать, что судьба страны созидалась единением разных народов, традиций и культур». Летом был опубликован «31 спорный вопрос» из истории России (правда, в осеннюю «Концепцию нового учебно-методического комплекса по отечественной истории» попали только 20 из них), их составили эксперты — будущие авторы единого учебника. «Спорными» оказались практически все периоды российской истории; их формулировки вызвали живое обсуждение — и осуждение — в профессиональной среде. И это несмотря на то, что многие преподаватели согласились с необходимостью выработки «единой стратегии» преподавания истории в школе. «Лента.ру» решила подробно изучить весь список «спорных вопросов» и разобраться на конкретных примерах, насколько далеко лежит идея о едином учебнике от реальной исторической науки.

Первый вопрос, сформулированный экспертами, звучит, впрочем, не как вопрос, а как тема из экзаменационного билета: «Образование Древнерусского государства и роль варягов в этом процессе». Понятно, что классический ответ на этот «билет» должен содержать изложение норманнской теории и ее критику, то есть в значительной степени касаться не собственно истории, а историографии. Все-таки признание — или отрицание — роли варягов в оформлении российской государственности опирается не только на исторические факты, но и на ту или иную традицию истолкования скудных летописных свидетельств и более многочисленных археологических находок, а также на самые общие представления о процессах, протекавших в Европе эпохи Раннего Средневековья.

Но предоставим отвечать на этот экзаменационный вопрос самим экзаменаторам — составителям вышеупомянутой Концепции. «Лента.ру» же решила подойти к варягам с другого бока. В конце концов, о том, что пресловутые Рюрик и его братья Синеус и Трувор имели отношение к становлению государства, позже получившего имя Киевская Русь, известно практически всем. Из-за их предполагаемой этнической принадлежности также сломано немало копий (в прямом и переносном смысле). Куда меньше современным школьникам известно про то, кто вообще были те самые «варяги», о которых упоминает наш «билет». «Лента.ру» решила восполнить этот пробел.

«Немцем называют у нас всякого, кто только из чужой земли, хоть будь он француз, или цесарец, или швед — все немец», — писал об особенностях словоупотребления в Малороссии в XIX веке Николай Васильевич Гоголь в «Вечерах на хуторе близ Диканьки». Всего несколько столетий назад почти то же самое можно было сказать и о слове «варяги»: под ним понимались все неславянские северо-западные соседи Киевской Руси. Да и не только соседи.

Нестор-летописец, то ли подлинный, то ли легендарный составитель «Повести временных лет», впервые упоминающей и о Рюрике с братьями, оставил довольно много загадок, особенно по части описания географии и истории Европы. «Потомство Иафета также: варяги, шведы, норманны, готы, русь, англы, галичане, волохи, римляне, немцы, корлязи, венецианцы, фряги и прочие», — написано в самом старом русском письменном источнике по истории страны. Казалось бы, варяги — это просто один из народов того времени, что-то вроде шведов или норманнов, однако так думают лишь те, кто не знаком с особенностями стиля ПВЛ.

Авторы книги «Очерки истории народов России в древности и раннем Средневековье», В.Я. Петрухин и Д.С. Раевский, отмечают, что в подобного рода перечислениях Нестор-летописец всегда ставит в начале обобщающее имя для целого ряда народов, а потом уже перечисляет конкретные народы. Иными словами, варяги это и есть шведы, норманны (норвежцы), готы (с острова Готланд, ныне в составе Швеции), а также русь (вместе с которой Рюрик прибыл по приглашению новгородцев), и англы, и галичане (не то испанские галисийцы, не то валлийцы) и так далее вплоть до фрягов (генуэзцев). Отдельно стоит отметить загадочных «корлязей», в которых исследователи видят каролингов, франкских правителей, самым известным из которых был Карл Великий.

Получается, что варяги в наиболее общем определении — это едва ли не все те, кого бы мы сейчас назвали жителями Западной Европы.

