It’s difficult for many Americans to imagine the United States without 21 as the federal drinking age. In the U.S., legally consuming an alcoholic drink at 21 years old has become a rite of passage, largely due to the National Minimum Drinking Age Act of 1984, which mandated that all states make 21 years old the legal drinking age.

But before then, states’ alcohol laws were constantly shifting. So, how did the state-by-state landscape look just before the 1984 legislation?

Hawaii, Louisiana, and Vermont — where the legal drinking age was previously 18 — felt the biggest sting upon the law’s enactment. Many of the states’ residents and legislators immediately pushed back against the ruling, and in response, the U.S. government threatened to slash millions of dollars in their federal highway funds. That financial pressure forced Hawaii and Vermont to succumb to the law in 1986, followed by Louisiana in 1995.

The 13 states that had implemented 19 as their legal drinking age felt a similarly dramatic shift when the federal government upped the nationwide minimum to 21. Others saw no change at all: 21 states, including California, Delaware, Kentucky, New Jersey, Oklahoma, and Washington, had already decreed 21 as their legal drinking age.

To see how the rest of the country changed, the map below plots the state-by-state legal drinking ages in 1984 prior to the federal law’s passing.

*Image retrieved from Christina Kernohan and the OurWhisky Foundation via unsplash.com

Взято отсюда

In the twenty-first-century United States, “yogurt” often means a little fruity treat for women. American Studies scholar Perin Gurel looks at how it got that way.

Gurel writes that the first known writing using the word “yogurt” comes from eleventh-century nomadic cultures of Central Asia. But cultured milk products have been around much longer. Yogurt-like foods, known by many names, are longstanding staples in the Middle East, Eastern Europe, North Africa and the Sahara, and Central and South Asia.

Immigrants probably first brought yogurt to the US in the nineteenth century, keeping cultures alive, making batches in home kitchens, and typically eating it as an unsweetened accompaniment to savory food. In 1929, an Armenian immigrant family founded what would become the Colombo brand, selling large containers of plain yogurt as a convenience for fellow transplants from other parts of the world. For native-born Americans at that time, if yogurt was known at all it was a health food with foreign connotations.

Meanwhile, Gurel writes, the Danone yogurt company was founded in early-twentieth-century Spain by an immigrant from the Ottoman Empire. Arriving in the US after World War II with a new Americanized spelling, Dannon began creating sweet, flavored products—starting with vanilla—designed to appeal to native-born white Americans.

As late as 1972, a Wall Street Journal article identified yogurt consumption with foreign countries including Russia, Turkey, and India. It claimed that “most people really dislike yogurt—at least at first.” (Gurel notes that “most people” here refers to white, middle-class Americans.) The story attributed a rise in American yogurt-eating to hippies and cosmopolitans who appreciated the sour, healthy, foreign stuff, and to manufacturers producing sweet, mild versions that don’t “taste like yogurt.”

Yogurt sales rose by 200 percent over the 1970s, and big food companies like General Mills, Kraft, and Kellogg rolled out their own versions. Low-fat flavored yogurt in particular found favor with dieters looking for “lite” snacks.

Gurel writes that the associations with hippies, dieting, and dessert-like snacks all gave yogurt a feminine connotation. In the decades that followed, marketing campaigns focused on yogurt’s supposed power to satisfy cravings with only 100 calories, keep consumers feeling full thanks to the high protein content, and promote a healthy microbiome. Ads for Yoplait’s dessert-themed single-serving yogurts, launched in 2008, were pulled off the air after activists suggested that they encouraged eating disorders.

Meanwhile, strained yogurt remained mainly a homemade food in immigrant households until 1998, when FAGE began selling strained yogurt imported from Greece. By this time, regular yogurt had no connotations of foreignness. But the branding of this thicker yogurt relied on a touch of the exotic.

This strategy was particularly effective for the Chobani brand. It was founded by Kurdish-Turkish immigrant Hamdi Ulukaya but marketed as “Greek yogurt.” Gurel notes that, for Americans, Greece has connotations of Mediterranean health while also being viewed as a “white” European nation. “It is foreign enough to be exciting, but not strange enough to be repelling,” she writes.

Взято отсюда

Бах написал об этом кантату. Ученые, философы и юристы спорили об этом. И каждый день люди клянутся, что не могут без этого жить.

Нет, речь не о любви или чем-то столь же неопределенном — речь о кофе.

Родиной кофе является Эфиопия, но популярным напитком он стал лишь в XV веке в Йемене среди суфиев, стремившихся сохранять бодрость во время молитвы. По мере того как его насыщенный аромат, горький вкус и содержание кофеина покоряли сердца по всему миру, многие влиятельные люди начинали относиться к этому новомодному напитку с подозрением. Некоторые власти даже пытались запретить кофе, часто ссылаясь на здоровье, экономические или моральные причины для своих репрессий.

Но иногда такие запреты скрывали темную и горькую правду. Кофе объединял людей для обсуждения новостей и общества — то, чего опасались некоторые правители и с чем они не желали мириться. На протяжении истории запреты на кофе никогда не длились долго, но пока они действовали, нарушители сталкивались с наказанием — или даже смертью — за свою любовь выпить чашечку кофе с друзьями.

1. Запрет на кофе в Мекке в начале XVI века

Примерно в 1500 году кофе попал в Мекку. Вскоре кофейни стали появляться повсюду, обслуживая как местных жителей, так и уставших паломников. Но популярность этого нового напитка вызвала подозрения. В 1511 году мекканский чиновник Хаир-бек собрал группу ученых, чтобы решить, стоит ли запрещать кофе.

Хаир-бек оказал давление на присутствующих ученых, чтобы те поддержали запрет на употребление кофе, аргументируя это тем, что кофе вредит телу, одурманивает разум и побуждает людей собираться вместе и вести себя неподобающим образом. Кофейни были закрыты, кофейные зерна сожжены, а власти подвергали любителей кофе телесным наказаниям.

Тем временем Хаир-бек отправил отчет о своих действиях султану Аль-Ашрафу Кансуху аль-Гури. Однако ответ султана был быстрым отказом. Султан издал королевский указ, в котором говорилось, что, хотя публичное употребление кофе запрещено, частное употребление по-прежнему разрешено. Это охладило пыл Хаир-бека и позволило жителям Мекки вернуться к своему кофе и, в конечном итоге, к своим кофейням.

2. В Стамбуле султан Османской империи Мурад IV казнил любителей кофе

Более 100 лет спустя султан Мурад IV также начал преследовать кофейни, на этот раз в Стамбуле. Хотя кофе и раньше запрещали в Османской империи, Мурад IV довел ситуацию до крайности. Он рассматривал кофейни как центры опасного общения, где могли назревать восстания и мятежи.

Поскольку сам Мурад IV взошел на престол в результате подобных восстаний, он был, возможно, по понятным причинам, параноиком. В результате он запретил кофейни в Стамбуле и ввел смертную казнь для тех, кого ловили за употреблением кофе в общественных местах. Будучи жестоким правителем, он, согласно некоторым из самых мрачных историй, лично казнил любителей кофе (и курильщиков, так как табак также был под запретом).

3. Швеция запрещала кофе пять раз

В XVI веке европейские путешественники в Османской империи с любопытством наблюдали за кофе, отмечая, что его подают в маленьких чашках и горячим, независимо от погоды. Потребовалось время до XVII века, чтобы торговля кофе закрепилась в Европе, и он быстро распространился. Но вскоре напиток столкнулся в Европе с тем же пристальным вниманием, что и в Мекке и Стамбуле. Одна из распространенных историй гласит, что король Швеции Густав III настолько опасался последствий употребления кофе, что не только запретил его, но и провел причудливое медицинское испытание на братьях-близнецах, осужденных на смерть, чтобы выяснить, опасен ли кофе. Легенда гласит, что один близнец пил кофе каждый день, а другой — чай, и оба пережили короля, который был убит в 1792 году.

Густав III действительно был убит, но Михал Саламони, исследователь истории кофе в Швеции из Университета Умео, считает историю с близнецами мифом.

Тем не менее, Швеция вводила запреты на импорт кофе пять раз: в 1756, 1766, 1794, 1799 и 1817 годах. Хотя Саламони отмечает, что часто существовала «критика новых привычек», таких как употребление кофе, власти боролись с кофе в основном из-за торгового дефицита.

Запреты, по его словам, были «направлены против импорта кофе, выращенного в колониях других европейских стран». Однако для обеспечения соблюдения этих запретов полиция арестовывала, штрафовала и заключала в тюрьму людей, уличенных в употреблении или продаже кофе даже в небольших масштабах.

4. Прусские тайные «кофейные ищейки»

В 1777 году Фридрих Великий опубликовал памфлет против кофе. «Отвратительно наблюдать рост количества кофе, потребляемого моими подданными, и сумму денег, которая в результате уходит из страны», — писал он. Как и у правителей Швеции, большая часть его претензий к кофе была экономической. По его мнению, кофе был для элиты. Обычные люди, с другой стороны, «должны пить пиво».

В 1781 году Фридрих создал королевскую кофейную монополию, со своими собственными обжарочными цехами, и запретил гражданам импортировать и обжаривать собственные зерна. Кофе стал намного дороже, и, естественно, это привело к массовой контрабанде. Так появились тайные «кофейные ищейки».

Kaffeeschnüffler, как правило, ветераны войны, уволенные из-за ранений, бродили по улицам, вынюхивая насыщенный аромат незаконно обжаренного кофе. Тех, кого ловили с кофе, облагали крупными штрафами, причем четверть суммы доставалась самой «кофейной ищейке».