Есть в ПВЛ и еще одно упоминание о расселении варягов: на западе они «сидят» «до земле Агнянски и до Волошски», то есть до Англии и Франции, на востоке — «до предела Симова», то есть едва ли не до Каспия. В той же книге Петрухина и Раевского это объясняется не тем, что варяги действительно жили гораздо южнее, чем принято считать, а средневековыми познаниями в географии: земля тогда представлялась кругом, омываемым мировым океаном.

У расширительного толкования слова «варяги» Нестором-летописцем есть несколько объяснений — как связанных с недостатком у него источников, так и, наоборот, с большой осведомленностью монаха, который мог знать о завоевательных походах варягов-викингов на рубеже тысячелетий: тогда сначала датчане конунга Кнута Великого, а потом и норманны Вильгельма Завоевателя покоряли Англию. Тогда получается, что Нестор мог иметь в виду именно викингов.

Расцвет эпохи викингов пришелся на время зарождения Руси, на IX-XI века; это был последний период в истории Европы, когда первую скрипку на континенте играли язычники. Младшие сыновья скандинавов, которым не досталось в наследство земли, строили корабли и пускались на них добывать себе мечом славы и богатства. Не всегда это были в прямом смысле слова завоевания: если на Западе викинги действительно сражались с местным (как правило, христианским) населением, то на Востоке они выполняли самые разные функции — от управления дружиной, как в Древней Руси, до телохранителей. Именно как элитное войсковое подразделение варягов-викингов использовали в Византии, причем отдельный «варяжский» отряд существовал там вплоть до XIV века. В нем, кстати, служил норвежский король Харальд III Суровый, с чьим именем связан закат эпохи викингов: в 1066 году он погиб в битве за английский трон, после чего экспансия скандинавов в Западную Европу прекратилась.

Варяги были и вполне искусными торговцами (хотя в Раннее Средневековье профессии торговца и воина были в значительной степени схожи: в долгих походах нельзя было не торговать, часто вооруженные переходы и имели целью наладить торговлю, а не завоевать какие-либо земли, дефицита в которых не ощущалось). Именно викинги наладили сообщение по среднерусским рекам, ведущим от Скандинавии к Черному морю (так называемый путь «из варяг в греки»). Во время археологических раскопок в Скандинавии и на северо-западе России было найдено значительное количество арабских и византийских монет. Абсолютное большинство из них шло через Старую Ладогу, огромный по тем временам порт под названием Aldeigjuborg.

Успехи варягов-викингов в истории средневековой Европы обычно связывают с их способностью к передвижению по воде. Действительно, варяги были искусными мореплавателями, причем несколько их лодок не только дошли до наших дней, но и даже относительно хорошо сохранились (они находятся в норвежских и английских музеях), а те, что не сохранились, можно воссоздать по изображениям — например, в византийских источниках. Успехи мореплавания были связаны с географическими особенностями того времени: пройти по нетронутым человеком лесам Европы тогда было гораздо сложнее, чем проплыть по полноводным рекам.

У варягов-викингов была своя письменность — руны, причем неправильно думать, будто руны вырезались только на камнях. На самом деле, они встречаются и на металле (в первую очередь, на оружии), на костях и на том, что в России называется берестяными грамотами. Одна из таких грамот была найдена во время раскопок в Смоленске, но вообще скандинавы, по всей видимости, свой письменный язык выносили за пределы полуострова крайне неохотно: абсолютное большинство рунических камней найдено на территории Швеции (всего исследователи знают сегодня о 3314 камнях, из них 2835 находятся в Швеции, 133 — в Норвегии, 267 — в Дании и лишь меньше 80 — в остальных регионах, в основном на Британских островах). Уже одно это свидетельствует о том, что письменность не играла серьезной роли в жизни варягов, во всяком случае тех из них, кто выезжал за пределы Скандинавии. К тому же следует помнить, что словом «викинг» в скандинавских сагах называется не «воин», а безземельный, но лично свободный крестьянин.

Если рунические надписи редко находят за пределами Скандинавского полуострова (это, в частности, является одним из главных аргументов противников норманнской теории возникновения Древнерусского государства — мол, если на его территории не было рунических надписей, то и самих варягов не было или их было совсем немного), то разнообразие оружия, открытого археологами, позволяет судить о том, насколько была развита военная культура варягов-викингов. Наиболее полное описание этого оружия в 1919 году дал норвежский археолог Ян Петерсен, автор классической для скандинавистов книги "Норвежские мечи викингов" (доступна в Сети на английском). В ней, в частности, говорится, что основным оружием викингов были мечи и копья, хотя в их погребениях часто находят и топоры, причем нередко — и то, и другое сразу. Мечи у викингов были одноручными, как правило обоюдоострыми, ими бились, держа в другой руке щит. В обязательное снаряжение викингов, помимо перечисленного, входили также метательные копья (сулицы), ножи (скрамасаксы) и луки со стрелами.

Скандинавские (и не только скандинавские) историки пытаются представить викингов если не как совсем мирный, то, по крайней мере, невоинственный народ. В то же время о специализированных военных отрядах викингов ходит множество легенд. В первую очередь, речь идет о берсеркерах, которые, по всей видимости, действительно использовали грибы и алкоголь для подавления боли и для того, чтобы впасть перед битвой в особый воинственный экстаз. В состоянии этого экстаза они не различали своих и чужих, и под руку им лучше было не попадаться: берсеркеры (их еще называют берсерки) путешествовали на отдельных кораблях и шли в битву отдельным отрядом.

Военные подвиги викингов прославлены в дошедших до нас исландских и норвежских сагах, которые, впрочем, имеют позднюю датировку, уже после завершения эпохи викингов. Но судить о викингах только по ним, по крайней мере, недальновидно. «Говоря о варварстве викингов, не следует представлять их бескультурными грабителями, способными лишь на разрушение. Действительность была неизмеримо сложнее и противоречивее. Бесспорно, что в IX–XI вв. скандинавами двигала жажда добычи. Однако они не только воевали и занимались пиратством, но и торговали, заселяли и возделывали новые земли, открывали неизвестные до них страны», — писал один из самых известных российских историков-скандинавистов Арон Яковлевич Гуревич. Особенно несправедливо ассоциировать викингов исключительно с войнами при разговоре об их «восточной», а не «западной» истории.

Конец эпохи викингов на западе связывают, среди прочего, с христианизацией Скандинавии, а на востоке — с нарушением волжских путей, которые становились все менее безопасными, и, соответственно, с уменьшением притока серебра из Константинополя в Скандинавию. По экономике варягов-викингов, в том числе, ударило и то, что они больше не могли торговать захваченными на поле боя рабами: христианская вера не дозволяет порабощение единоверцев. Кроме того, безудержная боевая удаль больше не считалась безоговорочной добродетелью — Валгаллу для павших воинов заменил Рай для праведников.

В истории России варяги перестали играть существенную роль вскоре после того, как помогли основать государственность, и в конце концов были ассимилированы местным населением. Наверняка Рюрик, отправившийся в восточные земли, не рассчитывал стать основателем одной из главных европейских империй. Для самих викингов куда больше было привычно самоуправление: на территории Скандинавии в VIII-IX веках были десятки маленьких отдельных княжеств без централизованной власти (больше — в горной Норвегии, меньше — в равнинной и континентальной Дании). Ни свои порядки, ни свою религию Рюрик привить славянам не сумел — да он, скорее всего, и не пытался.

Ученые Томского госуниверситета (ТГУ) приступили к работе по проекту "Человек в меняющемся мире. Проблемы идентичности и социальной адаптации в истории и современности".

О том, на что направлен проект, кто такие сибиряки и как представляют Сибирь жители других регионов, корреспонденту РИА Новости рассказал руководитель проекта, завотделом Севера и Сибири Института этнологии и антропологии РАН, профессор Дмитрий Функ.