Мало кто из политиков осмелился бы сегодня полностью запретить кофе. Во-первых, в местных кофейнях происходит не так много политических переворотов. Кроме того, большинство врачей теперь согласны с тем, что чашка-другая кофе не принесет особого вреда. Вместо этого именно цена этой чашки может заставить кого-то призадуматься, поскольку тарифы и изменение климата дестабилизируют международный рынок. Но, как показывает история, люди готовы на многое, чтобы получить свою порцию кофе.

Взято отсюда

Долгое время я испытываю то, что могу описать только как ощущение уходящего старого мира. Словно какая-то глубоко укоренившаяся внутренняя архитектура медленно растворяется, оставляя после себя в качестве частиц печаль, у которой нет названия. О причинах говорят много: глобальные конфликты, экологические катастрофы, социальная несправедливость, — но сам висцеральный опыт утраты связности, которая удерживала реальность вместе, остается недостаточно изученным. Чтобы прояснить: эта печаль не о ностальгии или «старении», она о жизни в такой момент, когда вопрос «Мир изменился или я?» становится неуместным, потому что разделение себя и мира больше не имеет смысла.

∞

Я могу точно сказать, когда это произошло — в тот момент, когда мир откололся от меня, или, скорее, я от него. Я стоял в тесном кафе на Редчерч-стрит в Лондоне, рассеянно листая Apple News на телефоне, когда мой взгляд зацепился за заголовок, который мой разум не мог осознать: «Рэлити Уиннер, подрядчик АНБ, обвиненная в утечке, была разоблачена цепочкой улик». Возможно, дело было в переполненности помещения и жаре, из-за чего возникло ощущение, будто меня сжали в коридоре, но, читая эти слова, я пережил синтаксический срыв. Мои синапсы спазмировали. Имя «Рэлити Уиннер» (Reality Winner) не поддавалось обработке. Вместо этого я понял, что участница шоу «Топ-модель по-американски» подрабатывает подрядчиком в АНБ. После наносекунды недоумения это не только показалось правдоподобным, но и почувствовалось верным. Был 2017 год.

Композиция заголовка, доходящая до меня на крошечном экране, просматриваемая боком, указывала на новый способ существования: когда информация из других времен и мест расщепляет настоящий момент на туман из осколков, разрывая его, пока все возможные моменты не становятся всем временем. Этим временем. Временем устройства, которое я держал в руке.

∞

В 1923 году Сесил Б. Демилль построил нечто, что можно было назвать городом, среди широких пустых песчаных дюн Гваделупы, Калифорния. Так называемый «Город фараона» был спроектирован для имитации Древнего Египта для его эпического фильма «Десять заповедей». Использованный в сцене Исхода, он считался на тот момент самой экстравагантной декорацией в истории кино.

Поль Ириб, декоратор и иллюстратор, стоявший у истоков движения ар-деко, был привлечен к работе над дизайном, что привело к созданию Египта с острыми геометрическими формами и редкими солнечными лучами. Однако стильная эстетика была вторична по сравнению с масштабом декораций, включавших ворота высотой 110 футов, четыре 35-футовые статуи Рамзеса II, храм шириной 800 футов и аллею из 21 сфинкса. Каждый сфинкс весил пять тонн и собирался по частям, так как головы, лапы и ноги прибывали на грузовиках из Лос-Анджелеса, находившегося в 165 милях оттуда.

Помимо этих элементов, все остальное было изготовлено в течение шести недель на месте более чем 1000 мастерами. Участок, принадлежавший Union Sugar Company, был арендован для съемок за 10 долларов при одном условии: от декораций не должно остаться и следа. Песчаные дюны должны были быть восстановлены до первозданного состояния, как будто ничего не происходило. Для ответственных лиц стоимость демонтажа была непривлекательной, поэтому возникла идея оставить все как есть и подставить Union Sugar. Демилль возразил. Он предположил, что другие кинематографисты потянутся к его творению и будут использовать его для своих, потенциально успешных, проектов. Вместо того чтобы оставить декорации открытыми, он предпочел взорвать их; согласно легенде, в «Город фараона» заложили динамит, превратив его в руины, которые со временем занесло песком.

Время шло, и, за исключением местных жителей, знание об этом месте испарилось из культурного сознания.

∞

Мы знаем, что старый мир определенно не был лучше, функциональнее или даже красивее нынешнего, но он держался вместе. Под «старым миром» я подразумеваю XX век и немного дальше, но это связано не столько со временем, сколько с тем, что было внутри этих лет и что двигало нас вперед.

Мы знаем, что старый мир определенно не был лучше, функциональнее или даже красивее нынешнего, но он держался вместе.

∞

Фраза «разоблачена цепочкой улик» подразумевает предательство, подразумевает, что технология, которую использовала Рэлити, выдала ее. Знаменитая подпись принтера или отслеживающие точки — это все, что кто-то помнит, хотя это была старая технология, изобретенная в середине 80-х компанией Xerox и затем внедренная по всему миру как защита от подделок. Настоящая ошибка, если ее вообще можно так назвать, заключалась в том, чтобы притворяться, будто слежка за определенными типами документов не существует или не имеет значения. Что ее можно переписать или обогнать, то есть она была погублена этосом предыдущего десятилетия: двигайся быстро и ломай вещи.

∞

«Город фараонов» был кратко воскрешен в одной строке из автобиографии Сесила Б. Демилля 1959 года:

«Если через 1000 лет археологи случайно раскопают пески Гваделупы, я надеюсь, они не поспешат в печать с удивительной новостью о том, что египетская цивилизация, отнюдь не ограничиваясь долиной Нила, простиралась вплоть до тихоокеанского побережья Северной Америки».

∞

Культуролог и писатель Марк Фишер в лекции 2014 года отметил: «Смартфоны не следует рассматривать как объекты, которые у нас есть, а как порталы в киберпространство, а это значит, что когда мы носим их с собой, мы всегда находимся внутри киберпространства». Под киберпространством он имел в виду специфически капиталистическое киберпространство, в котором нервная система радиально соблазняется/атакуется непрерывным потоком контента. Следствием этого состояния — жизни онлайн и офлайн одновременно — является не просто дезорганизация, а пересчет физического пространства. Из Эйнштейна мы знаем, что если меняется пространство, меняется и время, два компонента, переплетенные в единую геометрическую структуру, называемую пространством-временем. Поэтому, по мере того как наша пространственная реальность меняется, мы оказываемся погруженными в новую темпоральность, которую Фишер затронул в своем эссе «Медленная отмена будущего».

Фишер пишет: «За последние 10–15 лет интернет и технологии мобильной связи изменили текстуру повседневного опыта до неузнаваемости. И все же, возможно, именно из-за этого растет ощущение, что культура утратила способность схватывать и артикулировать настоящее. Или, возможно, в одном очень важном смысле, настоящего больше не существует, чтобы его схватывать и артикулировать».

∞

Ночь, конец июня, странные огни Голливуда тают в окнах белого седана Saturn Ion моего друга. 2009 год, мы припаркованы на Айвар-авеню недалеко от Голливуда, без умолку болтаем о музыке. Нам некуда идти. Никто нас не ищет. В карманах ни гроша. Так мы проводим многие вечера, неподвижно сидя в машине, рядом с гламуром, но всегда вне его. Я только что вернулся из Лондона, где одна и та же песня, казалось, звучала по всему городу — «In for the Kill» группы La Roux. Я пытаюсь описать звук и постоянно терплю неудачу: «Представь голос лесной нимфы, карабкающийся по рваному электронному пульсу...» Она прерывает меня, качая головой, а затем достает свой новенький iPhone, который настолько черный и гладкий, что я ахаю. «Давай скачаем ее», — говорит она.

«Ты можешь это сделать? Прямо отсюда?»

Она нажимает на кнопку, и очень медленно альбом начинает материализоваться на ее телефоне. Такое чувство, что если мы можем это, то чего мы не можем?

∞

Ощущение уходящего старого мира возникает из наблюдения за тем, как культура теряет «способность схватывать и артикулировать настоящее», но это не потому, что настоящее больше не существует, как говорит Фишер, просто настоящее сейчас настолько выходит за рамки того, что может вместить человеческий разум.

∞

Однажды осенью 1982 года за выпивкой Брюс Кардоза рассказывает своему другу Питеру Броснану о «Городе фараона», который теоретически где-то затерялся в песках дюн Гваделупа-Нипомо. Жизнь Броснана недавно сгорела дотла: пожар уничтожил его дом и стер все следы его профессионального и творческого наследия. Вот почему он оказался у Кардозы и теперь ведет странный разговор о потерянной копии потерянной цивилизации. В конце концов, с полки достают автобиографию Демилля, и предложение о городе зачитывают вслух. Это вызывает у Броснана озарение: он решает прямо здесь и сейчас снять документальный фильм о раскопках декораций.

Идея, несмотря на свою остроту, привлекательность и простоту, требует неожиданных тридцати лет для реализации: производство срывается почти из-за всех мыслимых обстоятельств, включая экологические проблемы, связанные с западным зуйком, и городскую политику. Передышка наступает в 2012 году, когда денежное вливание прокладывает путь для единственных археологических раскопок, во время которых осторожно выкапывают гипсовую голову сфинкса. Броснан называл себя «одержимым безумцем», но разве мы все не такие в этот момент?

∞

Иногда я думаю, что нет ничего сложнее, чем выразить чувство, потому что нет ничего более правдивого, глупого и блестящего, чем простое чувство, соскобленное с поверхности сердца.