- Дмитрий Анатольевич, в чем заключается проект "Человек в меняющемся мире"?

— Это большой проект, инициированный Минобром и реализуемый в рамках мегагранта (гранты – до 90 миллионов рублей каждый, направленные на проведение научных исследований при условии привлечения вузами не менее 25% внебюджетных средств). Программа существует несколько лет и нацелена на создание научно-исследовательских центров в различных вузах России, в первую очередь, лабораторий.

В ТГУ такая лаборатория недавно создана. Правильное ее название — "Лаборатория социально-антропологических исследований" (лаборатория социальной антропологии). Здесь собран коллектив людей, которые нужны этому проекту.

Перед сотрудниками стоят две цели. Во-первых, за два года путем стажировок в российских и европейских исследовательских центрах успеть подготовить людей так, чтобы по окончании мегагранта они могли самостоятельно преподавать дисциплины, в частности, необходимые для направления "антропология и этнология", которое планируется открыть в ТГУ в следующем году.

Кроме того, на основе самого различного материала мы должны ответить на вопрос, который зашифрован в самом названии проекта – как люди адаптируются в современном быстро меняющемся мире. Как проходит их социальная адаптация, можно ли ее оптимизировать. И эта научная составляющая — самая важная в нашем проекте, конечная цель которого — определить роль идентичности и социальной адаптации в этом процессе.

- Что такое идентичность вообще и сибирская идентичность в частности?

— Идентичность – это некая данность, которая просто существует. Например, мое поколение, которое застало Советский Союз, — у нас безусловно есть что-то, что позволяет другим людям нас легко вычислить. Неважно, как ты выглядишь, какой у тебя фенотип – тебя смогут вычислить в зависимости от того, как ты поведешь себя в той или иной ситуации.

Под национальной или региональной идентичностью мы имеем в виду совокупность каких-то факторов, которые позволяют человеку идентифицировать себя с чем то или кем то.

Национальная идентичность так или иначе существует у любого национального образования, которое имеет государственность. Как только появляется государственность – сразу появляется национальная идентичность. В разных формах, с разными оговорками, с разными условностями, потому что долгое время сохраняется всегда и везде региональная идентичность. Она может иметь этническую окраску, может не иметь.

Мы все, так или иначе, представляем какие то региональные сообщества. Например, я никогда не скажу про себя, что я москвич, хотя я много лет живу в Москве. Я кемеровчанин, как был, так и остался. Я сибиряк. А что сибирского? Сказать сложно.

- То есть идентичность — это совокупность каких-то факторов?

— Которые позволяют человеку каким то образом идентифицировать себя с чем то или кем то. Когда мы говорим об этнической или региональной идентичности.

- Вне зависимости от желания человека?

— На самом деле это ситуативная вещь, потому что в идентичность можно играть, ее можно выбирать, ее можно выбирать в зависимости от ситуации. Это абсолютно точно – во всем мире так происходит.

Идентичность – не есть раз и навсегда данная тебе, потому что ты родился в данном месте. Например, через год твои родители переехали, ты попал в детский дом. Может произойти все что угодно.

Мой отец был всегда убежден, что он в принципе не способен к изучению иностранных языков. Но (!) он до пяти лет говорил только по-немецки и не знал по-русски ни слова. Просто так сложилась жизнь.

- У термина "сибиряк" есть несколько определений: это топоним, психическое состояние, культурно-историческая общность, этническая принадлежность. Так кто же такие сибиряки?

— Сибиряк – это тот, кто идентифицирует себя как сибиряк. Причем, это не человек, обязательно проживающий в Сибири, а человек, по тем или иным причинам, о которых он даже может не отдавать отчет, считающий себя сибиряком.

- А как же сибирский характер, сибирское здоровье?

— Сибирский характер – это мифологема, сибирское здоровье – тоже. Все эти утверждения – очень своеобразные вещи и существуют на уровне стереотипов. Для того чтобы говорить без акцента на якутском языке, нужно иметь хронический ларингит — так шутят сами якуты.

Но вместе с тем, безусловно, существуют некие мелочи, которые позволяют нас всех опознавать. Например, по языку можно вычислить. Я упорно продолжаю говорить в магазине: "Дайте мне две булки хлеба". Хлеб "булками" никто не считает – это невозможно, это нонсенс. А в Сибири – это норма.

- Идентификация всегда шла через понимание или противопоставление "свой" — "чужой". Кто сегодня чужой для "племени" сибиряков?

— Для русскоязычных сибиряков (старожилов) российские (жители европейской России) всегда были чужими. В литературе встречается масса интересных вещей про то, как они воспринимали друг друга. Одни говорили: "Ой, какие вы все грязные", а другие отвечали: "Зато у нас хлебушек родится". По большому счету, это были разные взгляды на одну и ту же культуру.

- А какова роль аборигенных народов в формировании этой самой сибирской идентичности? Особенно если учесть, что представители коренных народов – это меньшая часть населения Сибири?

— Я не знаю сейчас, какова роль коренных народов в формировании сибирской идентичности, но я могу сказать точно, что за рубежом Сибирь ассоциируется именно с коренными народами.

При этом представители коренных народов, даже если речь идет о больших этнических группах – в общей сложности тувинцы, буряты, якуты – это миллион с хвостиком, в меньшинстве. Здесь возможны два подхода: вы пришли на наши земли, вы нам тут все испортили, пожалуйста, вернитесь обратно. Можно по-другому: мы принесли вам образование и медицину, терпите нашу цивилизацию.

Эти пути не самые продуктивные, но нужно пытаться искать точки соприкосновения культур. Наверное, не столько через рассказ об этнической специфике тех или иных групп, сколько путем формирования региональной идентичности.

Потому что, скажем, на территории Хакасии или Якутии речь идет в принципе о некой республиканской, территориальной идентичности. Человек может сказать: "я из Хакасии" или "я из Якутии", и вовсе не обязательно, что он хакас или якут. Это может быть кто угодно. Формируется определенная территориальная идентичность, и это важно, на самом деле.

- А с чем ассоциируется Сибирь в европейской части России?

— Это, безусловно, холод. Может, не с медведями на улице, но это холод и "край земли".

- Изучение региональной идентичности – это чисто научный интерес, или у проекта есть прикладная составляющая?

— Нет, это не только научный интерес. Если говорить о Сибири – где она начинается — понятно: мы перешли через Камень (Урал), а вот где Сибирь заканчивается?

Для меня, как человека, родившегося в Сибири, Сибирь всегда заканчивалась где-то там, где граница с США. Но, например, когда в Чите разговариваешь с людьми: "Вы сибиряки?" Говорят: "Да, вот у нас тут есть недалеко две деревни, там сибиряки живут. Можно съездить, посмотреть". То есть все остальные не сибиряки.

Таким образом, при изучении сибирской идентичности, можно более четко определиться с границами. Сибирь – это не вся та территория, которая так называется или которую хотели бы видеть Сибирью. Как люди это осознают. Это раз.

Второе, государственная национальная политика – это очень сложная вещь. Особенно в той ситуации, когда она четко не формулируется. Только в последнее время происходят какие-то подвижки в этом направлении.

Конечно, можно сказать, что если поддерживать некую региональную идентичность, можно тем самым спустить "на парах" какие-то проблемы, которые возникают в плане межэтнических отношений. Да, это так. Но весь советский опыт показал, что как бы ты ни пытался не замечать этнические группы, они никуда не денутся.

Этнические группы, которые были в начале ХХ века, в несколько ином виде продолжают существовать и сейчас. И люди это помнят. Например, Алтай. Все привыкли считать, что там живут алтайцы, но там шесть разных этнических групп, которые никуда не делись за 70 лет Советского Союза. Хакасия строилась по тому же принципу. Но человек сейчас знает, кто он кызылец или сагаец. А хакас – это уже следующий уровень.