∞

Холодная декабрьская ночь 2016 года, и вместо того, чтобы наблюдать, как тени расползаются по моим мыслям, я смотрю стрим о четырех десятилетних детях на велосипедах, отчаянно крутящих педали по пригородной улице. На заднем сиденье одного велосипеда — эльфийская девочка с бритой головой в ярко-синей куртке. Она смотрит на белый фургон, идущий на столкновение с их группой, и с сужающимся взглядом заставляет фургон взлететь в воздух, перевернуться сальто над их головами, и по причинам, которые довольно трудно объяснить, я рыдаю как проклятый. Что-то глубоко запрятанное в моем мозгу посылает сонарный сигнал; я знаю эту осеннюю цветовую палитру, синтетические текстуры детской одежды, свободу потеряться на велосипеде. Все это похоже на мое детство, или, точнее, на мое фальшивое детство, то, которое я смотрел по телевизору. Шоу о 80-х, но оно также сделано так, чтобы казаться из 80-х, без кавычек, и эта искренность делает его безобидным. Это чистое развлечение, верно? Не культурный комментарий, за исключением того, что писк в моей голове становится громче, а сердце опускается все ниже, потому что каким-то образом я понимаю, что единственный способ обратиться к тому, что происходит сейчас, — это через прошлое. Оно содержит то, чего нам сейчас не хватает: чуда будущего.

Оно содержит то, чего нам сейчас не хватает: чуда будущего.

∞

Чтобы вновь пережить предвкушение, которое когда-то дарило нам будущее, мы отправляемся назад во времени, создавая культурные артефакты, облаченные в эстетику предыдущих десятилетий. Постоянная, навязчивая регрессия перед лицом всего «Сейчас». Ощущение уходящего мира — это то же самое, что ощущение потери памяти. Мы не можем точно вспомнить, как люди когда-то думали о будущем, поэтому мы ищем его бесконечно, и, возможно, именно поэтому история повторяется.

∞

Последним фильмом Демилля стала версия «Десяти заповедей» в формате VistaVision, частично снятая в Египте за три года до его смерти. На момент выхода в 1956 году это был самый дорогой фильм из когда-либо созданных. Несмотря на то, что это не был ремейк фильма 1923 года, декорации включали улучшенную копию «Города фараона», построенную недалеко от Каира, в комплекте с рядом алебастровых пирамид, установленных на сваях для создания более визуально эффектного горизонта. Однако самым впечатляющим элементом этого дежавю были Ворота города Пер-Рамсес, стоявшие высотой 107 футов и длиной 325 футов, что эквивалентно десятиэтажному зданию и стандартному американскому футбольному полю.

По завершении производства египетское правительство предложило превратить Ворота в музей. Демилль отказался, предпочтя, опять же, уничтожить декорации.

Взято отсюда

You probably heard plenty of people say they hate small talk. You might even consider yourself someone who loathes it. One of the most common arguments against small talk is that it’s “superficial,” energy draining, and doesn’t foster a real human connection.

Well, according to British etiquette enthusiast and content creator on all things conversation-related (not to mention author) Michael Baker, “You don’t hate small talk. You’re just terrible at it.”

In an Instagram post, Baker argued that those who see small talk as “beneath them” are failing to see it as a “test” (for compatibility, connection, shared values, etc.), which will inevitably lead to getting “left out.”

He then gave five tips to help folks shift that mindset and make small talk work for them. Honestly, even those who aren’t adamantly against small talk might find themselves guilty of some of these mistakes and could benefit from making these tweaks.

#1 Avoid answering questions too literally

Perhaps in an attempt to be authentic, or to avoid taking up all the oxygen in the room, people might use responses that are accurate and succinct, but not exactly conversational. This doesn’t give the other person anything to “bounce off of,” which is what’s really being asked for.

To remedy this, Baker suggests to always give a real response plus a “hook.” He gave the example of saying “Mostly work, but I’m trying to teach myself how to play guitar. Chaos!” when asked, “What have you been up to?” rather than saying “Not much, just working.”

#2 Don’t ask questions like it’s a job interview

Baker says ask “open-ended, low-stakes” questions like “what’s keeping you busy outside of work?” to invite a sense of “play.” Conversely, asking things like “where are you from?” invites a sense of formality, pressuring people to “perform.”

#3 Allow depth to come in naturally

Since the thought of shallow conversation might seem uncomfortable, those who are small talk-averse might find themselves immediately asking overarching existential questions like, “What drives you?” Baker argues that one must trust that “shallow comes before depth,” and must be used as a “warm-up act.” Otherwise, people are put on the spot unnecessarily, which obviously doesn’t foster connection.

#4 Initiate conversation instead of only speaking when spoken to

What may seem like “politeness” can come across as unapproachable. The good thing is: this is an opportunity for some “low-pressure,” even “lightly self-deprecating” observations. Baker used the example of saying, “That snack table’s dangerously close to me.”

#5 Treat small talk as the “main event”

This might be the biggest tip of all. Here, Baker reminds us that for the majority of human interaction, small talk is the way in, and therefore should be “respected.” Virtually no one is going to say, “Let’s network,” but odds are they’ll easily comment on the weather. It’s our job to learn what they’re really saying with this mundane phrase.

Because, at the end of the day, “if you keep waiting for ‘real’ conversation, you’ll miss all the real opportunities,” Baker writes.

After reading these tips, you very well might still loathe the idea of small talk, which is totally fine. It doesn’t have to be for everyone, nor should it. But what Baker really presents here is a way to reflect on whether or not our attitudes are preventing us from making valuable connections. If we suspect that might be the case, then it could be worth experimenting with some of these tools.

If you’d like even more tips, Baker has a guide aptly titled Let’s Not Make It Weird, which you can check out here.

Взято отсюда

Самое привычное (и простое), чем можно заняться в интернете, — это жаловаться. Темы у всех разные, но один повод для ворчания остаётся неизменным: Алгоритм и его нелепые догадки о том, какой контент нам нужен.

«Почему в моей ленте сплошные рассуждения о Тейлор Свифт?»

«Substack, покажи мне хоть кого-нибудь, кто не постит лайфхаки по саморазвитию».

Я не святая — сама ныла по поводу своей ленты несчетное количество раз. Но после короткой вспышки раздражения я обычно делаю очевидные вещи: меняю настройки, иду в поиск, открываю новый сайт или вовсе удаляю приложение, если оно больше не приносит пользы.

Меня поражает, сколько людей забывают о существовании этой опции. Недавно один мой пост с подборкой шести классных сайтов для расширения музыкального кругозора привлек внимание, и, к моему удивлению, добрая часть комментаторов призналась: они забыли, как вообще пользоваться интернетом. У меня от этого даже немного сжалось сердце.

Нельзя называть это «онлайн-миром», если вы никогда не выходите за пределы своей ленты. Если вся ваша цифровая жизнь проходит внутри TikTok, Instagram, YouTube, Reddit или Twitter, вы просто гуляете по торговому центру. В ТЦ нет ничего плохого: там предсказуемо, работает климат-контроль, на каждом углу фудкорты и сетевые магазины. Но не путайте торговый центр с настоящим городом. Город масштабнее, страннее, полон переулков, подвалов и потайных дверей. Это и есть настоящий интернет, и вы там давненько не бывали.

Этот курс призван напомнить вам, каким интернет был раньше — и каким он остаётся до сих пор. Я создала его, чтобы помочь вам вернуть цифровую искру. Пройдя эту программу, вы перестанете молиться алгоритмическим богам в надежде на лучшую ленту. Вместо этого вы вспомните, как снова подчинить интернет себе.

Прежде чем заново учиться жить в сети, нужно понять, как вы используете интернет прямо сейчас. Любой рост требует точки отсчёта, а большинство людей даже не представляют, насколько узки их сетевые привычки.

Этот раздел посвящён самонаблюдению: какие сайты вы посещаете, как ведете себя на них и к каким паттернам вас подталкивают ваши устройства.

В течение одного дня записывайте:

• Каждый посещённый сайт: В рамках этого упражнения не считайте отдельные страницы профилей на одной платформе. Две разные рассылки на Substack = один сайт (Substack).

• Сколько времени вы там провели.

• Чем вы там на самом деле занимались (листали ленту, искали, кликали, комментировали, покупали, просто наблюдали): обратите внимание, какой контент вы лайкаете. Негативный? Позитивный? Ставите лайки на автомате или приберегаете их для того, что искренне любите? Когда вы пишете посты, о чем они? Вы говорите о вещах, которых хотите видеть больше или меньше? Оставляя комментарий, зачем вы это делаете? Из поддержки, злости или, что ещё хуже, ради самопиара?

После целого дня сбора данных проанализируйте своё поведение. На ваших основных сайтах — что вы реально делаете? Просто скроллите? Выходите ли вы когда-нибудь из вкладки рекомендаций в любимом приложении? ВЫ ПОЛЬЗУЕТЕСЬ ПОИСКОМ?

Если вы пишете в комментариях «Я не хочу видеть контент про X», не нажимая при этом специальную кнопку «Не интересует», замечаете ли вы, что такого контента становится больше или меньше?

Спойлер: его становится больше. Алгоритмы мыслят иначе, чем мы. Их цель — не показать вам то, что вы хотите увидеть, а удержать вас на платформе. Когда вы публикуете «хватит показывать мне посты про Сабрину Карпентер», система считывает это так: «Ага, Сабрина Карпентер удерживает этого пользователя. Запомнили».

Путешествуете ли вы по сети осознанно или позволяете приложениям кормить вас контентом с ложечки?

Я вас не осуждаю, честно. Я даже не увижу ваши записи, так что будьте откровенны. Взгляните на свои привычки и разберите их на детали с маниакальной дотошностью.

Для прохождения курса вам понадобятся:

• Блокнот или электронный документ, чтобы фиксировать находки и маршруты. Относитесь к нему как к полевому дневнику.

• Компьютер. Не устану повторять: на компьютере интернет выглядит совершенно иначе, чем на телефоне. Можете пользоваться и тем, и другим, но если у вас есть ПК — используйте его.

• Готовность блуждать. Если держаться только проторенных дорог, вы никогда не найдете скрытых кроличьих нор.