Но через выпячивание сибирской идентичности пытаться решать проблемы с этнической идентичностью…

Кроме того, региональную идентичность можно сделать привлекательной для других людей.

Так, в Кельне (Западная Германия) существуют группы, которые поют на кельш- немецком с элементами старофранцузского. На концертах раздают слова, чтобы зрители могли подпевать. Издаются даже словари кельш-дойч. Ежегодно проходит кельш-карнавал, который транслируется на местном телевидении, и комментатор говорит на кельш, периодически сбиваясь на немецкий.

В Афганистане в ходе двухдневного траура почтили память тысяч сограждан, ставших жертвами коммунистического переворота 1978 года. Их имена удалось установить лишь недавно. События 35-летней давности ознаменовали наступление эпохи постоянных конфликтов. За переворотом последовало антикоммунистическое восстание моджахедов, затем ввод советских войск и почти десятилетие войны. Боевые действия в Афганистане с тех пор не прекращаются.

Расстрельный список

О судьбе почти пяти тысяч человек, погибших в конце 1970-х в афганских застенках, власти страны узнали случайно. В 1993 году в Нидерланды приехал афганец по имени Аманулла Осман (Amanullah Osman) и попросил предоставить ему политическое убежище. Во время собеседования, обязательного для соискателей убежища, он честно рассказал, что в конце 1970-х возглавлял отдел допросов местной спецслужбы — Департамента защиты интересов Афганистана. По словам Османа, через его руки прошло множество пленников, большинство из которых подвергали пыткам, а некоторых казнили.

Рассмотрев прошение афганца, власти Нидерландов отказали ему в убежище, однако экстрадировать на родину все же не стали, поскольку сочли, что там ему грозит опасность. А 17 лет спустя, в 2010 году, полиция и прокуратура Нидерландов возбудили в отношении Османа уголовное дело по подозрению в совершении военных преступлений. Одним из доказательств вины афганца стали подписанные им лично списки заключенных, которых предстояло перевести из одних тюрем в другие. Об их существовании следствие узнало в 2000-2001 годах, когда документы были опубликованы в отдельной книге. Многие упомянутые в них люди до сих пор считаются пропавшими без вести.

В ходе расследования голландские прокуроры вышли на пожилую жительницу Гамбурга, которая дала показания о преступлениях афганских спецслужб. В частности, в ее распоряжении оказался список заключенных, отправленных на казнь. Как рассказала женщина, бумаги она получила от спецдокладчика ООН по Афганистану Феликса Эрмакоры (Felix Ermacora), однако как документы попали к нему, почему докладчик передал список именно этой женщине и каким образом все это время они оставались неопубликованными, не уточняется.

Всего в этот список, изначально составленный на дари (перевод можно посмотреть здесь в формате .pdf), включены имена 4785 человек. Как сообщила следствию родственница одного из пропавших во время репрессий 1978-1979 годов, приговоренных к казни выстраивали в длинные шеренги и расстреливали из автоматов. Тела казненных позже сваливали в траншеи и закапывали бульдозерами. При этом в братские могилы бросали и тех, кто еще был жив.

То, что в конце 1970-х годов афганские власти прибегали к репрессиям, тайной не было. По данным BBC News, всего жертвами коммунистов тогда стали около 50 тысяч человек. Что же касается предоставленного свидетельницей списка, то главная его ценность заключается в именах казненных. Многие жители Афганистана на протяжении долгих лет пытаются отыскать своих родственников, пропавших после прихода к власти коммунистов. С публикацией документа некоторые из них поймут, что надеяться больше не на что, и прекратят бесплодные поиски.

Красный переворот

Переворот 1978 года, после которого начались массовые казни, стал итогом целой череды событий, уходящей более чем на десятилетие назад. В 1965 году, когда страной правил еще Захир-Шах, разрозненные коммунистические силы Афганистана решили объединиться в единую силу, которой стала Народно-демократическая партия (НДПА). После Второй мировой войны СССР тесно сотрудничал с монархом, пытаясь упрочить влияние в южном приграничье, но ощутимого веса НДПА это не добавило.