Чтобы двигаться вперёд, нужно сначала понять, где вы находитесь. Нельзя погрузиться в глубины интернета, не зная своей базовой точки. Первый блок посвящён осознанности: вашим текущим привычкам, инструментам и ограничениям.

Вы отследили свои привычки. Теперь вы знаете, на каких сайтах пропадаете и как алгоритм гоняет вас из стороны в сторону, словно робот-пылесос. Пришло время покинуть фудкорт торгового центра и выйти на улицу. Не бойтесь, это будет весело.

Уход в «кроличью нору» — это не просто открыть пятьдесят вкладок и коллекционировать их как карточки покемонов. В этом блоке вы научитесь идти по следу.

Внизу каждой статьи Википедии, блога или материала есть раздел «Внешние ссылки». Большинство людей никогда по ним не переходят. А ведь именно там начинаются настоящие кроличьи норы. Перейдите по одной, прочитайте, затем изучите ссылки на той странице. Повторяйте, пока напрочь не забудете, с чего вообще начинали поиск.

В эпоху раннего веба можно было просто заглянуть в исходный код и буквально понять, как устроен сайт. Эта возможность никуда не исчезла, просто мало кто дает себе труд заглянуть туда. Правый клик мыши → Просмотреть код или Исследовать элемент. Там скрываются настоящие сокровища: закомментированный код, забытые ссылки и даже пасхалки. Фанаты Тейлор Свифт использовали этот приём, чтобы предсказывать дропы мерча. Даже в коде самого Substack спрятана пасхалка. Заглядывать туда, где вас не ждут, — сама суть интернет-исследований.

Если вы не ушли как минимум на три ссылки вглубь от начальной точки, вы копаете недостаточно глубоко. Пора… Кликнуть! По! Ссылке!

Затем по следующей.

И ещё по одной.

И-и-и-и ещё по одной.

Не бойтесь новых вкладок. Не бойтесь хаоса в истории браузера. В этом вся суть.

• Шесть рукопожатий Википедии

  • Придумайте две совершенно не связанные темы. Вбейте первую в поиск Википедии и начните с этой страницы. Доберитесь до второй статьи исключительно с помощью кликов по внутренним ссылкам. Посчитайте, сколько кликов вам понадобилось. Это научит вас следовать по цепочке смыслов.

  • Примеры для старта:

    • One Direction → Орегонская тропа

    • Кубик Рубика → Полуфабрикаты Lean Cuisine

    • Кофе → Бермудский треугольник

    • Винни-Пух → Квантовая механика

    • Minecraft → Александрийская библиотека

    • Лягушонок Кермит → Византийская империя

• Инспекция кода

  • Выберите сайт, которым пользуетесь ежедневно. Откройте панель «Просмотреть код». Что там прячется? Скрытая страница вакансий? Комментарий разработчика? Странная забытая ссылка?

• Тест бытового предмета

  • Возьмите любой предмет в комнате (кружку, худи, породу вашей кошки). Копайте информацию о нём до тех пор, пока не наткнётесь на факт настолько странный, что вам непременно захочется отправить его кому-нибудь в сообщении.

Мы превратили интернет в вендинговый автомат: нажал кнопку — получил банку газировки. Если автомат не выдает её моментально, мы готовы колотить по нему изо всех сил, пока он не выплюнет две. Погружение в кроличьи норы заново развивает любопытство и терпение. Оно напоминает, что интернет больше похож на лабиринт, а лабиринт всегда вознаграждает тех, кто готов блуждать.

The Wiki Game → Буквально недавно наткнулась на этот ресурс. Это веб-версия игры, так что вам даже не понадобятся мои стартовые подсказки. Видите? Блуждание работает!

https://en.wikipedia.org/wiki/Special:Random → Используйте эту ссылку, чтобы открыть случайную статью Википедии (аналог некогда популярной кнопки «Мне повезёт» в Google).

Поиск — это утраченное искусство. Некогда самый мощный инструмент интернета сегодня скромно ютится в верхней части экрана, позабытый всеми, пока люди позволяют рекомендательным лентам принимать решения за них.

Но настоящий поиск сродни магии: правильное сочетание символов и операторов открывает двери, которые никакой алгоритм вам никогда не покажет. Немного практики — и вы сможете находить забытые PDF-файлы, тайные форумы и целые миры, погребённые под завалами SEO-мусора.

Цель этого блока — вернуть магию Поиска и научить вас снова обращаться с ним как с волшебной палочкой.

Вбивать случайные слова в Google — всё равно что загадывать желание в 11:11: может быть, вы и получите желаемое, но, скорее всего, всё закончится ничем. Использование поисковых операторов больше похоже на точный заказ у ведьмы с Etsy с курьерской экспресс-доставкой. Эта штука реально работает.

site: → Поиск внутри одного сайта или доменной зоны.

• site:nytimes.com soup → всё, что газета New York Times когда-либо писала о супах.

filetype: → Поиск файлов определённого типа.

• filetype:pdf cyberpunk → научные статьи, зины или старые отчёты в формате PDF.

• filetype:ppt Greek mythology → чьи-то учебные презентации по греческой мифологии.

" " → Точное совпадение фразы.

• "butterfly tattoos meaning" → только страницы, содержащие эту точную цитату.

- → Исключение ненужных слов.

• best laptops -ai → исключает результаты с ИИ-сводками.

before: / after: → Путешествие во времени.

• "Harry Potter fanfiction" before:2005 → результаты из эпохи раннего фандома до эпохи доминирования AO3.

Google предсказуем. Вы заранее знаете, как там всё расставлено по полкам: сверху блок сгенерированного ИИ ответа, следом рекламные ссылки. Чтобы по-настоящему попрактиковаться в поиске, нужно отправиться в более необычные библиотеки.

Marginalia → Поисковик, созданный специально для поиска небольших, забытых сайтов вместо заоптимизированных под SEO страниц.

MillionShort → Поисковая система, позволяющая исключить из выдачи тысячу, десять тысяч или даже миллион самых популярных сайтов.

Archive.org → Машина времени для погибших сайтов, VHS-записей и зинов. А ещё это отличное место для просмотра старого кино!

Kagi → Платный поисковик (с бесплатным пробным периодом), созданный для отсечения спама и проплаченных результатов.

А вот моя любимая часть поиска: форумы.

В старых ветках обсуждений есть нечто завораживающее. Читать их — словно подслушивать разговоры из другого десятилетия. Вы видите не просто сухие факты, но живые мнения в конкретный момент времени. Тред 2008 года об iPod, «Сумерках» или закрытии Geocities ощущается как настоящее путешествие во времени, потому что вы читаете мысли людей, заставших это в реальном времени.

Чтобы их найти, придётся покопаться:

• "topic forum" → "hunger games forum", "muppets forum", "tattoo forum"

• site:proboards.com → поиск по огромному хостингу старых форумов.

• site:angelfire.com или site:geocities.com → города-призраки эпохи раннего интернета.

• before:2010 → перенос в дискуссии тех времен, когда алгоритмические ленты ещё не поглотили всё вокруг.

Даже если форум кажется заброшенным, посты никуда не делись, и это ПОТРЯСАЮЩЕ. Это как бродить по покинутому городу, где граффити на стенах вступают с вами в диалог.

site:.mil filetype:pdf UFO

site:.gov filetype:pdf "time travel"

site:.edu filetype:pdf "dream analysis"

filetype:pdf "cybernetics manifesto"

"guestbook" site:angelfire.com

"blogroll" site:neocities.org

"Twilight forum" before:2010

"Nintendo DS rumors" before:2004

filetype:pdf "coffee symbolism"

site:.edu history of the hoodie

• Зеркальный поиск: Возьмите одну фразу и прогоните её через несколько поисковых систем: Google, Marginalia, Million Short и др. Сравните результаты. Какой вариант вам понравился больше и почему?

• Форумная антропология: Найдите узконишевый форум. Понаблюдайте за ним минут 20. Сделайте заметки: какой сленг используют участники? Что казалось им жизненно важным в 2009 году?

• Запретный PDF: Как видно по моим примерам поисковых запросов, я ОБОЖАЮ pdf-файлы. Выберите любую случайную тему. Используйте site:.edu filetype:pdf или site:.gov filetype:pdf, чтобы найти документ. Прочитайте как минимум первую страницу, представляя, что держите в руках секретные материалы.

Не каждый умеет вызвать цифрового призрака из 2007 года или отыскать PDF-документ, которому не суждено было снова оказаться на виду. Освоить Поиск — значит научиться путешествовать во времени, спорить с прошлым и вытаскивать забытые знания в настоящее.

Самое прекрасное в интернете — его интерактивность. Книги передают знания через страницы. Фильмы — через кадры. А интернет? Интернет — это знание, к которому можно прикоснуться. Сломать его. Поиграть с ним.

Этот раздел научит вас снова играть. Перестать относиться к интернету как к торговому центру, библиотеке или любой другой метафоре из этой статьи, и взглянуть на него как на огромнейшую… лазалку на детской площадке.

Вместо бездумного скролла вы карабкаетесь, бродите, раскачиваетесь слишком сильно и шлепаетесь на спину. В этом и смысл.

Интернет полон бесполезных, очаровательных и странных цифровых игрушек, созданных исключительно ради веселья. Начните с них.

neal.fun → Коллекция интернет-игрушек для ума. Оценивайте вещи, о которых вас никто не просил («Earth Reviews»), решайте абсурдные этические дилеммы («Trolley Problems») или спускайте фиктивные государственные миллиарды, словно обезумевший олигарх.

theuselessweb → Одна кнопка, переносящая вас на абсолютно бесполезный сайт. Настоящая интернет-рулетка: половина веселья в том, что вы никогда не знаете, куда попадете — на кричащего козла или на кнопку, которая вообще ничего не делает. Я провела здесь немало часов в прокрастинации.

patatap → Превратите клавиатуру в персональный рейв. Каждая клавиша запускает бит и анимацию.

neocities → Дикий Запад современного интернета. Собранные вручную персональные сайты, вырвиглазные фоны, автовоспроизведение музыки, полузаброшенные проекты. Это хаотично, очаровательно и напоминает: сеть вовсе не обязана выглядеть как презентация стартапа из Кремниевой долины.

Прелесть веба в том, что вы можете ковыряться в его скелете абсолютно безнаказанно. Помните, во Втором блоке мы заглядывали под капот с помощью инструмента «Просмотреть код»? Сейчас мы сделаем это снова, но на этот раз с целью что-то поменять. Кликните правой кнопкой мыши → Просмотреть код практически на любом сайте, и вы сможете отредактировать текст или изображения прямо в браузере. Меняйте заголовки, заменяйте картинки, переписывайте абзацы целиком или выкручивайте размер шрифта, пока он не станет кислотно-розовым. По-настоящему ничего не сломается — изменения происходят только локально на вашем экране. Это ваш браузер показывает временную, альтернативную версию страницы. Кстати, задолго до появления генеративного ИИ именно так создавались первые фейковые новости.

Что можно попробовать:

• Поменяйте новостной заголовок на «Домашний кот назначен верховным судьёй».

• Добавьте стили color: hotpink; font-size: 200px; к заголовку и посмотрите, как он закричит неоном.

• Замените фотографии на сайте на какую-нибудь нелепую картинку с рабочего стола.

Это меняет картинку только для вас, однако служит отличным напоминанием о том, как устроен интернет, и о том, что сеть никогда не задумывалась как стеклянная витрина, на которую можно только смотреть.

Интернет не закончен и никогда не будет завершён. Это культура копипаста, созданная для ремиксов. Перестаньте думать, что вам нужно чьё-то разрешение. Вам даже не обязательно уметь кодить.

Именно так рождалась культура интернета. Блестящие курсоры, темы для MySpace, стены из гифок на Tumblr — ничто из этого не создавалось с нуля. Люди брали чужие куски HTML, ломали их, склеивали изолентой обратно, пока результат не начинал казаться «своим». Вы тоже так можете! И вам стоит это сделать! Это весело!

С чего начать:

• Веб-коллаж → Сделайте скриншот перепалки на случайном форуме и наложите его на стоковые картинки, чтобы получилось подобие сюрреалистичного зина.

• Франкенштейны на Neocities → Откройте исходный код самодельной страницы на Neocities, скопируйте фрагмент и вставьте в свой проект. Сделайте собственный сайт!

• Перепишите историю → Возьмите статью из Википедии и вычеркивайте слова, пока не получится поэтический текст. Или перепишите её полностью так, будто ваш кот был ключевой фигурой Холодной войны.

Именно так и задумывалось использование сети: песочница, где знания разрезаются на кусочки и собираются в нечто принципиально новое.

Создавайте коллажи. Творите. Ломайте, переворачивайте, портите намеренно. Это игра.

Исследовать интернет — весело. Ломать его — весело. Пересобирать — весело. Но настоящая магия начинается тогда, когда вы обустраиваете собственный уголок.

Интернет соткан из таких уголков: личных сайтов, крошечных блогов, старых форумов, странных проектов. Неважно, идеален ли ваш уголок, работает ли он еле-еле или его посещают три человека в год. Важно то, что он принадлежит вам.

С чего начать:

Блоги на Substack — отличная стартовая площадка, но вы наверняка и так об этом знаете. Поэтому предложу другие варианты! Если вы скучаете по темам оформления Tumblr образца 2012 года, вот альтернативы, способные вернуть это чувство:

• Neocities → Современный Geocities. Соберите личный сайт вручную на чистом HTML, с яркими фонами и хаосом из гифок.

• Carrd → Конструктор сайтов с drag-and-drop интерфейсом, настройка которого занимает пять минут. Идеален для простой страницы-визитки.

• GitHub Pages / Netlify → Если вы готовы к большему контролю, эти сервисы позволят разместить проекты совершенно бесплатно.

• Notion / Are.na → Даже персональная база знаний или визуальный мудборд уже считаются уголком. Если это место отражает ваш вкус — это ваш угол.

• Личный блог с обзорами на супы (пожалуйста, сделайте кто-нибудь!).

• Фан-архив артиста, сериала или игры, до которых больше никому нет дела.

• Живой «цифровой сад» из ваших заметок, ссылок и незавершенных идей.

• Сайт с микстейпами, где плейлисты сопровождаются рисунками или фотографиями.

Ваш уголок не обязан иметь значение для кого-то ещё, кроме вас самих.

• Вонзите флаг → Выберите одну платформу из списка и займите пространство, пусть это будет даже пустая страница с вашим именем.

• Добавьте одну странную вещь → Опубликуйте что-то нелепое, но глубоко личное: список любимых чипсов, плохое стихотворение или ссылку, которая вам дорога.

• Покажите одному человеку → Отправьте ссылку другу (если захотите), просто чтобы подтвердить, что ваше пространство существует не только в вашей голове.

Торговый центр кормит вас однотипным контентом. Детская площадка развлекает. Кроличьи норы заставляют блуждать, но ваш уголок — он только ваш.

И интернету нужно больше таких уголков. Идите и создайте свой.

Интернет не умер. Он не сводится к TikTok и Twitter. Это не фудкорт в ТЦ, где вы курсируете между пятью одними и теми же витринами. Это ложь, в которую рекомендательные ленты заставляют вас верить.

Интернет по-прежнему остаётся городом. Лабиринтом. Лазалкой на площадке. Песочницей. Живым, дышащим экспериментом, где вознаграждается любопытство и расцветает самобытность.

Вы просто забыли, как им пользоваться.

Теперь вы снова это знаете.

Вы отследили свои привычки. Научились нырять в кроличьи норы. Освоили искусство поиска. Играли, ломали и создавали ремиксы. А теперь водрузили свой флаг — создали собственный уголок в сети.

Алгоритм вам не друг, но он и не божество. Вам не нужно вымаливать у него крохи интересного. Вы можете уйти. Можете блуждать. Можете строить своё.

Хватит бесконечно скроллить. Начните исследовать. Сделайте что-нибудь глупое. Сделайте что-нибудь прекрасное. Сделайте что-то своё.

<3 brooklyn

Взято отсюда

If you’re reading this in January, there’s a decent chance you’re nursing a Dry January resolution. Participation is surging: roughly 30% of Americans took part in 2025, up more than a third from the year before. And the data suggests it works—people who complete Dry January tend to drink less for the rest of the year.

The health case for drinking less is stronger than it’s ever been. But there’s a more complicated question underneath the personal one. Alcohol’s role in human history goes far beyond the obvious poles of good times and ruined livers. It has quietly shaped how societies form, how strangers learn to trust each other, how movements coalesce and sometimes explode. What has it built and broken since the dawn of civilization—and are we ready to live without it?

Alcohol has no moral compass of its own. It’s just a chemical, albeit with an infamous reputation. Societies have tried to restrict or eliminate it before—through religious prohibition, through constitutional amendments, through moral crusades—and mostly failed, or succeeded only where a substitute emerged.

What’s different now isn’t the questioning—it’s that the pressures are finally aligned. A hardening medical consensus, a generation choosing sobriety for secular reasons, pharmacological alternatives that didn’t exist before. The interesting question isn’t whether alcohol consumption will decline. It’s what else disappears when alcohol does.

Alcohol shows up in nearly every human civilization on record. Scholars have a theory about why. Before agriculture, before cities, humans lived in tight-knit groups of a few dozen people. Everyone knew everyone. Trust came from years of watching how someone behaved. Then we started building cities. Suddenly we needed to live alongside thousands of people we’d never vet the old way.

We needed shortcuts—ways to deepen bonds faster than the slow accumulation of shared experience. Laughter helps. Singing together helps. Religion too. Storytelling, dancing, eating together. Evolutionary psychologist Robin Dunbar calls these “behavioral triggers” that release endorphins and create feelings of closeness.

Alcohol is the pharmacological version of a behavioral trigger. By depressing the prefrontal cortex—the part of the brain that keeps us vigilant and guarded—it temporarily lowers the walls we maintain with everyone. The endorphin system doesn’t just make us feel relaxed; it also appears to “tune” the immune system, which may help explain why strong social networks correlate with better health outcomes. In this framing, alcohol isn’t just a drug. It’s a mechanism that functions identically to singing, dancing, and laughter in its ability to service and reinforce social bonds.

We hold back more than we realize, even with people we like. Alcohol loosens that grip. It’s what gets the coworker you’ve nodded at for months to finally have a real conversation. It turns strangers into friends into lovers into spouses—and back to strangers if you’re not careful.

You don’t need academia to see this. It plays out every day in ordinary life. A team of co-workers goes out for drinks after a tough project. By the third round, someone’s doing an impression of the CEO. Someone else admits they almost quit last month. By the fourth round, Trisha from Legal is just crushing Bon Jovi on the karaoke mic. The next morning, something has shifted. There are inside jokes now. Small talk comes easier. People cover for each other in ways they didn’t before.

College is where many people first experience this. Dorm pregames, fraternity basements, tailgates, late nights that turn into lifelong friendships. The Greek system pushes it to extremes—consumption levels that would alarm anyone, rituals that outsiders find bizarre—yet produces some of the most durable social networks in American life. The same logic drives the conference happy hour, the wedding open bar, the reunion weekend. These aren’t excuses to drink. They’re trust-building infrastructure disguised as parties.

The Surgeon General can tell you the cancer risk of one drink per day. What no study captures is the value of the friendship that formed because you both ended up in someone’s backyard one March in Austin, drinks in hand, talking till sunrise.