Силы партии подрывал произошедший еще в 1967 году раскол на радикальное и умеренное крылья. Представители первого, называвшегося «Хальк» («Народ»), ратовали за максимально быстрое превращение Афганистана в подобие Советского Союза. Второе крыло, «Парчам» («Знамя»), напротив, состояло из сторонников постепенных реформ.

В первый раз шанс проявить себя на деле у НДПА появился в 1973 году, когда власть в стране решил захватить двоюродный брат и зять Захир-Шаха Мохаммед Дауд. В бытность премьером (а покинул он этот пост еще в 1963 году) Дауд активно развивал промышленность Афганистана, причем особый акцент делал на сближении с Москвой. Обратной стороной этой политики стало обострение отношений с соседним Пакистаном, находившимся в сфере влияния США, что привело к конфликту премьера с шахом и последующей отставке.

Низложив монарха и объявив страну республикой, Дауд встал во главе государства, в конечном итоге заняв пост президента. Однако, несмотря на близкие прежде отношения с СССР, новый руководитель взял курс на вывод страны из-под влияния Москвы. Попутно он запустил процесс консолидации власти, что выразилось в установлении однопартийной системы. НДПА, которая помогла Дауду возглавить страну, в такой обстановке нормально функционировать не могла.

Своего пика конфликт между коммунистами и президентом достиг в 1978 году, когда неизвестными был убит один из высокопоставленных представителей умеренного крыла НДПА. Полагая, что за преступлением стоит Дауд, обидевшийся на критику его экономической политики, коммунисты организовали акции протеста, обернувшиеся массовыми арестами. Это стало последней каплей: 28 апреля 1978 года лояльные коммунистам силы армии взяли штурмом президентский дворец, а самого Дауда убили.

Во главе Демократической республики Афганистан, как теперь стала называться страна, встал основатель НДПА и лидер ее радикального крыла Нур Мохаммад Тараки. Оттеснив от управления государством представителей «Парчам» и объявив курс на сближение с СССР, Тараки рьяно взялся за социально-экономические реформы. Однако эти преобразования вызвали сильнейшее отторжение практически во всех слоях общества.

Наибольшее возмущение у афганцев вызвали планы земельной реформы, предусматривавшей насильный передел собственности. Подобные действия были прямым посягательством на власть местных правителей племенных регионов, традиционно сохранявших сравнительно сильную автономию. Кроме того, исповедовавших ислам афганцев совершенно не устраивал курс НДПА на секуляризацию общества. Либерализация образования и других сфер жизни и спущенная сверху эмансипация женщин шли вразрез с традиционными исламскими ценностями, которых придерживалось местное население.

Афганская провинция не смирилась с попытками сломать устоявшийся веками уклад жизни и восстала против центральных властей в Кабуле. К середине 1979 года беспорядки охватили большую часть страны, а репрессии против инакомыслящих набрали полный оборот.

Бесконечная война

В декабре 1979 года Советский Союз ввел в Афганистан свои войска. Тараки не раз обращался к Москве с просьбой оказать военную поддержку, однако СССР раз за разом отказывал, полагая, что игра пока не стоит свеч. Ситуация изменилась, когда Афганистан возглавил бывший заместитель и соратник Тараки — Хафизулла Амин. Обстоятельства его прихода к власти до сих пор остаются темой для обсуждений. Известно только то, что по приказу Амина Тараки был арестован и убит — по крайней мере так гласит большинство версий. Что же касается причин, по которым он ликвидировал своего наставника, тут единого мнения нет.