Of course, alcohol has destroyed plenty along the way. The happy hour that bonds a team can also produce the comment someone can’t take back, the flirtation that crosses a line. Alcohol doesn’t just accelerate connection—it accelerates everything, including mistakes.

The theory sounds abstract until you look at what alcohol has actually catalyzed throughout history. The American Revolution was largely plotted in taverns. The Green Dragon in Boston is sometimes called the “Headquarters of the Revolution.” The Sons of Liberty, fueled by punch and ale, planned the Boston Tea Party there—the liquid bonding necessary to commit treason against the Crown.

The same mechanism has served monstrous ends. The rise of Nazism in 1920s Germany was inextricably linked to the beer hall culture of Munich. The failed 1923 coup is literally known as the Beer Hall Putsch. Hitler used alcohol-fueled gatherings to spread hate and consolidate a movement that would murder millions.

And the same mechanism has fueled righteous resistance. In 1969, the Stonewall Inn—a gay bar in New York—became the flashpoint for the modern LGBTQ+ rights movement. When police raided the venue, the patrons fought back. The riots that followed galvanized a fight for basic human dignity.

Alcohol fuels whatever’s in the room. The founding fathers, fascists, and freedom fighters have nothing in common except that it helped transform their individual convictions into collective action. What people do with that activation depends entirely on them.

Several forces are now working against this system. The health consensus has hardened. The WHO declared in 2023 that “no level of alcohol consumption is safe.” The 2025 U.S. Surgeon General’s Advisory highlighted stark statistics: among women consuming just one drink daily, roughly nineteen in a hundred will develop alcohol-related cancer over their lifespan, compared to sixteen or seventeen for non-drinkers. Yet in a puzzling countermove, the 2025 Dietary Guidelines—shaped by Robert F. Kennedy Jr.’s HHS—dropped the long-standing recommendation to limit alcohol consumption. The science hasn’t changed; the politics have. Still, the “moderate drinking is healthy” narrative that sustained wine marketing for decades is collapsing.

Then there’s surveillance. Unlike previous generations who could experiment with intoxication in relative privacy, young people today live under the omnipresent eye of smartphone cameras. A single viral video of drunken behavior can follow someone for years. When maintaining composure has professional consequences, the appeal of “letting go” diminishes.

The headline numbers can seem contradictory. A 2025 Gallup study found that drinking among young adults dropped from around seventy percent two decades ago to roughly fifty percent today. But other data shows roughly 70% of legal-drinking-age Gen Z reported drinking in the past six months. The reconciliation: Gen Z hasn’t stopped drinking. They’ve stopped drinking by default. The habitual glass of wine with dinner, the automatic beer at the barbecue—these are declining. But participation in drinking occasions remains high. Alcohol now has to earn its place in the evening rather than assume it.

The historical record suggests societies can function without alcohol—but only if they have something else to fill its social function. When Islam spread across the Middle East in the seventh century, it carried a prohibition on alcohol. But the prohibition succeeded partly because an alternative emerged: the coffeehouse. These establishments became centers of intellectual and social life across the Islamic world. The Islamic Golden Age flourished with clear heads.

Europe underwent a similar transition during the Enlightenment. Prior to the seventeenth century, Europeans drank weak beer and wine throughout the day to avoid contaminated water. The introduction of coffee changed the chemistry of European thought. And the coffeehouse replaced the tavern as the center of political and economic discourse.

The Royal Society’s members frequented coffeehouses to discuss physics and biology. The London Stock Exchange originated in Jonathan’s Coffee House. Lloyd’s of London began as a coffeehouse where ship captains gathered to share news and place bets on whether their vessels would make it home. That’s how maritime insurance was born.

American Prohibition, by contrast, tried to eliminate the saloon without offering any replacement. The result was predictable: speakeasies, organized crime, and eventual repeal. The pattern suggests a rule: you can transition away from alcohol, but only if you give people somewhere else to build trust and something else to lower their social defenses.

So what’s in the toolkit to replace alcohol? Cannabis, under the “California Sober” banner, is the most visible option. There’s a real substitution effect happening. But cannabis produces a different experience. While alcohol consistently enhances the desire to engage with others, cannabis is more unpredictable—it can induce shared laughter, but it can also trigger introspection or social withdrawal. It’s good for bonding with people you already know well. Harder to imagine it fueling a revolution with strangers.

Kava—a sedative drink made from Pacific Island root—presents an interesting contrast. It produces relaxation without significant cognitive impairment, but the social profile differs notably from alcohol. Anthropologists describe alcohol as releasing “spark”—loud, boisterous behavior, the energy of the rowdy pub. Kava induces something closer to the opposite: quiet sociability that Pacific Island cultures have used for centuries as a conflict-resolution tool. It fosters peace rather than the occasional chaos of the tavern.

Psilocybin may be the most intriguing wildcard. Microdosing has become more common, and full-dose experiences can feel life-changing. With the right dosing and setting, it could theoretically play the casual social role alcohol does now. But we’re a long way from that—America is still fighting state by state over cannabis legalization. Psilocybin happy hour isn’t on the near horizon.

GLP-1 drugs like Ozempic and Wegovy may reshape drinking culture by accident. Designed for diabetes and weight loss, they dampen the dopamine reward pathways that make alcohol feel good. Anecdotal reports describe users simply forgetting to drink—no willpower required, just altered brain chemistry. As these medications spread, millions may find themselves functionally sober as a side effect, without ever deciding to quit.

Meanwhile, some researchers are trying to engineer the replacement intentionally. David Nutt, a British neuropharmacologist, is developing synthetic compounds designed to create relaxation and sociability that plateau before anyone gets sloppy—alcohol’s benefits without the blackout or the liver damage. But that’s still in the lab. GLP-1s are already in the bloodstream.

None of these options are a pitch-perfect replication of what alcohol does for group bonding—and more importantly, none have produced anything like the collective action that alcohol has historically enabled. Cannabis pulls you inward. Kava is too mellow for energetic social mixing. Psilocybin can be profound, but you can’t be tripping balls at a work conference. Synthetic spirits might nail the pharmacology, but will people trust them the way they trust a beer? GLP-1s remove the desire to drink without providing any alternative social technology.

The coffeehouse produced Lloyd’s of London and the Royal Society—institutions born from discourse and information exchange. The tavern produced the Sons of Liberty and the Marine Corps—institutions born from emotional bonding and shared risk. You don’t start revolutions with sober discourse. You don’t build insurance markets on rum.

Or maybe what made alcohol so effective wasn’t the alcohol at all—it was the ritual. The clinking of glasses. The round-buying that signals generosity. The shared understanding that this is where guards come down. The ritual did the work; the booze just gave us license to show up.

Alcohol has earned its bad reputation. But the rituals around it served a purpose we haven’t fully replaced, or even understood. We know what we’re giving up. We’re less sure what we’re losing.

Взято отсюда

WD-40 (Benedek Alpar/shutterstock.com)

There's a club in San Diego more exclusive than the Soho House and harder to get into than Harvard. It requires a special key, confidentiality agreements, passage through a bank vault, and typically an executive position. The only privilege is knowing the secrets of the world's most famous lubricant, reports the Wall Street Journal.

"Entering there was like entering Fort Knox, frankly," said Steve Brass, CEO of WD-40, who was admitted about 18 months ago — more than three decades after he joined the company. The handwritten formula is stored in a vault at Bank of America, at an undisclosed location in San Diego. In the last 30 years, it has left the vault only three times.

One of those was when former executive Garry Ridge rode into Times Square on horseback, wearing armor and carrying the formula to celebrate the company's 50th anniversary on the Nasdaq. In 2018, an armored vehicle transported Ridge, handcuffed to a metal briefcase containing the formula, from one vault to another.

The notebook contains the 40th attempt at the formula — and the 39 previous failures. (WD stands for Water Displacement.) Most WD-40 employees have never seen it and never will, including the head of research and development. They use a coded version to preserve the secret. The company never filed for a patent because patents eventually expire and become public. As a trade secret, the formula is protected indefinitely.

Взято отсюда

Впереди ещё большая часть года, но обещаю: это самая ворчливая колонка, которую я напишу в 2026-м. Итак: людей, переписывающихся на лестницах, пора отправить прямиком в темницу.

Их можно встретить везде, где есть люди и ступени: на перронах вокзалов, в спортзалах, в продуктовых магазинах. Они бывают самых разных форм и размеров, представляют любой возраст и социальную группу, но двигаются абсолютно одинаково — замедленное шарканье, скролл, поднять ногу, ткнуть в экран, опустить ногу, повторить. Хуже всего те, кто доходит до самого верха (или низа) лестницы и резко останавливается. Это было бы оправдано, если бы они получили оповещение о ядерной боеголовке, несущейся на город. Но обычно это просто сообщение в Slack, которое им нужно перечитать с особой внимательностью.

Что остаётся делать тем, кто не залипает в телефон на ходу? Пыхтеть, возмущаться и обгонять слева в надежде, что никто не идёт навстречу. День это, конечно, не испортит, но лишь потому, что подобное случается слишком часто за сутки, чтобы тратить на это нервный срыв.

И всё же это безумно раздражает и заставляет задуматься. Как мы докатились до того, что подобное поведение стало если не приемлемым, то повсеместным? Что это говорит о наших коллективных отношениях с экранами и, в частности, о нашем меняющемся отношении к дискомфорту?

Это поведение «микропобега»

Почему именно лестницы? Когда кто-то встаёт у меня на пути по дороге на работу, мне не особо интересно разбираться в причинах. Я в ярости думаю: «Ну конечно, именно сейчас ему надо в телефон уткнуться; этот эгоистичный мудак, наверное, вообще из своего грёбаного телефона не вылезает». Но если взглянуть трезво — и изучить науку о поведении, — всё оказывается не так просто.

Более того, люди даже с большей вероятностью проверяют телефоны, когда карабкаются по лестнице. Это действие является примером эмоциональной регуляции в цифровую эпоху или, как говорится в исследовании Вашингтонского университета, «микропобегом... от нежелательных реальных эмоций и ситуаций». Авторы отмечают: «Участники описывали, как тянулись к телефону в самых разных сложных состояниях — как внутренних (например, от скуки), так и внешних (например, при конфликте на работе)».

Лестничный пролёт, каким бы коротким он ни был, — это нежелательное препятствие. Для большинства взрослых он находится где-то на шкале между лёгким раздражением и физической нагрузкой. Казалось бы, большинство людей должны преодолевать ступени сосредоточенно и бодро, чтобы поскорее с этим покончить. Но вместо этого лестницы, похоже, провоцируют избегание и уход в себя. Любители переписываться на ходу отключают осознанность, превращаясь во временных зомби, пока дело не сделано. Интересно, сколько из них смогли бы точно рассказать, что именно они прочитали, узнали или посмотрели, пока медленно поднимались по ступенькам?

Телефон как спасательный плот

Это часть более широкого тренда в использовании смартфонов, и некоторые исследователи даже изучают роль телефона как современного «партнёра». Исследования показывают, что у взрослых формируются различные типы привязанности к своим устройствам, и некоторые компульсивно полагаются на них, чтобы справляться с «неприятным эмоциональным опытом».

Подходит ли это под описание лестничного пролёта? Возможно, нет, но подумайте вот о чём: в течение дня взрослый человек теперь может тянуться к телефону при малейшем признаке дискомфорта или неловкости — в лифте, в очереди на кассу, в ожидании автобуса, в холле или на званом ужине. Это погоня за жизнью без малейшего трения. Телефон служит спасательным плотом каждый раз, когда настоящий момент кажется чуточку чересчур обременительным.

Осознают ли те, кто зависает в телефоне на лестнице, что они делают? Возможно, нет. Как объяснила газете The Washington Post Анна Лембке, профессор психиатрии и наркологии Медицинской школы Стэнфордского университета: «Телефоны создают компульсивную петлю привычки, из-за которой мы проверяем их не задумываясь». Большинство американцев берут телефон в руки почти 200 раз в день, хотя опросы показывают, что они недооценивают реальное время использования.

Я опасаюсь, что в обмен на секундную передышку мы теряем частичку своей человечности и общего опыта. Мы ставим себя — свои раздражения и неуверенность — в центр вселенной, размывая всех остальных до уровня фонового шума.

Примите дискомфорт

Мне хочется злиться на тех, кто залипает в телефон на лестнице (и испытывать отвращение к себе, ведь — вот сюрприз — иногда я и сам так делаю). Но я пишу о здоровье и велнесе, и наигранное ворчание даётся мне не слишком естественно. Поэтому вместо этого я закончу вызовом.

Завтра, подходя к лестнице, включите осознанность. Если у вас с собой сумка или рюкзак, возможно, телефон уже спрятан там. Если он в кармане — не тянитесь за ним. Примите дискомфорт ступеней. Погрузитесь в тот физический и ментальный вызов, который они бросают. А если впереди вас никто не шаркает, играя в Candy Crush, поднимайте колени повыше и шагайте бодрее.

Так называемая интенсивная прерывистая повседневная физическая активность (VILPA), то есть всплеск концентрированной нагрузки на 1–2 минуты, — буквально одна из лучших привычек для долголетия. И удовлетворение от удаления пары писем на ходу с этим точно не сравнится.

Взято отсюда

Ibiza (2018)
Взято отсюда

Взято отсюда

Взято отсюда

On Body and Soul (2017)
Взято отсюда

Взято отсюда

Взято отсюда

Взято отсюда

Trump: 
00:00-00:04
... The world. I'm aligned with the world. And I want to get this thing over with. You see

Trump: 
00:04-00:08
the hatred he's got for Putin. It's very tough for me to make a deal with that kind of hate.

Trump: 
00:08-00:13
He's got tremendous hatred. And I understand that. But I can tell you the other side isn't

Trump: 
00:13-00:20
exactly in love with him either. So it's not a question of alignment. I have to -- I'm

Trump: 
00:20-00:26
aligned with the world. I want to get the thing set. I'm aligned with Europe. I want

Trump: 
00:26-00:31
to see if we can get this thing done. You want me to be tough? I could be tougher than

Trump: 
00:31-00:36
any human being you've ever seen. I'd be so tough. But you're never going to get a deal

Trump: 
00:36-00:38
that way. So that's the way it goes."

Trump: 
00:38-00:39
All right, one more question.

Vance: 
00:41-00:44
I will respond to this. So, look, for four years in the United States of America, we

Vance: 
00:44-00:49
had a president who stood up at press conferences and talked tough about Vladimir Putin, and

Vance: 
00:49-00:54
then Putin invaded Ukraine and destroyed a significant chunk of the country. The path

Vance: 
00:54-01:01
to peace and the path to prosperity is maybe engaging in diplomacy. We tried the pathway

Vance: 
01:01-01:07
of Joe Biden of thumping our chest and pretending that the president of the United States'

Vance: 
01:07-01:12
words mattered more than the president of the United States' actions. What makes America

Vance: 
01:12-01:16
a good country is America engaging in diplomacy. That's what President Trump is doing.

Zelensky: 
01:16-01:17
Can I ask you?

Vance: 
01:17-01:18
Sure.

Zelensky: 
01:18-01:19
Yeah?

Vance: 
01:19-01:20
Yeah.

Zelensky: 
01:20-01:30
Okay. So he occupied our parts, big parts of Ukraine, parts of East and Crimea. So he

Zelensky: 
01:30-01:38
occupied it on 2014. So during a lot of years – I'm not speaking about just Biden, but

Zelensky: 
01:38-01:45
those time was Obama, then President Obama, then President Trump, then President Biden,

Zelensky: 
01:45-01:51
now President Trump, and God bless, now President Trump will stop him. But during 2014, nobody

Zelensky: 
01:51-01:56
stopped him. He just occupied and took. He killed people. You know what the contact line...

Trump: 
01:57-01:58
2015.

Zelensky: 
01:58-01:59
2014.

Vance: 
01:59-02:00
2014.

Trump: 
02:00-02:01
2014.

Trump: 
02:01-02:02
I was not here.

Vance: 
02:02-02:03
That's exactly right.

Zelensky: 
02:03-02:12
Yeah, but – yes, but during 2014 till 2022, the situation the same. People have

Zelensky: 
02:12-02:17
been dying on the contact line. Nobody stopped him. You know that we had conversations with

Zelensky: 
02:17-02:25
him, a lot of conversation, my bilateral conversation, and we signed with him, me, like a new president,

Zelensky: 
02:25-02:34
in 2019 I signed with him the deal. I signed with him, Macron and Merkel, we signed ceasefire.

Zelensky: 
02:34-02:41
Ceasefire. All of them told me that he will never go. We signed him gas contract, gas

Zelensky: 
02:41-02:48
contract. Yes, but after that, he broken the ceasefire. He killed our people and he didn't

Zelensky: 
02:48-02:54
exchange prisoners. We signed the exchange of prisoners, but he didn't do it. What kind

Zelensky: 
02:54-02:58
of diplomacy, J.D., you are speaking about? What do you mean?

Vance: 
02:58-03:02
I'm talking about the kind of diplomacy that's going to end the destruction

Vance: 
03:02-03:03
of your country.

Zelensky: 
03:03-03:04
Yes, but if you are not –

Vance: 
03:04-03:06
Mr. President, Mr. President, with respect, I think it's disrespectful

Vance: 
03:06-03:09
for you to come into the Oval Office and try to litigate this in front of the American

Vance: 
03:09-03:14
media. Right now, you guys are going around and forcing conscripts to the front lines

Vance: 
03:14-03:19
because you have manpower problems. You should be thanking the President for trying to bring

Vance: 
03:19-03:20
it into this conflict.

Zelensky: 
03:20-03:23
Have you ever been to Ukraine that you say what problems we have?

Vance: 
03:23-03:24
I have been to –

Zelensky: 
03:24-03:25
Count once.

Vance: 
03:25-03:30
I have actually watched and seen the stories, and I know what happens is you

Vance: 
03:30-03:35
bring people, you bring them on a propaganda tour, Mr. President. Do you disagree that

Vance: 
03:35-03:38
you've had problems bringing people into your military?

Zelensky: 
03:38-03:39
We have problems.

Vance: 
03:39-03:42
Do you think that it's respectful to come to the Oval Office of the United States

Vance: 
03:42-03:47
of America and attack the administration that is trying to prevent the destruction of your

Vance: 
03:47-03:48
country?

Zelensky: 
03:48-03:51
A lot of questions. Let's start from the beginning.

Vance: 
03:51-03:52
Sure.

Zelensky: 
03:52-03:55
First of all, during the war, everybody has problems, even you. But you

Zelensky: 
03:55-04:01
have nice ocean and don't feel now, but you will feel it in the future. God bless.

Trump: 
04:01-04:02
You don't know that.

Zelensky: 
04:02-04:03
God bless.

Trump: 
04:03-04:04
You don't know that.

Zelensky: 
04:04-04:05
God bless. You will not have a war.

Trump: 
04:05-04:07
Вon't tell us what we're going to feel. We're trying to

Trump: 
04:07-04:09
solve a problem. Don't tell us what we're going to feel.

Zelensky: 
04:09-04:10
I'm not telling you.

Trump: 
04:10-04:12
Because you're in no position to dictate that.

Vance: 
04:12-04:13
That's exactly what you're doing.

Trump: 
04:13-04:19
You're in no position to dictate what we're going to feel. We're going to feel

Trump: 
04:19-04:20
very good.

Zelensky: 
04:20-04:21
You will feel influence.