Согласно одной теории, Амину не понравилось, что Тараки решил отлучить его от власти, чтобы тот ему не мешал. По другой версии, убийство стало местью за покушение на Амина, которое президент Афганистана будто бы пытался организовать по указанию из Москвы: якобы в Кремле соратника Тараки считали первопричиной всех афганских бед. Впрочем, есть и такой вариант, согласно которому Москва, напротив, предупредила Амина о подготовке на него покушения, дав ему возможность нанести упреждающий удар.

Так или иначе, с новым руководителем Афганистана у Москвы отношения не сложились: СССР обвинял его в заигрывании с Западом и даже называл агентом ЦРУ. Кроме того, в Кремле понимали, что те репрессии, к которым прибег новый глава государства, поставили Афганистан под угрозу полной дезинтеграции. В конечном итоге недовольство Амином достигло такой степени, что в Кремле решились на операцию по его замене на более лояльную СССР фигуру. Выбор пал на лидера умеренного крыла НДПА Бабрака Кармаля, который после прихода к власти Тараки уехал в Чехословакию.

27 декабря 1979 года советский спецназ захватил президентский дворец в Кабуле. Сам Амин в ходе штурма был убит. Однако заменой афганского лидера спецоперация не завершилась: пребывание советского воинского контингента в Афганистане растянулось на последующие девять лет. Вместо того чтобы одним своим присутствием стабилизировать положение в стране, войска СССР, напротив, стали объектом беспрестанных нападений со стороны оппозиции — моджахедов. Ситуацию усугубляли действия США, которые, заподозрив Москву в желании распространить свое влияние за пределы Афганистана, стали финансировать боевые формирования ее противников. Этот этап афганской истории завершился выводом в 1989 году советских войск, которые хоть и не потерпели явного поражения, но существенно ослабить противника так и не смогли.

Точных сведений о жертвах советской интервенции в Афганистан нет до сих пор. Потери СССР оцениваются примерно в 15 тысяч убитыми, афганской армии — до 55 тысяч человек. Впрочем, учет жертв среди афганских военных был затруднен из-за постоянного дезертирства. Что же до моджахедов и мирного населения, то, согласно разным данным, число погибших оценивается в диапазоне от 600 тысяч до двух миллионов. При этом разграничения между гражданскими и боевиками, как правило, не проводилось из-за крайне скудной статистики.

Уход советских войск к прекращению войны не привел: в 1992 году, после трех лет относительного затишья, просоветский режим свергли полевые командиры, которые тут же вступили в схватку друг с другом. В ходе конфликта, продлившегося до 1996 года, в стране погибли около 60 тысяч человек. Начиная с 1996 года, когда власть в Афганистане захватили талибы, жертвами насилия в основном становились мирные жители. Сколько именно их погибло, точно неизвестно, однако ООН приводила сведения не менее чем о 15 бойнях, устроенными талибами. Последний этап афганского конфликта начался после введения туда в 2001 году войск международной коалиции, которые обрушились на «Талибан» за отказ выдать лидера «Аль-Каеды» Осаму бин Ладена.

За последние 12 лет в Афганистане погибли несколько десятков тысяч человек, в том числе до 19 тысяч мирных жителей. Сколько было убито боевиков, точно неизвестно, однако предполагается, что речь может идти о десяти и более тысячах человек. Потери коалиции составили более трех тысяч бойцов. При этом, как и во время советской оккупации, говорить о победе натовцев над боевиками не приходится: оставив власть и отступив в Пакистан, талибы скоро вернулись назад и уже не первый год изматывают западных военных постоянными терактами. Так что вывод натовских войск, запланированный на 2014 год, ознаменует собой не более чем окончание очередного этапа войны. Начало же ей было положено еще 35 лет назад — когда против коммунистов, пришедших к власти, поднялась вся страна.

Далее: href="/fast/russia/vladimir-churov-napisal-pismo-v-the-washington-post--999657.xhtml"
onclick="
_gaq.push(['_trackEvent', 'navigation', 'next', 'fast', 999700]);
hashNav($(this));
return false;
"
>
Владимир Чуров написал письмо в Washington Post