Trump: 
04:21-04:23
We're going to feel very good and very strong.

Zelensky: 
04:23-04:24
You will feel influence.

Trump: 
04:24-04:28
You're right now not in a very good position. You've allowed yourself to

Trump: 
04:28-04:30
be in a very bad position and he happens to be right about it.

Zelensky: 
04:30-04:32
From the very beginning of the war, Mr. President, I was –

Trump: 
04:32-04:36
You're not in a good position. You don't have the cards right now. With us,

Trump: 
04:36-04:37
you start having cards.

Zelensky: 
04:37-04:38
I'm not playing cards.

Trump: 
04:38-04:39
Right now, you don't have – you're playing cards.

Zelensky: 
04:39-04:40
I'm very serious, Mr. President.

Trump: 
04:40-04:41
You're playing cards.

Zelensky: 
04:41-04:42
I'm very serious.

Trump: 
04:42-04:43
You're gambling with the lives of millions of people.

Zelensky: 
04:43-04:44
I'm very serious.

Trump: 
04:44-04:45
You're gambling with the lives of millions of people.

Zelensky: 
04:45-04:46
What you're thinking -

Trump: 
04:46-04:47
You're gambling with World War III.

Zelensky: 
04:47-04:48
What do you think -

Trump: 
04:48-05:06
You're gambling with World War III. And what you're doing is very disrespectful

Trump: 
05:06-05:07
to the country, this country, that's backed you far more than a lot of people said they

Trump: 
05:07-05:08
should have.

Vance: 
05:09-05:10
Have you said thank you once in this entire meeting?

Zelensky: 
05:10-05:11
A lot of times.

Vance: 
05:11-05:12
No, in this entire meeting, have you said thank you?

Zelensky: 
05:12-05:13
Even today.

Vance: 
05:13-05:14
You went to Pennsylvania and campaigned for the opposition in October,

Vance: 
05:14-05:15
offered some words of appreciation for the United States of America and the President

Vance: 
05:15-05:16
who's trying to save your country.  

Trump: 
05:16-05:22
Please, you think that if you will speak very loudly about the war you can ...

Trump: 
05:23-05:25
He's not speaking loudly. He's not speaking loudly. Your country is in big

Trump: 
05:25-05:26
trouble.

Zelensky: 
05:26-05:27
Can I answer?

Trump: 
05:27-05:29
Wait a minute. No, no. You've done a lot of talking. Your country is in

Trump: 
05:29-05:30
big trouble.

Zelensky: 
05:30-05:31
I know. I know.

Trump: 
05:31-05:35
You're not winning. You're not winning this. You have a damn good chance

Trump: 
05:35-05:37
of coming out okay because of us.

Zelensky: 
05:37-05:40
Mr. President. We are staying in our country, staying strong.

Zelensky: 
05:40-05:44
From the very beginning of the war, we've been alone. And we are thankful. I said thanks in this cabinet ...

Trump: 
05:45-05:50
You haven't done a lot. We gave you, through this stupid President, $350 billion.

Zelensky: 
05:51-05:52
You voted for your President.

Trump: 
05:52-05:53
We gave you military equipment.

Zelensky: 
05:53-05:54
You voted for your President.

Trump: 
05:54-05:56
And your men are brave, but they had to use our military equipment.

Zelensky: 
05:56-05:57
What about this?

Trump: 
05:57-05:58
If you didn't have our military equipment ...

Zelensky: 
05:58-05:59
You invited me to speak ...

Trump: 
05:59-06:05
If you didn't have our military equipment, this war would have been over in two weeks.

Zelensky: 
06:06-06:09
In three days. I heard it from Putin. In three days. This is something you ...

Trump: 
06:10-06:11
Maybe less.

Zelensky: 
06:10-06:11
Of course, yes

Trump: 
06:11-06:14
It's going to be a very hard thing to do business like this. I tell you.

Vance: 
06:14-06:15
Just say thank you.

Zelensky: 
06:15-06:18
I said it many times to American people.

Vance: 
06:18-06:23
Accept that there are disagreements, and let's go litigate those disagreements

Vance: 
06:23-06:28
rather than trying to fight it out in the American media when you're wrong. We know

Vance: 
06:28-06:29
that you're wrong.

Trump: 
06:29-06:31
But you see, I think it's good for the American people to see what's

Trump: 
06:31-06:32
going on.

Vance: 
06:32-06:33
I understand, sir.

Trump: 
06:33-06:36
I think it's very important. That's why I kept this going so long. You

Trump: 
06:36-06:41
have to be thankful.

Zelensky: 
06:36-06:41
I am thankful.

Trump: 
06:36-06:41
You don't have the cards. You're buried there. You have people

Trump: 
06:41-06:43
that died. You're running low on soldiers.

Zelensky: 
06:43-06:44
I know. Don't, please...

Trump: 
06:44-06:48
Listen. You're running low on soldiers. It would be a damn good thing.

Trump: 
06:48-06:53
And then you tell us, I don't want a ceasefire. I don't want a ceasefire. I want to go,

Trump: 
06:53-06:59
and I want this. Look, if you could get a ceasefire right now, I tell you, you'd take

Trump: 
06:59-07:01
it so the bullets stop flying and your men stop getting killed.

Zelensky: 
07:01-07:03
Of course we want to stop the war.

Trump: 
07:03-07:04
But you're saying you don't want a ceasefire.

Zelensky: 
07:04-07:05
But I said to you –

Trump: 
07:05-07:06
I want a ceasefire.

Zelensky: 
07:06-07:07
 – with guarantees.

Trump: 
07:07-07:09
Because you'll get a ceasefire faster than an agreement.

Zelensky: 
07:09-07:11
Ask our people about ceasefire, what they think.

Trump: 
07:11-07:12
That wasn't with me.

Zelensky: 
07:12-07:13
It doesn't matter for you what the ceasefire means.

Trump: 
07:13-07:18
That wasn't with me. That was with a guy named Biden, who was not a

Trump: 
07:18-07:20
smart person. That was with Obama.

Zelensky: 
07:20-07:22
This is your president. It was your president.

Trump: 
07:22-07:26
Excuse me. That was with Obama, who gave you sheets, and I gave you Javelins.

Zelensky: 
07:26-07:27
Yes.

Trump: 
07:27-07:31
I gave you the javelins to take out all those tanks. Obama gave you

Trump: 
07:31-07:38
sheets. In fact, the statement is, Obama gave sheets and Trump gave javelins. You got to

Trump: 
07:38-07:43
be more thankful, because let me tell you, you don't have the cards. With us, you have

Trump: 
07:43-07:46
the cards. But without us, you don't have any cards.

07:46-07:49
One more question to Mr. Vice President. I'm sorry –

Trump: 
07:49-07:52
It's going to be a tough deal to make, because

Trump: 
07:52-07:53
the attitudes have to change.

07:53-08:00
What if Russia breaks the ceasefire? What if Russia breaks these talks? What do you

08:00-08:04
do then? I understand that it's a heated conversation right now.

Trump: 
08:04-08:05
What are you saying?

Vance: 
08:06-08:08
She's asking, what if Russia breaks the ceasefire?

Trump: 
08:08-08:12
Q What if – what if anything? What if a bomb drops on your head right now?

08:12-08:13
But they have broken the ceasefire.

Trump: 
08:13-08:17
Okay? What if they broke it? I don't know. They broke it with Biden, because

Trump: 
08:17-08:21
Biden, they didn't respect him. They didn't respect Obama. They respect me.

Trump: 
08:23-08:25
Let me tell you, Putin went through a hell of a lot with me. He went through

Trump: 
08:25-08:31
a phony witch hunt where they used him and Russia – Russia, Russia, Russia. You ever

Trump: 
08:31-08:37
hear of that deal? That was a phony – that was a phony Hunter Biden, Joe Biden scam.

Trump: 
08:37-08:43
Hillary Clinton, shifty Adam Schiff. It was a Democrat scam. And he had to go through

Trump: 
08:43-08:48
that. And he did go through it. We didn't end up in a war. And he went through it. He

Trump: 
08:48-08:52
was accused of all that stuff. He had nothing to do with it. It came out of Hunter Biden's

Trump: 
08:52-08:59
bathroom. It came out of Hunter Biden's bedroom. It was disgusting. And then they

Trump: 
08:59-09:07
said, oh, oh, the laptop from hell was made by Russia, the 51 agents. The whole thing

Trump: 
09:07-09:12
was a scam. And he had to put up with that. He was being accused of all that stuff.

Trump: 
09:12-09:18
All I can say is this. He might have broken deals with Obama and Bush, and he might have

Trump: 
09:18-09:22
broken them with Biden. He did, maybe. Maybe he didn't. I don't know what happened.

Trump: 
09:22-09:26
But he didn't break them with me. He wants to make a deal. I don't know if he can make

Trump: 
09:26-09:32
a deal. The problem is I've empowered you to be a tough guy. And I don't think you'd

Trump: 
09:32-09:37
be a tough guy without the United States. And your people are very brave. But you're

Trump: 
09:37-09:42
either going to make a deal or we're out. And if we're out, you'll fight it out.

Trump: 
09:42-09:46
I don't think it's going to be pretty, but you'll fight it out. But you don't

Trump: 
09:46-09:51
have the cards. But once we sign that deal, you're in a much better position. But you're

Trump: 
09:51-09:56
not acting at all thankful. And that's not a nice thing. I'll be honest. That's not

Trump: 
09:56-10:02
a nice thing. All right. I think we've seen enough. What do you think? This is going to

Trump: 
10:02-10:09
be great television. I will say that. We'll see what we can do about putting up with that.

Взято отсюда

Взято отсюда

Взято отсюда

Взято отсюда

Взято отсюда

Взято отсюда

Взято отсюда

Взято отсюда